Глава 7

Какая же она красивая! Гордая и неприступная, стоит и командует рабочими, чтобы каждый выполнял свое дело. Такая маленькая, по сравнению с теми мужиками, а еще умудряется на них кричать, когда один из работников не на то место кладет материалы для ремонта. Другая бы побоялась и слово сказать, а Кокошечка наоборот, строит всех. И это меня в ней зацепило еще в первый день знакомства, в агентстве недвижимости. Она не будет плясать ни под чью дудку, имеет свое «я», и знает, чего хочет. И сейчас, полностью уверенная в себе, стоит недалеко от входа с прямой спиной, командует, и иногда рукой указывает куда и что положить. Сексуальная стройная фигурка, плотно обтянутые черными джинсами бедра, и стильная белая блузка с рукавами-фонариками, которые сползают с ее руки при первом же взмахе. Ее шелковистые волосы, черным водопадом струятся по плечам и спине, и мне захотелось рукой забраться в эту копну, уткнуться носом и снова ощутить приятный аромат ее шампуня. Девочка сводила меня с ума, она была настоящей и искренней, а еще притягивала своей неприступностью. А когда девушка неприступная, от того слаще становилась охота на ее сердце. Физически, конечно, она меня тоже безумно привлекала, и сердце екало, желая получить ответ на свои чувства. Посмотрим, насколько сильно проявит себя моя симпатия, которая с каждым днем превращается в нечто большее.

Некоторое время я стоял у входа и наблюдал за Ирой, наслаждаясь ее красотой, но неожиданно мое внимание привлекла ее левая рука, которая как раз в этот момент указывала куда-то в сторону. Что это такое? Или мне показалось? Рукав снова съехал к локтю, и я решил убедиться не обманули ли меня мои глаза. Медленно вошел в зал, остановился позади Иры, обвел взглядом окружающих, и осторожно положил руки на хрупкие плечи. Она вздрогнула, но не отошла, лишь слегка повернула голову, чтобы понять, кто стоит позади, а, увидев меня, кивнула в приветственном жесте.

— Всем добрый день! Прошу оставить нас с Ириной Викторовной наедине.

Почувствовал, как тело Иры напряглось, но она промолчала, стоя все так же ко мне спиной. Мужчины зашевелились и побрели к выходу, бросая на нас неуверенные взгляды, но не услышав от работодателя ни слова, молча покинули зал. Когда мы остались одни, девушка выпрямила и так ровную спину, выдохнула, видимо, собираясь с мыслями, и процедила сквозь зубы, вызвав улыбку на моих губах. Не впервые замечаю ее злость, а это было лучше, чем полнейший игнор. Я явно вызываю в ней противоречивые чувства.

— Арсений Олегович, кто вам дал право приходить на мою территорию и раздавать команды?

— Я сам дал себе это право, — ответил полушепотом, наклонившись к ее ушку, и руками продолжая удерживать за плечи.

— А с чего вы решили, что имеете такую возможность?

— Потому что я мужчина, и хочу заботиться о тебе. А сейчас это то, что тебе необходимо. Именно забота.

— Вы ошибаетесь, — резко развернувшись, посмотрела мне в глаза, при этом постаралась скрыть некий дискомфорт. Вот это меня и беспокоило.

— В чем я ошибаюсь? Что тебе нужна моя забота?

— Естественно. Обо мне есть кому заботиться. А вам бы лучше поискать другую жертву для игр.

— Ты о чем? Какую еще жертву?

— Послушайте, Арсений Олегович, вы красивый и богатый мужчина, стоит только пальцами щелкнуть, и девушки тут же лягут к Вашим ногам. Вот и выбирайте себе одну, а может и несколько, уж не знаю ваших предпочтений. А меня оставьте в покое.

— Ты, конечно, права, — долго искать не нужно, но меня не интересуют женщины, которые норовят отхватить кошелек побольше. Меня интересуешь ты, в чем сама и виновата. И прекрати мне выкать, еще в пятницу я, кажется, был козлом, и хоть это не самое приятное прозвище, но и по крайней мере не фамильярничала со мной.

— Ладно, ты предпочтешь, чтобы я и дальше тебя оскорбляла, или может, все же объяснишь, что здесь делаешь и почему командуешь?

— Я был в своем магазине, проверял, как помощник выполнил мое поручение, а после решил к тебе заглянуть. Но меня, милая, заинтересовало кое-что другое, и я не мог оставить это без внимания.

