Глава 6

Просто до жути хочу кофе и бутерброд с сыром. Кстати, что-то Женька задерживается, пора бы ей уже и приехать.

На полу кухни валялись осколки разбитого ночью стакана, на которые я только чудом не наступила. Вода уже практически вся высохла, а вот стекло никуда не делось.

«Значит, мне не приснилось...» — обречённо подумала я, стараясь морально подготовиться к тому, что предстоит сегодня сделать.

Смела в совок стекло, вытерла насухо пол. Сполоснула руки и включила чайник.

Звонок в двери заставил меня вздрогнуть.

«Скоро совсем неврастеничкой стану, с такими-то вот гостями», — подумала я и пошла открывать.

За дверью ожидаемо стояли Женька с Жорой. Женя держала в одной руке поводок с Боней, который, увидев меня, приветственно тявкнул, а в другой — большой чёрный пакет. У Жоры тоже обе руки были заняты. В одной огромный пакет с сухим кормом и лежанка в другой.

«М-да, это вам не хухры-мухры», — оценила я приданное корги.

— Добрый день, Василиса прекрасная, — пробасил Жора, — куда это добро прикажешь поставить?

— Доброе. Здесь пока оставь, я потом разберусь. Кофе будете? — махнула я рукой.

— Вась, привет, — поцеловала меня в щёку Женька и, скинув ботильоны, поскакала на кухню. — Не, не будем, опаздываем уже. Так смотри, здесь у нас витамины, мясо порционно и крупы. Как и что варить и сколько давать, я всё тебе здесь расписала. Но если что, ты звони, не стесняйся.

— Хорошо, буду звонить, — ответила я, убирая мясо в морозильник.

— Ну всё, Вась, мы побежали. Бонечка, не скучай по маме, — Женька потрепала собаку по загривку и обулась, — Вась, спасибо тебе.

— Ага, хорошо вам отдохнуть. Счастливого пути.

Женька чмокнула меня в щеку и исчезла за дверью вслед за мужем.

— Ну что, Боня, давай будем устраиваться, — я постелила в коридоре напротив двери в комнату лежанку и скомандовала, — Место!

Корги неторопливо прошествовал к своему спальному месту, обнюхал его и улёгся, словно он здесь всегда и был.

«Смешной пёсель», — хмыкнула я и отправилась на кухню, завтракать.

Понятно, что время уже к обеду, но я придерживаюсь правила: когда кто встал, тогда у него и утро.

Плотно позавтракав, сложила всё в мойку и снова задумалась о Лиле, которая не выходи́ла у меня из головы.

«Идти туда, куда скажет призрак, было бы большой глупостью, но ведь она от меня не отстанет. И что делать?» — бормотала я, пока мыла посуду и варила себе кофе.

Ночью меня вначале трясло от страха. Потом под впечатлением того, что показала Лиля, я дала обещание, не подумав даже, как буду его выполнять. Сейчас я просто не знала, как мне правильно поступить. Идти к следователям и говорить, что я вижу призраков, и якобы один из них сказал, где его труп, было бы верх идиотизма.

Как минимум меня сочтут за психопатку, а как максимум так ещё и привлекут по этому делу. И хорошо, если просто в дурку сошлют. А то ведь могут и виновной признать, доказательств-то, что я ни при чём, у меня никаких. Я уже всю голову сломала, придумывая, как лучше это сделать. И как один из вариантов: письмо или анонимный звонок в полицию, но для этого мне надо хотя бы выяснить, где тело. А вот это-то как раз делать мне не очень-то и хотелось.

Если я надеялась, что у меня будет достаточно времени для того, чтобы хорошенько обдумать этот вопрос и решить, как лучше поступить, то горько ошибалась. Едва я села за стол с чашкой кофе, как призрак девушки снова появился перед моими глазами. От неожиданности чуть не захлебнулась, хорошо успела проглотить, иначе ещё на одного призрака стало бы больше.

