Глава 8

— С Вашей стороны, Арсений Олегович, не очень честно так поступать, — отчитала меня Ира, стоило только попасть на порог ее дома.

— Нечестно, но порой очень полезно, — улыбнулся в ответ, и сразу же заметил выбежавшую из соседней комнаты маленькую фею, улыбающуюся во весь ротик.

— Дядя Арс, дядя Арс! — радостно захлопала в ладоши, подпрыгивая на одном месте. — Вы сказали, что у вас для меня подарок.

— Ева, что за тон? — возмутилась Ира дочкиному поведению, но я лишь улыбнулся, понимая, что это ребенок, и он просто хочет внимания. — Во-первых, милая, нужно здороваться.

— Добрый вечер, — опустив глазки, но продолжая улыбаться, поздоровалась малышка, на пальчик накручивая прядь волос.

— Привет, Ангел, — я присел рядом, чтобы Еве было удобнее разговаривать со мной, а потом услышал слова Иры.

— А во-вторых, юная принцесса, после мы поговорим о твоем поведении.

— Мамочка, ну, ты же не будешь меня бить? — я поражался этому ребенку, она все также продолжала улыбаться, несмотря на то, что есть вариант быть наказанной. Наверняка Ира никогда не обращалась с ней жестоко, от того и счастливая улыбка сияла на маленьких губах.

— Ева, тише… Что ты такое говоришь? Ну не позорь меня перед гостями, я же тебя никогда не бью, — наигранно обиженно произнесла девушка, уперев руки в бока.

— Нет, конечно, мамулечка, — и Ева порывисто обняла маму за ногу, а потом, словно вспомнив о подарке, снова оказалась около меня.

— Не ругайте ее, Ирина Викторовна, все хорошо.

— Мама шутит, дядя Арс, — кивнула малышка, и ее взгляд замер на коробке, которую я поставил возле себя.

— Открывай, только крышку тяни кверху, так правильнее будет.

Ева подошла к синей коробке и потянула крышку как я ей и сказал, стенки коробки рассыпались по бокам, и восторженный взгляд ребенка замер на игрушке.

— Это мишка из цветов? — восхищенно спросила Ева, и, боясь прикоснуться ручками, обошла вокруг подарка, внимательно рассматривая со всех сторон.

— Да, из цветов. Поставишь его около кроватки, и он будет оберегать твой сон.

— Я такого еще не видела. Красивый какой! Спасибо, дядя Арс, — девочка бросилась мне на шею, и я тут же обнял ее, радуясь, что малышка осталась довольна сюрпризу.

Подняв взгляд на Иру, заметил, что она в растерянности, но встретившись с моим взглядом, в глазах промелькнула злость. Я не понимал ее реакции: ребенок счастлив, отчего она злится на меня? Но я обязательно позже обо всем узнаю, ведь не намерен отказываться от девушки, которая запала мне в душу, даже если она готова испепелить меня своим взглядом. Страха у меня она не вызывает.

— Очень рад, малышка, что тебе понравился подарок.

Я не долго думал, что подарить Еве. Обычная мягкая игрушка- слишком банально, а вот собранная из цветов, для ребенка хороший вариант. Сам мишка был выполнен из белых ромашек, а жилетку флорист сделала из желтых одуванчиков, — где она нашла их осенью, я не знаю, но конструкция вышла оригинальной. Внизу по каемке жилетки нашили кружево, а возле ушка и на шее прикрепили розовые бантики. Вместо юбки, к кружеву добавили фатин, и красиво разложили по кругу, тем самым давая понять, что перед глазами очаровательная девочка. Нос, губы и глаза выполнены материалами для мягких игрушек, а в лапе медведя находилась розовая роза. Сам шедевр восседал на зеленых листьях, которыми полностью была заложена плетеная корзинка. Необычно, но очень красиво.

Отпустив Еву, — она снова вернулась к медвежонку, — я поднялся, принимая строгий взгляд Иры, и наконец-то познакомил ее с врачом.

— Знакомьтесь, это Ирина Викторовна, моя хорошая подруга, а это Анатолий Григорьевич. Он уже несколько лет наблюдает мою маму, и я ему полностью доверяю.

— Добрый вечер, — без энтузиазма произнесла Кокоша, протягивая руку новому знакомому.

— Добрый, — ответил доктор, пожимая руку в ответ. — Где я могу Вас осмотреть?