— Вот только руки не надо распускать, — прошипела она, отойдя на полметра, когда я хотел коснуться ее запястья.

— Чтобы объяснить тебе для чего я здесь, мне необходимы твои руки.

— Знаешь ли, мне кажется, ты много себе позволяешь. Уходи, иначе я вызову охрану, раз по-хорошему не хочешь.

— Уверена, что вызовешь?

Глядя на Иру, мне хотелось одного: схватить ее в охапку, усадить в машину и отвезти к себе домой, чтобы заняться с ней любовью. Там бы нам точно никто не мешал, а я бы с упоением наслаждался ее прекрасным телом. Но это были пока только мечты, потому что сейчас меня по-прежнему беспокоили следы на ее руках.

Девочка, гордо подняв подбородок, смотрела на меня так, словно хотела своим взглядом превратить мое тело в тысячи микрочастиц, которые разлетятся по всему залу. Гордая и неприступная, от того такая притягательная. Хотелось взяться пальцами за подбородок, приблизиться к ее лицу и поцеловать сладкие губки, которые уже успел опробовать в прошлую пятницу.

— Да почему я должна это терпеть?

Она сорвалась с места, и хотела обойти меня, но я перехватил ее за локоть и рывком дернул на себя. Ира зашипела, но лишь в очередной раз пронзила меня своим острым взглядом.

— Не зли меня, малышка, иначе будет очень плохо. Неужели ты хочешь, чтобы кто-то пострадал? — прошептал ей на ухо, обжигая его своим горячим дыханием.

— Кому плохо? — чуть хрипловатым голосом переспросила Кошечка, распахнув глаза, которые прикрыла во время моего шепота.

— Не тебе, милая, только не тебе, — и, воспользовавшись ее минутным замешательством, пальцами сдвинул ткань, открывая взору тонкое запястье. — Это откуда?

— Что? — она непонимающим взглядом уставилась на меня, а потом, словно опомнившись, посмотрела на руку и попыталась ту выдернуть из захвата. — Пусти меня.

— Назови причину, почему я должен это сделать? Может, будет лучше, если ты сама мне расскажешь, откуда у тебя синяки на руках? Только не говори, что случайно ударилась, я не поверю, потому что следы от пальцев рук!

— Дело в том, что я вообще ничего не буду тебе говорить, обойди меня стороной и забудь о моем существовании. Тебе скучно жилось, так ты решил ко мне пристать?

— Тебе нравится пререкаться? Нельзя просто ответить на вопрос, который тебе задал мужчина?

— Мне на все вопросы отвечать, которые мне задают мужчины? Или ты такой особенный?

— Нет, девочка моя, всем как раз не надо, только мне. Отныне.

— А что изменилось отныне? Может, в земле неожиданно образовалась сквозная дыра?

— Практически так и есть. Теперь я отвечаю за тебя и твою дочь. Вы под моей защитой.

В ответ Ира как-то ехидно улыбнулась, закатив глаза, выдохнула, и, замерев, посмотрела на меня.

— Не смеши меня! — в ее глазах промелькнула грусть, и она снова попыталась вырваться.

— Где ты увидела намек на юмор?

— Откуда ты вообще взялся? — проигнорировав мой вопрос, поинтересовалась она, прищурившись.

— Из киндер-сюрприза. Я жду ответ.

— Ты хочешь, чтобы моя дочь подумала, что я не собираюсь забирать ее из садика? Что мама бросила ее и не приедет?

— Еще рано забирать ребенка из садика.

— Пока да, но я для того сейчас и работаю, чтобы вечер освободить.

— Чем быстрее скажешь мне, тем быстрее сможешь работать.

— Ты же не отстанешь, да? — уточнила она, в ответ я лишь покачал головой, и успел перехватить ринувшееся вперед тело за талию. — Ох, черт! Да пусти же!

Ее реакция на мое прикосновение лишь больше привлекла внимание. Ира скривилась не от того, что я к ней прикасался, да и боли ей причинить таким движением не мог, здесь было что-то другое. Перехватив ее за плечи, подвел к стене, и рывком распахнул блузку у нее на груди, позволяя маленьким пуговицам со стуком посыпаться на пол. И скорее всего я бы любовался ее манящими формами, облаченными в кружевной лиф, но взгляд замер на ребрах с левой стороны. Огромное темное пятно с желтыми полосами на нем.

— Охренеть!