«Вот же настырная...» — подумала я, а вслух произнесла.

— Ты, похоже, смерти моей хочешь! Нельзя же так появляться, без предупреждения.

Но девушка, по всей видимости, со мной была не согласна. Она молча, укоризненно смотрела на меня. Похоже, решила, что ночью высказалась достаточно. Я тоже молчала, пила свой кофе и старалась не смотреть ей в глаза. Чувство жалости, бессилия оттого что исправить ничего нельзя, какой-то странной обречённости — переполняли меня.

— Ладно. Рассказывай, как ты себе представляешь мою помощь? — сдалась я, не выдержав молчаливой паузы.

— Я знаю, куда он выбросил молоток, которым убил меня.

— Хорошо, — я покачала головой соглашаясь. — И что ты мне прикажешь с ним делать? Отнести его в полицию? Ага, и там сказать, что я, дескать, знаю о том, что вот этим самым молотком кого-то там убили? Ты вообще представляешь, что они скажут и за кого меня примут?

— У меня есть доказательства, что это сделал сын соседки. Тебе просто нужно принести орудие убийства и сказать, где мой труп.

— Лиль, ты не понимаешь, — тоскливо простонала я, — Это тебе легко рассуждать, а я — живой человек. Никто не поверит в мои, не пойми откуда взявшиеся экстрасенсорные способности, и это, во-первых. А во-вторых, им проще будет на меня свалить это дело, чем искать настоящего убийцу.

— Всё будет хорошо...

— Да не будет, хорошо! Не будет! Это только в книгах, да в фильмах у героев всё получается как надо. А в жизни оно обычно, всё через одно место.

Я злилась, вся эта ситуация казалась мне полнейшим абсурдом. Больше всего мне сейчас хотелось быть немного эгоисткой. Наплевать на всё, и послать девчонку с её проблемой куда подальше.

Но призрак этой девчушки стал таким грустным и жалким, что моё сердце дрогнуло. Как представлю, что на месте Лилии могла бы оказаться моя дочь, мороз по коже.

Алинка у меня такая же добрая девочка. Её даже просить не надо, сама помощь предложит. А с ней за место спасибо вот так бы расправились. Тьфу-тьфу, даже думать о таком жутко.

А что сейчас чувствует Лилина мама, мне даже представлять не надо, сама недавно пережила подобное...

Я из-за мужа-то места себе не находила, а от неизвестности и страха за своего ребёнка, точно бы с ума бы сошла.

Призрак Лили всё ещё смотрел на меня, пока я терзалась внутренними сомнениями. Я допила кофе, откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на девчонку и спросила.

— Я так понимаю, у тебя есть какой-то план?

— Да, — уголки губ у девушки дрогнули, и она медленно кивнула.

Ох, как мне не понравился этот кивок и многообещающая ухмылка.

Спустя два часа, я, держа за поводок Боню, уже сидела в электричке, которая несла меня в пригород. Лиля вначале ни в какую не хотела говорить, куда мы должны были ехать. И лишь когда я категорично отказалась садиться в электричку без билета, сказав, что отправляюсь обратно домой, она назвала станцию.

По странному стечению обстоятельств я взяла билет до остановки, возле которой находился посёлок, где жила Женька с мужем. Ну что ж, по крайней мере, мне теперь легче будет объяснить, что я позабыла так далеко от дома.

На протяжении почти часа я была вынуждена наблюдать, как моя новая знакомая с интересом читает книгу, примостившись рядом с интеллигентного вида бабулькой. Старушка неторопливо перелистывала страницы потрёпанной книги, не обращая ни на кого внимания. Лиля тоже старательно делала вид, что я её не интересую.

Я где-то читала, что животные чувствуют потусторонние силы, и сегодня получила этому подтверждение. Не знаю, видел ли корги призрака или просто чувствовал, но время от времени Боня негромко рычал в сторону Лили. Бабулька в такие моменты отрывалась от книги, и улыбаясь, смотрела на Боню.