— Эм…

— Может быть, вы пройдете в гостиную, а я с Евой в кухне пока подожду.

Ира как-то нервно бросила взгляд сначала на меня, потом на дочь, и крепко сжимая пальцы все же неуверенно кивнула, соглашаясь с моим предложением.

— Евик, побудь с дядей на кухне, а я скоро приду. Хорошо?

— Да, мамочка, — кивнула малышка, и дождавшись, когда она поцелует дочку и уйдет с доктором в соседнюю комнату, я снова присел около Евы.

— Ну, что, покажешь где у вас кухня?

— Ага. А вы поможете отнести мишку, пусть пока на столе постоит.

— Конечно, помогу. Только коробку прихвати, выбросим в мусор.

Подняв цветочную композицию, Ева взяла разобранную коробку и повела меня в сторону кухни. Сама открыла дверцу, чтобы выбросить мусор, а мне показала, куда лучше разместить ее подарок.

— Мамочка потом сама поставит ко мне в спальню. А, может, и у себя, ведь я часто сплю с ней на большой кроватке, — призналась девочка, стоя в центре кухни.

— А почему? Боишься сама оставаться?

— Нет, что вы, дядя Арс, я просто люблю, когда она меня обнимает. А еще по спинке часто гладит. Знаете, какая она у меня замечательная?!

— Не знаю, но тебе поверю, — улыбнулся я, понимая, что не восторгаться этой малышкой просто невозможно. Она удивительная.

— А давайте чай попьем, мама сегодня вкусные пирожанкие купила.

— Пирожные, — поправил я, серьезно наблюдая за реакцией Евы.

— Пирожан…жанк. ная. Ох, какое-то странное слово.

— Пи-рож-ны-е, — проговорил я по слогам, и добавил: — давай вместе.

— Ух ты, мамочка тоже меня так учит. Давайте.

— Пи-рож-ны-е, — мы вместе отлично справились с заданием, я выставил руку перед собой и дождался, когда маленькая ладошка хлопнет по моей ладони.

— Мама купила вкусные пи-рож-ны-е, — снова по слогам повторила она, и радостно захлопала в ладоши. — Научилась! А теперь помогите мне, поставьте кипятить чайник и подайте мне кружки, а то я сама не достану.

Я послушно выполнил все поручения ребенка — включил чайник, подал кружки, которые оказались на самой верхней полке, куда указал маленький пальчик, а потом залез в холодильник за теми самыми пирожными. Когда я обернулся, девочка как раз доставала из ящика стола чайные ложки, улыбнулся, такой забавной в этот момент она выглядела. Для своего возраста она была слишком миниатюрной, а потому, поднявшись на носочки, пыталась на ощупь схватить нужные приборы. Она не ошиблась, и уже через несколько секунд, перебежав босыми ножками через всю кухню, забиралась на стул, в ручке держа те самые ложки. Встав коленками на твердую поверхность, положила по ложке в каждую кружку, и уже свободными руками придвинула к себе небольшую сахарницу.

— Вам сколько сахара? — повернув ко мне головку, спросила Ева, левой ручкой убирая волосики с щеки.

— Одну ложку, — кивнул я, выбирая из нескольких банок необходимый чай.

— Эх, и мне одну, хотя я люблю, когда две, но мама говорит, что деткам вредно много сладкого.

— Мама дело говорит.

— Дядя Арс, берите вон тот чай, в желтой баночке, там фруктовый, мы часто с мамой его пьем.

— Правда? Вкусный?

— Очень. Хотя в садике нам такой не дают, а жаль. А еще есть вот та…

Неожиданно послышался шорох, шум и удар, я резко обернулся и рванул к Еве, которая не усидела на стуле, и упала вместе с тем на пол. Она громко расплакалась, ощутимо ударившись, а я сразу же подхватил ее на руки, чтобы успокоить и не дать ребенку пораниться об осколки разбитой чашки, которую она по всей видимости зацепила при падении.

— Где больно, скажи, малышка? Где ударилась? — взволнованно начал задавать вопросы, но в ответ я слышал только громкий плач, разрывающий душу.

По маленькому личику катились крупные слезы, а в карих глазах читалась дикая боль. Черт! Это сложно, когда ребенок плачет, а ты ничего не можешь сделать. Теперь я понимаю Иру.

— Ангелочек, не плачь, прошу. Ты только скажи, где болит, и я поглажу то место.

— Ма-ма, кхе, мама, всегда целует ес…если…я ударюсь.

