Глава 47. Элли

Всю ночь я просидела возле мамы. Ей было плохо. Мне приходилось несколько раз водить ее в ванную. Пару раз я порывалась вызвать «скорую», но мама отговаривала. Было стыдно.

И Араму звонить было тоже стыдно. Уже под утро мама немного успокоилась и уснула. И я не заметила, как тоже вырубилась прямо тут, у ее кровати, сидя на полу.

Проснулась от того, что тело немного ломило. От неудобной позы нога затекла.

Открываю глаза, а мамы уже нет на кровати. Я в страхе вскакиваю, но слышу какие-то звуки из кухни. Я бегом туда.

Мама сидит за столом с чашкой чая. Бутылки на столе уже нет.

Взгляд мамы опущен и она не смотрит на меня, хотя слышит, что я здесь.

– Мам, – начинаю я, обнимая себя.

Мама медленно поднимает голову. Наши взгляды встречаются.

– Прости меня, Элли, – тихо шепчет она и, стоит ей моргнуть, как слеза скатывается по щеке.

– Мам! – я бросаюсь к ней и обнимаю за шею.

– Прости, дочка…

Щекой касаюсь ее влажной щеки.

– Мам, не надо, – прошу я.

– Я не должна была… просто… прости…

– Что-то случилось? Ты же никогда, мам… я так волновалась. Сейчас я позвоню Араму, пусть отвезет нас в больницу к своему знакомому, – эта идея и правда кажется мне хорошей.

Мне не должно быть перед ним стыдно.

Уже собираюсь пойти за телефоном, но мама хватает меня за руку.

– Нет, Элли. Не надо Арама…

Смотрю на нее. Она вытирает ладонью слезы.

– Не надо…

– Мам, что случилось? – нехорошее подозрение закрадывается во мне и заставляет сердце стучать быстрее.

Мама опускает взгляд. Тяжело вздыхает. Молчит несколько секунд и лишь потом произносит:

– Мне отказали во всех домах, Элли. Все клиенты отказались, – зажмуривается и еще одна слеза скатывается по щеке.

– Мама, что случилось? Почему? – сажусь перед ней.

Как такое может быть? Маму всегда все ценили. Да у нее отбоя не было от клиентов! Ей еще и отказывать приходилось!

– Почему, мам?

Она вдруг отворачивается и хмурится.

– Мама? – беру ее за плечи. – Мам!

– Вчера я была у одной клиентки, – тихо говорит она. – Я у нее уже семь лет работаю. И там я встретила, – мама зажмуривается. Вдыхает громко и продолжает: – там я встретила Аделаиду Виленовну.

Сердце замирает в груди. Мама Арама. Пальцы разжимаются на плечах мамы.

– Она сказала, что моя дочь… – и тишина. Мама не может продолжать.

– Что она сказала, мама? – спрашиваю я голосом, который не узнаю.

– Не хочу тебе говорить, – мама смотрит мне в глаза. Берет в руки мое лицо. – Элли, ты знаешь, что это мать Арама?

Киваю и она зажмуривается и мотает головой.

– Элли…

– Мам… что она сказала?

– Не хочу… просто… у меня больше нет клиентов, Элли. Я не достойна работать в тех домах… прости… – мама вдруг отпускает меня, встает и уходит из комнаты.

Я еще какое-то время сижу. Такое ощущение, что я не чувствую ни ног, ни рук. Может, это сон? Как такое может быть? Как маме могли везде отказать? За что? Кто…

И тут как вспышка в сознании. Аделаида Виленовна…

Я решительно встаю, осматриваюсь. Иду в комнату мамы, вижу, что она лежит на кровати, отвернувшись к стенке. Возвращаюсь на кухню и на всякий случай забираю с собой недопитую бутылку вина. И выхожу из дома. Я знаю, куда еду. Знаю, что хочу. Но что скажу, пока не знаю. Но это не остановит меня. Не остановит.