Узнав от девушки, что придётся ехать за город, я сразу решила взять с собой пёсика. Во-первых, мне с ним было спокойнее, ну а во-вторых, появилась идея, как объяснить находку трупа. И хотя я не оставила мысли сообщить о трупе инкогнито, нельзя упускать из виду, что всё может пойти совсем не так, как бы мне хотелось.

Как я не старалась отвлекаться, мысли всё одно скатывались к тому, что мне предстоит сделать. И чувствовала я себя довольно мерзко, если бы меня сейчас попросили описать моё состояние, пожалуй, не нашла бы слов. В груди неприятно сосало, и чувство опасности, тревоги не покидало меня ни на секунду.

По радио объявили следующую станцию: Лиля подняла голову и посмотрела на меня. Я встала, поняв, что мы приехали.

Выйдя из вагона, огляделась. После недавнего снегопада небо очистилось и ярко синело, солнце уже клонилось к закату и цеплялось за макушки деревьев, хотя время было только четвёртый час дня. Снега на удивление, было мало, у нас в городе выпало его куда больше. Но по сравнению с городским, здешний снег до сих пор сверкал, искрился на солнце чистейшей и нетронутой белизной.

Метрах в пятидесяти от вокзала начинался лесок, вглубь которого вела припорошённая нетронутым снегом тропинка. Те немногие пассажиры, что вышли из вагонов электрички вместе со мной, уже скрылись за зданием станции, и перрон полностью опустел. Лилия нетерпеливо посмотрела на меня, а затем встала на рельс и балансируя, прошлась по нему.

«Господи, совсем ещё ребёнок», — подумала с горечью.

Лилия спрыгнула и, спустившись с насыпи, не оборачиваясь, пошла по тропинке в лес, не оставляя за собой следов.

Нам с Бонифацием больше ничего не оставалось делать, как только идти за ней.

Тяжко вздохнув, спустилась по лестнице вниз и двинулась за призраком. Собака спокойно трусила рядом. Я шла и думала о том, что, видимо, мне не хватало за мои сорок лет приключений, и жизнь щедро подкинула мне их.

Но лучше бы я продолжала сидеть дома, чем вот такие вот сюрпризы. Только я могла вляпаться в подобную ситуацию.

Мы прошли, наверное, с полукилометра, если не больше, и наткнулись на свалку.

Строительный мусор, бутылки и битое стекло, разорванные полиэтиленовые мешки с листвой, ветки, обрезки стволов деревьев. Меня всегда бесили вот такие несанкционированные свалки. Человек, на мой взгляд, самое неряшливое млекопитающее на земле, ни одно животное так не загрязняет окружающую среду, как люди.

Лилия остановилась. Притормозила, и я, оглядевшись. Тропинка вывела меня к довольно широкой накатанной колее, по которой с лёгкостью могла проехать легковушка или даже небольшой грузовичок. Где-то справа раздавался шум машин, видимо, неподалёку за деревьями была дорога.

Призрак стоял и смотрел на сваленные в кучу мешки с листвой, ветки.

— Это здесь? — спросила я, и девушка кивнула.

Корги тоже настороженно уставился в этот же угол. Пёсик, видимо, что-то почувствовал.

«Господи, что же мне делать-то?»

На самом-то деле я знала, что мне надо раскидать эти мешки, но кто бы знал, как мне ни хотелось это делать.

Лиля, похоже, поняв мои сомнения, указала рукой прямо на тот бурелом.

— Моё тело там, под ветками, — сказала она, а я достала телефон, собираясь набрать номер полиции, но остановилась: — А где, кстати, молоток?

— Идём за мной, — девушка пошла дальше вглубь леса. Я было двинулась вслед за ней, но притормозила.

На тропинке не было ничьих следов, и если я пойду за ней, то останется только мой след.