— И я поцелую, ты только скажи, где болит?

— Что здесь происходит? — прошипела забежавшая Ира, застегивая кофту, и с тревогой в глазах рассматривая своего ребенка.

Я продолжал качать Еву на руках, а малышка все так же громко плакала, вызывая у меня душевную боль. Что, если бы девочка была моим ребенком, что бы я ощущал в таком случае? Что сейчас ощущает Ира?

— Ева упала со стула.

— О Господи! — она тут же подскочила и попыталась забрать дочку к себе на руки, но я увидел, как она сморщилась от боли, и не позволил этого сделать.

— Тебе больно!

— Не смей мне запрещать! Ей мама сейчас нужна. А ты даже не смог за ребенком приглядеть!

— Мам-мамочка, не ругай-ай, дядю Арса, он ни-ни при чем. Я сама вв-ввиновата, крутила-сссь на стульчике.

Ира рухнула на пол рядом с нами и принялась поглаживать дочку везде, где могла коснуться, а еще что-то нашептывала ей, склонившись к ушку. Я действительно не доглядел, отвлекшись на долбанный чай, и не заметил, как Ева начала падать. Если бы уделил ей больше внимания, то успел бы поймать маленькое тельце, и сейчас бы в глазах ребенка искрилось счастье, а не горькие слезы.

— Давай я отнесу малышку в кровать, и Анатолий Григорьевич осмотрит ушибы.

— Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь в моем доме?

— А тебе не кажется, что сейчас не время всё мне запрещать?

— Хам!

— Колючка! А теперь показывай, куда нести? — Ева уже почти перестала плакать, но раскрасневшееся грустное личико говорило о том, что ей все еще больно.

Поднявшись с пола, я пошел за Ирой, которая показывала дорогу в спальню. Остановившись около двери, она помедлила несколько секунд, но все же нажала на ручку, и войдя внутрь, включила свет. Я быстро прошел к большой кровати и уложил на покрывало ребенка, под голову подложил подушку и отошел, давая Ире пообщаться с дочерью.

— Маленькая, моя, доченька родная, скажи, где болит? Чем ударилась? Не молчи, милая, я же переживаю.

— Вот здесь, — прокряхтела Ева, пальчиком указывая на локоть.

— Давай я поцелую, и тебе станет легче.

— Мне дядя Арс обещал поцеловать. Давайте по очереди?

— Что? — ошарашенно переспросила Ира, оглядываясь на меня.

— Пожалуйста, мамулечка.

Я был уверен, она не сможет отказать ребенку, тем более, когда девочка говорила умоляющим тоном. Слишком крепка ее любовь, как я успел заметить, а значит…

— Ладно, но только быстро.

Получив разрешение, я прошел к девочкам, опустился рядом на колени и воспользовавшись моментом положил левую руку Ире на талию.

— Знай, малышка, ты первая перед кем я встал на колени, — прошептал ей так, чтобы услышала не только Ева, и поцеловал по очереди два маленьких локотка.

Ира сбросила мою руку и оттолкнула, забирая внимание дочери на себя. Я же отошел к двери и попросил доктора осмотреть Еву на повреждения, а сам отправился ожидать в кухню.

Как же прекрасно начинался вечер, и вдруг так неожиданно случилась неприятность. То, что Ира будет винить меня, я не сомневался, да и не переживал по этому поводу, думаю, она даже специально так сделает. А что, прекрасный повод не пускать меня в дом. Но я не поддамся и буду идти до конца. К тому же, если я верно понимаю, у меня есть союзник — маленький Ангелочек, а для Иры настроение дочки превыше всего. Конечно, я не стану манипулировать ею через ребенка, это было бы низко с моей стороны, но если я пойму, что Ева хочет видеть меня снова, то ее мама нам этого не запретит.

Подобрав с пола осколки, нашел веник с совком и убрал оставшийся мусор, чтобы девочки не поранили ноги. Я заметил, что они ходят босиком, потому что полы везде были с подогревом, а значит, необходимо предупредить Иру, чтобы вымыла плитку, ради безопасности Евы.