— Подожди, а молоток просто на земле лежит? Рядом с тропинкой?

— Да недалеко от тропинки, он его в кусты зашвырнул. Идём!

— Нет, я туда не пойду, — я замотала головой.

Полицейские не дураки, на земле больше никаких следов не будет, кроме моих. Возникнет вполне резонный вопрос: с каково перепугу баба в кусты полезла. Не было бы ещё снега, другой вопрос.

Нет, точно, мне не стоит туда ходить.

— Идём, я покажу, — позвала меня Лилия.

— Нет! Достаточно того, что я укажу, где твоё тело. А молоток пусть полицейские сами ищут, это их работа. Должны же они осматривать место. Вот пусть и осматривают. Снега выпало немного, надеюсь, найдут.

Я схватила палку и направилась к куче мусора. Чем быстрее найду тело, тем скорее для меня всё это закончится.

— Покажи мне точно, где твоё тело, чтобы мне не разрывать всю кучу, — попросила я девушку, — понимаешь, это должно выглядеть так, словно собака нашла тебя. Иначе твоего убийцу искать не станут, спишут всё на меня.

— Так, на молотке отпечатки Владимира, принеси им молоток...

— Да кто эти отпечатки проверять станет, если все улики против меня будут, — раздражение снова охватило меня, — кому это надо, делать лишние телодвижения, если я вот она, готовая на блюдечке! Сама подумай!

Девчонка задумчиво посмотрела на меня, потом подошла в куче и показала: — Вот здесь, ближе всего.

У меня кружилась голова, поташнивало, мне было плохо только от мысли, что мне предстояло сейчас обнаружить. За свои сорок два года видеть мёртвые тела мне доводилось уже не раз. Только за последний год дважды была на похоронах: сотрудницу хоронила, да мужа.

Но, согласитесь, это совсем не то, там ты среди людей и в привычной обстановке. Здесь же я одна среди леса, и мне не столько страшно, сколько неприятно.

Хотя, что я себя-то обманываю, да мне страшно. Знаю, это глупо, так как призрак девчонки уже рядом, но ничего поделать с реакцией организма не могу.

Я вздохнула и, аккуратно взяв мешок, чтобы с него не осыпался снег, переставила его чуть в сторону. Носком сапожка стала откидывать листву в сторону, пытаясь воссоздать картину, будто здесь рылась собака. Корги активно стал мне помогать. Я посмотрела на призрака. Она кивнула. А я, повернувшись к куче, едва не завизжала, когда среди листвы показалась маленькая ладошка и край рукава пальто.

Я отскочила и отдёрнула Боню, который с рычанием ухватился за рукав и потянул на себя.

— Фу! Боня, фу!

Оттащив собаку и с трудом переведя дыхание, я обернулась и посмотрела на Лилю, собираясь извиниться. И снова чуть не заорала, оторопев от вида призрака. Девушка дрожала, её фигура плыла, покрывалась рябью, словно старый чёрно-белый телевизор, а лицо на лице застыл ужас.

Я дрожащими руками достала телефон: что ж, теперь я могу вызвать полицию. Когда на том конце подняли трубку, сбивчиво начала объяснять про прогулку с собакой и случайное обнаружение трупа, постоянно путаясь и заговариваясь. Надеюсь, что сотрудники полиции привыкли к такому и сочтут моё бессвязное бормотание следствием стресса. Что, впрочем, полностью соответствовало действительности.

Расспросив у меня, где я нахожусь и о месте обнаружения трупа, мне сказали, что группа выехала, и предложили ожидать на месте.

«Ну уж нет, я здесь ни за какие коврижки не останусь, пойду тихонечко к станции, там их и встречу», — подумала я.

Вот только сделаю несколько фотографий в подтверждение своей истории.