Посмотрев на часы, понял, что она сразу уложит ребенка спать, потому все же заварив себе чай, уселся на высокий стул в ожидании хозяйки дома. Почему она была такой холодной, отстраненной и порой злой, мне предстояло еще разобраться, и никакие ее слова не посмеют меня остановить. Только дочь в силах запретить приближаться к маме, больше никто! Откуда во мне эта порывистость, я не знаю, потому что никогда меня так сильно не интересовали женщины. В этот раз вышло все иначе. И та, которая приглянулась моей душе, была еще и с приятным бонусом в виде прекрасного Ангела. Такого подарка от судьбы я не ожидал, учитывая свои пристрастия к силиконовым бабам, которые теперь казались пустыми и бесполезными.

Прикрыв глаза, я головой уперся в стену, и погрузившись в свои мысли едва ли не уснул, и если бы в кухню не ворвался ураган, то точно остался бы здесь до утра.

— Проваливай из моего дома, и никогда больше не возвращайся, тебе здесь не рады! Понял? — прошипела Ира, склонившись надо мной с другой стороны стола.

— Нет, — беззаботно ответил, лишь на миг приоткрыв глаза, и улыбнувшись ее прекрасному разъяренному виду, снова опустил веки.

— Ты чего расселся? — она стукнула пустой чашкой по столешнице, привлекая мое внимание. Глупая, словно я и так не слушал ее. — Я тебя не приглашала, а ты еще решил понаглеть заодно?

— Тебе тоже чаю сделать? — открыв один глаз, спросил, слегка улыбаясь, что привело ее к очередному приступу ярости.

— Что? Ты совсем охренел? Едва ли не угробил мне дочь, так еще и смеешь хамить?

А вот эти слова меня жутко взбесили, я мгновенно подскочил со стула и через секунду уже прижимал тело Иры к стене, а ее глаза сверлили меня диким взглядом, явно похожим на мой нынешний.

— А как же твой бок, уже не болит? Анатолий Григорьевич нашел волшебную мазь для тебя, или ты просто отлично играешь страдающую женщину? Не похоже! Я сам лично видел твой ушиб! Так откуда столько смелости, девочка моя? Откуда такая храбрость в тебе? Не боишься, что я могу ответить? Не страшно?

— Что? Ударишь? — язвительно произнесла она, а меня в жар бросило от диких слов. — Думаешь, напугаешь меня этим? Так бей! Чего ты ждешь?

— Не смей меня винить в падении Евы. Я не такой ублюдок, как ты думаешь.

Резко отстранившись от нее, оглядел с ног до головы презрительным взглядом за ее идиотские мысли, которые неприятно кольнули душу. Вытрясти бы из дурной головы всякую хрень, чтобы в следующий раз думала, о чем говорит! Да только не так просто это будет сделать, броня уж больно жестокая, как бы не обломаться от большого желания. Тут время нужно. Время и нервы. Много нервов.

***

Закрыв глаза, я выдохнула и тихонечко скатилась по стене на пол, почувствовав неожиданную слабость в теле. Только Арсения мне не хватало, и так все наперекосяк, еще он лезет со своим вниманием и заботой. Вот какого черта он стал захаживать ко мне? Зачем этот медведь Еве? Моя девочка ни в чем не нуждается, и вполне себе счастливый ребенок, нет, же «подарок для Евы». Да катись ты на хрен со своими подарками! Урод! Прицепился на мою голову, еще и ведет себя так, словно имеет на то право. Какие-то указания, команды, да я сама командовать привыкла. И жизнью своей руковожу. Мне никто не нужен рядом, не хочу потом снова страдать, да и привыкла жить одна. А дочь моя, которой заметно нравится Арсений…, что я с ней буду делать, когда он исчезнет из нашей жизни? Я-то знаю, что все это ненадолго, потому и не хочу подпускать к себе, чтобы мой ребенок потом не страдал. Она прикипит к нему всем сердцем, я же вижу это, потому что Романов отлично к ней относится. А моей малышке так не хватает мужского внимания и тепла, и почему-то именно в этом человеке она все для себя находит. Тут и дураку станет ясно, вон, как ярко сияют ее глазки при одном появлении Арса.

Господи, что ты со мной делаешь? Зачем снова испытываешь? Я же не железная, не могу постоянно защищаться, не могу удерживать свои чувства. Пять лет ни в кого не влюблялась, никого к себе не подпускала, а тут белорус непонятно откуда появился. И я поддалась чувствам. А какой соблазн этот красивый, до безумия, меценат, хочется плюнуть на все страхи и самой наброситься. Но это будет самой большой ошибкой. Я не имею права вредить собственной дочери.

Моя малышка, любимая девочка, как же было больно сегодня видеть в ее глазах слезы. Она иногда бывает такой егозой, что сердце кровью обливается, вот и сегодня довертелась так, что упала со стула. Знаю, Арс не виноват, но я испугалась, и сходу налетела на него, да и как иначе? Я мать, волнуюсь за своего ребенка, откуда мне было знать, что произошло? Но извинений пусть не ждет, он прошляпил, ему и стыдно должно быть.

Решив, что хватит себя жалеть, я поднялась с пола и отправилась спать, предварительно закрыв дверь на замок и включив сигнализацию. Войдя в спальню, увидела, что моя маленькая принцесса по-прежнему спит на левом боку, как я ее и оставляла, улыбнулась, радуясь, что она не пострадала серьезно. Теперь и самой можно лечь отдыхать. Переодевшись в ночную пижаму, уже хотела убрать большую подушку, которую оставила с краю, чтобы Ева не упала, как вдруг вспомнила про подарок. Думаю, малышка утром расстроится, что я не принесла ее медведя сюда, а она ведь просила. Сходив в кухню за цветочной игрушкой, поставила ее на тумбочку со стороны дочери, и, выключив свет, улеглась в кровать, бережно обнимая спящую девочку.

***

Проводив доченьку с Яной в садик, допила свой кофе и тоже отправилась на работу. Сразу заехала в клуб, посмотреть кое-какие документы, смету и расписание тренеров. Дала задание заместителю подыскивать новый персонал для зала, который приобрела неделю назад, и отправилась в торговый центр, чтобы лично проверить, как бригада ремонтников выполняет свою работу. Но дойти до зала я не успела, потому, как на первом этаже меня перехватил Усимов, так не вовремя попавшийся на моем пути.

— Привет, моя девочка, — прошептал он, касаясь моего локтя.

— Добрый день, Влад… Забыла твое отчество.

— Александрович. Только к чему нам эти формальности?

— Действительно, называй меня Ирина Викторовна, потому что до твоей девочки мне далеко.

— Зачем ты так?

Я нервно вздохнула, не понимая, зачем именно сейчас ему понадобилось со мной разговаривать. Утро так прекрасно начиналось, а теперь… Теперь не стоит ждать ничего хорошего.

— Чего ты хочешь? — серьезным тоном произнесла я, отходя от него на полметра.

— Выпьем кофе?

— Нет!

— Нам нужно поговорить. Сама понимаешь.

— Нет, Владислав Александрович, наши разговоры закончились еще шесть лет назад, когда ты перестал отвечать на мои звонки и сообщения.

— Я могу все объяснить тебе, — Влад снова приблизился, собираясь взять меня за руку, но я отодвинулась, давая понять, что не хочу его прикосновений.

— А зачем? К чему, спустя столько лет мне знать, с чего ты решил считать меня пустым местом?

— Я никогда так не считал. Давай зайдем в кофейню и обо всем поговорим.

— Нет, Влад, мне это ни к чему.

— Ты замужем?

— Правда считаешь, что если бы я была замужем, то позволила произойти тому, что произошло недавно? — я и так жалела о случившемся, да, мне понравился секс с ним, как и шесть лет назад. Но особого удовольствия не получила.

— Ты какая-то другая стала. Я тебя не узнаю.

— Это естественно! Время идет, жизнь учит.

— Как ты оказалась в Москве?

— Тебя что-то удивляет?

— Если честно, — да. Никогда не думал, что ты выберешься куда-то.

— Считал меня никчемной, ничего не умеющей провинциалкой? О чем я говорю? Ты же так думал: чем я смогу заниматься у тебя на родине? И как буду выглядеть в глазах твоих друзей.

— Откуда это? — прищурившись, спросил он, глядя мне в глаза, не моргая, отчего я на миг даже подвисла, ведь когда-то у меня были самые теплые чувства к этому человеку.

— Как ты там назвал меня? Быдло? Так порадуйся за меня, сейчас я не «глякаю» и не «шокаю».

— Ира, кто тебе сказал это? Вика? — напомнил мне о нашей общей знакомой, которая тогда работала вместе со мной, и именно от нее я узнала о поступке Влада. — Она же говорила, что ты не знаешь о той переписке.

— А что такого, если она чуточку соврала?

— Я ей доверился, она пообещала, что ты не узнаешь!