Сочинённая на скорую руку версия выглядела следующим образом: я с пёселем приезжала в коттедж подруги цветочки полить. А прежде чем уехать обратно домой, решила прогуляться рядом со станцией по лесочку и сделать фотографии заснеженных ветвей деревьев и кустов.

Надо сказать, что это действительно смотрелось очень красиво, и я в другое время, получила бы даже удовольствие, гуляя по лесу. Я сделала несколько довольно удачных кадров, где солнечные лучи пробивались сквозь паутину ветвей берёзок и клёнов. Сфотографировала я и укутанные пушистым снежным покрывалом кусты, и красавицу ель, что росла чуть дальше устроенной местными жителями свалки.

— Что ты здесь забыла?! — неожиданно громкий, низкий мужской голос прозвучал у меня за спиной. Я аж подпрыгнула и резко развернулась, едва не упав.

Недаром меня мучило предчувствие, потому что этого человека я узнала с первого взгляда. Это он убил Лилю!

— Что ты здесь вынюхиваешь?

У соседа Лилии были совершенно безумные глаза: злые, стеклянные, словно он видел перед собой не живого человека, а нечто ужасающее, то, чего он мог испугаться настолько, чтобы убить.

«Может, он больной?! — промелькнула мысль. — Будет ли смысл с ним разговаривать?»

— Ну? Так что ты здесь вынюхиваешь? — повторил он свой вопрос. — Кто ты такая?!

Мельком посмотрела на Лилию и едва снова не завизжала. Господи, ну нельзя же так! Я и без того еле жива от страха.

Девушка выглядела просто ужасно, всё как в моём сне: эти кровавые подтёки, бледная кожа, струйка крови изо рта, растрепавшие окровавленные волосы. И она с ненавистью смотрела на своего убийцу.

В своё время я любила смотреть фильмы ужасов, прочла довольно много мистических историй, поэтому воображение у меня разыгралась не на шутку. Я вдруг подумала, а что, если девушка сама отомстит ему за свою смерть, однако Лилия ничего не делала. Она просто стояла и смотрела, а вот мужчина бездействовать не собирался. Он шагнул ко мне. А я, выставив перед собой руки и выронив поводок, быстро начала говорить.

— Простите, вы меня спрашиваете? Я ничего не вынюхиваю! А разве здесь чем-то пахнет? Я просто гуляю здесь с собакой. Разве это запрещено? Вот природу фотографирую. После снегопада так красиво в лесу. Хотите, покажу, какие отличные фотки получились?

«Боже, что я говорю»!

— Хватит врать! — рычит мужчина и снова шагает в мою сторону. — Ты знаешь, что здесь?!

— Где?! — я в страхе оборачиваюсь на кучу за моей спиной, взгляд сразу упирается в руку девушки, — Нет!

Вот ведь, чёрт. Сама себя выдала!

— Кого ты пытаешься обмануть? Не стоило тебе здесь разгуливать. Ну да ладно. Одной больше, одной меньше... — и он снова идёт ко мне. Я пячусь...

— Я вас не обманываю. Я ничего не видела. Не надо ко мне подходить! — взвизгнула я, когда, пятясь назад, споткнулась о какую-то корягу и чуть не упала. Малыш корги скачет вокруг мужчины и лает на него. Этот псих хватает палку и бьёт пёсика. Бони взвизгивает и бежит. Мне до тошноты страшно, ноги словно ватные, я продолжаю отступать и беру чуть в сторону.

Мысли в моей голове скачут, словно бешеные белки: «Надо бежать. Бежать! Вот только смогу ли я? Ноги трясутся. Соберись, слабачка! Лучше всего туда, где люди. Значит, либо на дорогу, либо к станции. На дорогу, пожалуй, не вариант. Могут не остановиться. Значит, к станции! Господи, она же далеко! Хватит ли сил убежать от этого урода!».

Проблема была в том, что подошёл мужчина с той же стороны, что и я, и теперь стоял на моём пути к станции. Точнее, не стоял, а загонял меня в угол, словно он охотник, а я его дичь.