— А я в свое время доверилась тебе, ты мне наобещал с три короба, а потом смылся, довольный, что за границей тебя не найду. А ведь я нашла тогда клуб, которым ты заведовал, да только не поехала, не стала унижаться перед тобой. А тут судьба решила сыграть злую шутку и снова столкнула нас лбами.

— И тем не менее, ты жарко приняла нашу встречу.

— Это все, что ты можешь мне сказать? Только то, как я тебя встретила? — разъяренно спросила я, дико злясь, что он в своем эгоизме был очень схож с Алексеем.

— Ты сама сказала, что не хочешь слышать, почему я тогда так поступил.

— Ты прав, не хочу. А быдло — это люди, приравниваемые к скоту. В интернете посмотри! И ко мне больше не подходи, слышишь? «Нас» давно нет!

Последнее предложение произнесла, выделяя каждое слово, чтобы знал: я не шучу, и знать его тоже не хочу. А то, что произошло в конце прошлой недели — было просто ошибкой, о которой я очень сожалею!

Еще раз взглянув в когда-то любимые глаза, стряхнула с себя очередное наваждение, и, развернувшись, покинула Усимова, войдя в открытые двери лифта, в кабине которого и сбежала от настырного мужчины. Возможно, он еще не раз даст о себе знать.

Слава Богу, дальнейший путь был мне открыт, и я спокойно спустилась до нужного этажа, где занялась насущными вопросами. Ребята отлично выполняли свою работу, каждый занимался делом, никто не бездельничал, и я прошла в самую последнюю комнату, которую решила оборудовать для своего кабинета. Оглядевшись, задумалась над интерьером, расстановкой мебели, позвонила дизайнеру, договорилась о встрече, решив заодно обговорить стиль самого зала. В действительности, дел было по горло, а желания работать — ноль. Хотелось забрать доченьку из садика, купить различных вкусностей и отправиться домой, проводя с ней, любимой, время. Но желания не всегда совпадают с реальностью, поэтому, решив не раскисать, я позвонила сначала жене, пострадавшего у меня на работе мужчины, выяснила, что Сергей шел на поправку, и облегченно выдохнула. В последнее время все навалилось одновременно, порой хочется опустить руки, но я не имела на это права, у меня есть Ева, ее благополучие лишь в моих руках. Вот и приходится работать, — быть начальником ни хрена не просто.

— Можно? — услышала знакомый голос вместе со стуком в дверь, и, не дожидаясь моего ответа, Арсений вошел в кабинет.

— Нет.

— Спасибо. Как дела?

Романов прошел вглубь кабинета, осмотрелся, понимая, что присесть пока некуда, и решив не заморачиваться, остановился около меня.

— Я не разрешала входить.

— Так разреши, — тихо прошептал он, рукой касаясь моего лица.

— Руки прочь, — ладонью хлопнула по его руке, не давая ко мне прикоснуться, но Арс оказался проворнее, схватив меня за затылок.

— Как же мне нравится твоя неприступность, она лишь привлекает и вызывает жгучее желание.

Мужские пальцы нежно прошлись по шее, погладили быстро бьющуюся жилку и остановились у выреза шелковой блузки. Кожа покрылась мурашками от одного его шепота, а от прикосновений, внизу живота потянуло сладкой истомой. Мне захотелось прижаться к нему, унять свое желание, насладиться пьянящими руками, но я понимала, что нельзя этого делать. Влюблюсь! А влюбиться в моем случае означает быть дурой.

— Ты знаешь, какое влияние оказываешь на мужчин? Как действует на них твой острый язычок?

Он шептал, склонившись к уху, а я готова была упасть, если бы его левая рука не перехватила меня бережно за спину. Почему Арс во всем такой нежный? Кто он?

— Знаешь, как хочется касаться тебя? Хочется видеть обнаженной, чтобы рассмотреть твои сладкие формы. Хочется просто находиться рядом.

Романов продолжал исследовать рукой мое тело, только вот интимных мест вовсе не касался, гладил руки, спину, живот, и шумно дышал мне на ушко. Как же здорово было находиться в его руках, но как же я себя за это свое признание ненавидела. Нельзя мне сдаваться, ни в коем случае нельзя.

— Не делай этого, — прошептала, едва найдя в себе силы, но с места так и не сдвинулась.

— Чего не делать, Кошечка? — совсем тихо, почти беззвучно выдохнул он, продолжая своим шепотом разгонять мурашек по моему телу, да еще склонился так, что я ощущала его горячее дыхание на щеке.