Конечно, сдаваться я не собиралась и искала пути к отступлению, вот только место для того, чтобы задать стрекача, было неудобное. С одной стороны свалка. Рядом ель и вишняк, если ломанусь туда, он меня в два счёта схватит. Была бы помоложе и поменьше ростом, юркнула бы под ёлку и удрала. Я кинула взгляд в сторону ели. Нет, не получится. И поэтому я бочком-бочком начала двигаться в сторону лесной дороги. Мне бы только проскочить мимо него. Так страшно мне ещё никогда не было. Круго́м лес, рядом только призрак, который не сможет остановить это чудовище. Собака и та куда-то сбежала. Бедный Боня, надеюсь, он его не сильно зашиб.

Вот только насчёт призрака, я ошиблась. Он был уже совсем близко от меня, когда Лиля сорвалась с места и закружилась вокруг своего убийцы. Мне трудно об этом судить, но, кажется, он почувствовал её, а может, даже увидел, потому что на лице мужчины отразился ужас, вены на его шее вздулись, глаза выпучились. Он неуклюже завертелся, затем споткнулся и упал, а я рванула прочь...

Я бежала изо всех сил, срывая дыхание, боясь, что в любую минуту услышу за спиной топот.

Плевать на призрака. Плевать на маньяков. Плевать на Боню, Женьке объясню потом как-нибудь.

Я боюсь! Я жить хочу! Я к маме хочу.

Трясло, конечно, меня не по-детски. Я не знала, что происходило за моей спиной, да и знать не хотела. Рада была уже тому, что не слышу топота. Но едва я выбежала к вокзалу, как увидела полицейские машины. Слёзы облегчения брызнули из глаз, и я начала махать руками, давая понять, что нужна помощь. Меня заметили, и машины двинулись в мою сторону.

Немного не доезжая, они остановились. Передняя дверца отворилась, и показался молодой мужчина в форме сотрудника полиции. Я подлетела к нему и быстро заговорила. Правда, получалось это у меня из рук вон плохо, так как я задохнулась от быстрого бега и страха.

— Это... я вам... звонила. Там труп, — я махнула себе за спину, — там... под кучей мусора. Я руку видела... и там какой-то... мужчина! Он...напал на меня. Он меня спрашивал... знаю ли я... что там. Может... это он убийца. Скорее, пожалуйста. Он там. Он всё ещё там!

Я сложилась вдвое, пытавшись, наконец, отдышаться.

— Всё-всё, успокойтесь, — полицейский положил мне руку на плечо, — не бойтесь, теперь вы не одна. Мы не дадим вас в обиду... Вы ведь покажете нам, где это место?

— Это там, там... Тут недалеко...Метров пятьсот, может, чуть больше... А я не могу... я идти не могу... — слёзы продолжали бежать по моему лицу.

— Всё, успокойтесь, не плачьте. Вам больше ничто не угрожает. Давайте-ка, садитесь в машину, — скомандовал полицейский, открыв передо мной дверцу.

Я без возражений уселась на заднее сиденье.

А полицейский, с которым я разговаривала, что-то сказал водителю и пешком направился по моим следам в лесок, двое его товарищей последовали за ним.

Через пару минут и машины двинулись с места, правда, не по тропинке, а забрав чуть вправо, там, где, оказывается, была та самая грунтовая дорога. И вскоре мы были на том месте, откуда я убежала несколько минут назад.

Я смотрела и не верила своим глазам: Лилин убийца вертелся на одном месте, махал руками, словно ветряная мельница. Складывалось впечатление, будто он отбивался от кого-то. При этом он ругался, не сильно громко, но довольно виртуозно. Водитель даже одобрительно цыкнул на очередное его высказывание. Полицейские, что пришли сюда пешком, так же как и мы, наблюдали за странным поведением мужчины. А он подскочил в последний раз, словно кто-то его ущипнул и упал на живот, закрыв голову руками.

— Что с ним? — спросил водитель. Я пожала плечами:

— Мне показалось, что он сумасшедший, — произнесла тихо, — он что-то про молоток бормотал.

Лиля всё это время стояла рядом со своим убийцей, и я прекрасно видела, что она его не трогала, даже пальчиком не касалась. С кем или с чем боролся мужчина, мне было непонятно. Призрак девушки повернул голову в мою сторону, и она улыбнулась. Её личико снова было милым.

Полицейские подняли лежащего мужчину и загрузили во вторую машину. Я открыла дверцу и, выпрыгнув наружу, подошла к полицейским:

— Он может быть опасен. Тело вон там, с той стороны. Видите, где листва разбросана. Моя собака случайно отрыла, — произнесла я и невольно передёрнула плечами.

— Савченко, пойди проверь, — скомандовал худощавый полицейский с красивыми, но очень усталыми глазами.

Полноватый мужчина лет сорока отправился к куче, откинув в сторону мешок, крикнул: — Есть!

Худощавого полицейского звали Виталием. Он пригласил меня сесть в машину и попытался записать мои показания. Но ручка по какой-то причине отказалась писать, Виталий попробовал её расписать. Но потом, сдавшись, произнёс:

— Придётся вам, Василиса Леонидовна, проехать с нами в отделение. Вы же не возражаете? — он улыбнулся и продолжил расспрашивать, каким образом я обнаружила тело.

— Время до электрички ещё было, и я решила погулять, делала фотографии. После снегопада, здесь очень красиво. А Боня бегал рядом, потом я увидела, что он что-то нашёл и тянет из листвы. Подошла ближе и увидела руку. Я очень испугалась и сразу позвонила вам. А потом появился этот мужчина, начал на меня кричать... Ударил корги... пёсик испугался и сбежал... Он всего лишь маленький, домашний корги. Чёрт, мне же надо его найти! Понимаете, это не моя собака, а подруги. Она с мужем в отпуск уехала, а я за Бонифацием присматриваю. Что я ей теперь скажу?

— Я ребятам скажу, они поищут. Никуда не денется ваш корги. Валентина Леонидовна, а вы этого мужчину раньше видели?

— Нет, я его не знаю. Никогда раньше не встречала. Он сильно напугал меня, так тихо подошёл. Понимаете, было в нём с самого начала что-то странное. А потом его слова, что-то вроде «одну молотком приласкал, и вторую надо, чтобы не шпионили». А сзади это тело... Я испугалась, просто смертельно... Если бы он не споткнулся и не упал, я не знаю, смогла бы я от него сбежать или нет. Рассказ мне дался нелегко, и я опять расплакалась. Но вместе со слезами выходи́ла из меня и напряжённость. Пусть ещё не всё закончилось, но Лилину просьбу я выполнила. Кстати, девушка куда-то пропала, надеюсь, её душа теперь успокоится.

​

Уже в полицейском участке, когда сидела и давала показания следователю, который представился мне Михаилом Артёмовичем, в кабинет влетела женщина. Тёмные мешки под заплаканными глазами, осунувшееся лицо, бледная почти до синевы. Я сперва даже не узнала маму Лили настолько страх и неизвестность измучили её.

— Где моя дочь? Мне сказали, вы её нашли? — воскликнула она, судорожно прижимая руки к груди. А глаза светились надеждой.

Следователь виновато опустил глаза, и, встав из-за стола, подошёл к женщине:

— Светлана Аркадьевна, присядьте, пожалуйста.

— Где моя дочь? Что с ней? Она жива, здорова? Где вы её нашли? — она с такой надеждой смотрит на следователя, что мне становится плохо. В груди болит, и на глаза наворачиваются слёзы. Михаил Артемьевич кому-то звонит, потом присаживается рядом с женщиной.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — качает он головой. А у женщины с лица сходят все краски, будто её разом обесцветили, — Светлана Аркадьевна, вам плохо? Врача вызвать?