— Ты соблазняешь меня, не делай этого.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен этого делать. Назови, чтобы я поверил.

— Потому что я не хочу этого.

— Чего же ты не хочешь? — тяжело дыша, переспросил он, ведя явно нечестную игру, снова рукой ласково касаясь моей шеи.

— Я тебя не хочу, — соврала, плавясь в его руках, готовая вот-вот сдаться.

— А я ведь попросил назвать такую причину, в которую бы я поверил. А то, что ты меня не хочешь, сплошная ложь.

— Действительно не хочу.

Мужская рука неожиданно крепко схватила меня за подбородок, не больно, но так, чтобы я пришла в себя, и обратила на него внимание. Его лицо было хмурым, но глаза выражали страсть и желание. Неужели он возбудился так же, как и я, но от чего? От обычных прикосновений ко мне? Это я готова плавиться только от одного взгляда, которым он меня сейчас пронзал насквозь. Его губы, полные и твердые, призывали прикоснуться, поцеловать, ощутить вкус и гладкость, а я смирно стояла, боясь пошевелиться, полностью отдаваясь во власть Романова.

— Не лги мне никогда, и я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.

В следующую секунду, он отстранился, и, не спрашивая моего разрешения, проворными пальцами расстегнул все пуговицы на блузке. Я удивилась не столько наглости, сколько его умению так быстро справиться с маленькими неудобными пуговицами, которые порой злили даже меня.

— Часто женщин раздеваешь? Руки-то натренированные, — съязвила, желая поддеть его, вместо того, чтобы возмутиться нахальному поведению.

— Пришлось в свои годы опыта поднабраться, — в тон мне ответил Арсений, и непонятно почему, в душе неприятно кольнуло. Мне нет дела до его шлюх!

— Вот и шел бы к своему опыту.

— Для тебя старался. Снимай блузку, — отойдя на полметра строго приказал мужчина, отчего мои глаза точно стали похожи на блюдца.

— Совсем обалдел?

— Еще пока не совсем. Снимай, говорю! Я хочу посмотреть твой ушиб, не более. Сексом заниматься мы будем в другом месте.

— Каким еще сексом?

— От которого дети появляются.

— Зачем нам дети? — все еще ошарашенно глядя на него, спросила я, тем не менее снимая блузку. — Чтобы любить и воспитывать…

Арсений присел около меня, и пальцами осторожно провел вокруг синяка, снова будоража в моих венах кровь. Вроде должно быть больно или хотя бы страшно, но он творил с моим телом что-то волшебное, и мне хотелось просто наслаждаться легкими прикосновениями. Боюсь, что я долго не выдержу, если он будет продолжать вести себя так и дальше.

— Как ты себя чувствуешь? Анатолий Григорьевич сказал, что выписал тебе отличную мазь от ушибов. Ты воспользовалась ею?

— Уже несколько раз. Спасибо, она действительно помогает, по крайней мере, уже не печет. Сколько я должна тебе за визит врача?

— Именно за это будет достаточно сладкого поцелуя.

— Я имела в виду деньги, Арсений Олегович!

Романов посмотрел на меня снизу вверх и промолчал, склонился, а его губы неожиданно коснулись ребер в нежном поцелуе, в том месте, где был лиловый синяк.

— Что ты делаешь?

— Хочу, чтобы тебе скорее стало легче, — он еще несколько раз поцеловал ушиб, и, поднявшись, навис надо мной. — Ты очень красивая.

— А ты наглый, верни мою блузку на место.

— Предлагаешь, чтобы я сам ее застегнул?

— Ты расстегивал, тебе и застегивать. Про самочувствие я могла рассказать и, находясь в блузке.

— А мне важно было увидеть своими глазами.

— Тебе просто не терпится затащить меня в постель.

— Это, безусловно, только ты сама скорее попросишь, чтобы мы занялись любовью.

Арс помог надеть блузку, которая висела у меня на руках, сзади, и сам принялся вдевать в петельки маленькие пуговички. Так-то лучше.

— Боже мой, какие слова, «займемся любовью». А с каких это пор у нас любовь?

— С тех самых, милая, как я тебя встретил. Готово.

— Что, и застегнул тоже быстро?

— Естественно! А теперь пошли в кофейню, нужно поговорить о придурке, посмевшем вас тронуть. Я кое-что узнал, — и быстро чмокнув меня в губы, Романов схватил за руку и потащил к выходу, спеша поделиться важной для меня информацией.