— Нет, я в порядке. Она умерла, моя доченька? Лиличка моя? — голос женщины шуршит, словно опавшие листья под ногами.

— Сегодня в лесу возле станции Д** было обнаружено тело девушки, похожее по описанию на вашу дочь, — произносит следователь Светлана Аркадьевна, вы сможете произвести опознание?

Женщина, словно разом стала меньше ростом, отчаяние и боль пригнули её к земле, но она молча кивнула. В кабинет зашёл Виталий, и они о чём-то тихо поговорили с Михаилом Артёмовичем, потом Виталий позвал с собой Лилину маму, и они вышли из кабинета.

— Продолжим, Василиса Леонидовна, — устало вздохнул следователь.

И я продолжила рассказывать свою незамысловатую, наскоро придуманную историю.

Ознакомившись, подписала все необходимые документы и услышав на прощание:

— Будьте на связи, мы ещё с вами свяжемся. Возможно, вам придётся ещё раз приехать в участок.

Кивнула и вышла в коридор. Спустилась на первый этаж, но, вспомнив про собаку, вернулась и постучала в дверь. Услышав разрешение, зашла.

— А Василиса Леонидовна, хорошо, что вы вернулись. Там вашу собачку привезли, спросите в дежурной части, вам отдадут.

— Спасибо большое, — поблагодарила я, испытывая огромное облегчение оттого, что Боник нашёлся, — и мне не нужно будет ехать в этот лес и искать его. Я, наверное, просто не выдержала бы этого.

Направляясь к лестнице, я снова увидела Светлану Аркадьевну. Она сидела на скамеечке и безудержно плакала, у меня самой тут же возник ком в горле.

— Простите... — я подошла к ней, — я соболезную вашей потере...

Она подняла лицо: — Мне сказали, это вы нашли мою девочку и помогли задержать убийцу. Спасибо вам.

— Держитесь, — хрипло проговорила я и вздрогнула.

— Скажи моей маме, что я люблю её и буду приглядывать за ней. Пусть бережёт себя и не таскает тяжёлые коробки. В магазине нужно проводку поменять, пусть не затягивает с этим и не торопится ко мне. Скажи, что я её здесь не жду. Она должна жить дальше. Василиса, скажите моей маме, что мне нравится Олег. И я хочу, чтобы она позволила себе быть счастливой с ним...

Как и положено призракам, Лиля возникла из ниоткуда и присела на скамеечку рядом с матерью. Взгляд её был наполнен любовью и нежностью.

Я покачала головой, странная девочка. Как, по её мнению, я должна сказать всё это убитой горем матери.

— Держитесь, я понимаю, что это пустые слова, я сама мама... Но ваша дочь любила вас, и я думаю, она бы не хотела, чтобы вы так страдали. Держитесь, ради неё держитесь. И знаете, что ещё, — я всё же решилась и произнесла то, о чём просила девчонка, — ваша Лиля не хочет, чтобы вы надрывались, таская тяжёлые коробки. И проводку в магазине пусть поменяют, чем скорее, тем лучше... И ещё, Лили нравился ваш мужчина, и она хочет, чтобы вы были счастливы с Олегом. Чтобы позволили себе это... Это её последняя просьба.

Женщина смотрела на меня так, словно я сама стала привидением. Честно говоря, мне было не по себе, но я понимала девочку. Она, как никто другой, знала свою маму. И если уж она попросила, то, наверное, боялась, что мама отвергнет ухаживания и помощь этого мужчины. Не став больше ничего добавлять, я развернулась и пошла вниз. Забрав собаку, поспешила покинуть участок.

— Спасибо, — прозвучало мне вслед, это были последние слова девочки. Надеюсь, теперь-то её душа успокоится...