— Я просто люблю садомазо во время сексуальных игр, — оповестила голосом в котором сквозил сарказм, а в глазах я заметил тень боли, ведь огромный синяк не доставлял ей радости.

— Лучше заткнись со своими неуместными шуточками! Или я обещаю: сам лично найду этого ублюдка и заставлю жрать землю!

Подхватив на руки легкое тело, усадил Иру на стол, и склонившись, принялся внимательно разглядывать огромную ссадину, пальцами замерев около ноющего места. Да нет, жрать землю гниде, посмевшей ударить женщину, будет слишком мало, я ему руки переломаю, в нескольких местах сразу, а после, он на свалку отправится, своей плотью ворон и червей кормить. Подонок!

— Делайте, что хотите, Арсений Олегович, — отрешенно ответила она, снова обращаясь ко мне на «вы», — а теперь будьте добры, найдите мне замену блузки, потому что я не могу вот так предстать перед работниками, и в конце концов, оставьте меня одну.

— Ты хочешь казаться сильной, и возможно это так и есть, иначе у тебя не было бы того, что имеешь, да только почему-то отрицаешь, что в душе ты все еще маленькая девочка. Тебе нужна поддержка, мужское плечо, крепкие объятия. Тебе просто нужна защита. Ибо от такого, — я кивнул на ее синяк и продолжил, — тебя в силах защитить только мужчина.

— И вы хотите стать тем самым защитником? Похвально, только я не нуждаюсь в вас.

Ира слезла со стола, оттолкнув меня от себя и принялась кое-как приводить в порядок испорченную блузку, у которой не хватало пуговиц.

— Ну вот что мне теперь делать? Откуда эта наглость? — откинув волосы назад, яростно зашипела она сквозь зубы, снова сверля меня недовольным взглядом.

— Ты еще наглости моей не знаешь, но я обязательно тебе ее покажу. Кто этот ублюдок? — тут же перевел тему, все же собираясь узнать, кто посмел тронуть девушку.

— Я не знаю, Арсений, не знаю! Господи… — она прикрыла лицо ладонями, а потом сложила руки в замок возле губ, открыла глаза и тихо выдохнула, — я защищала дочь, не более того.

Я ослышался? Она защищала дочь? Маленькую безобидную девочку?

Подойдя к ней, я пальцами приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Ира замерла, а ее карий взгляд выражал боль, и судя по тому, что она сказала, боль была за ее дочь.

— Насколько я успел заметить, защищать дочь — для тебя это уже означало отдавать жизнь. Что произошло? От кого тебе нужно защищать Еву? Ей кто-то угрожает? Пытается задеть тебя через нее?

— Я не знаю. Мы вышли гулять, а ее намеренно толкнул в лужу какой-то мужик, Ева расплакалась, она упала и поранила ручки, это было невыносимо больно видеть. — Замолчав, Ира прикусила губу и покачала головой, размышляя о чем-то несколько секунд. — А я не буду смотреть, как бьют моего ребенка! Я никогда себе такого не позволяла! Никогда! А какая-то мразь будет трогать мою кровь? В жизни такому не бывать! Я Еве всегда говорила, что мужчина должен защищать девочек, а не обижать, а вышло все наоборот. И как я должна теперь ей это объяснить? Как объяснить, почему здоровенный дядька ее обидел, если мама учила другому? Идиотка я, не объяснила толком, что не все люди хорошие.

Произнося все это, Ира не плакала, но ее голос был пропитан болью и отчаянием. Уверен, ей стоило немалых усилий держать себя в руках. А ее любовь к дочери была слишком явной для всех, и таким образом на нее могли влиять через малышку.

— Иди ко мне, — прошептал я, увлекая ее в объятия и носом утыкаясь в шелковистые волосы, — ты не идиотка, поверь мне. Ты просто делаешь то, что должна делать каждая мать. И это нормально- оберегать ребенка от зла. Ты любишь Еву, и все делаешь правильно.

— Ты правда так считаешь? — с ноткой надежды в голосе спросила она, приподняв на меня свои глаза.

— Естественно! Ты защищаешь ее как можешь, но и тебя саму надо защищать. Ты тоже девочка.

— Я взрослая, а она у меня даже в свои годы меньше, чем могла бы быть.

— Ты родила Еву недоношенной?

— Нет, я родила в сроки, но она была крошечной совсем. Просто миниатюрная девочка.

Мы замолчали на несколько минут, а я бережно продолжал обнимать хрупкое тело, так сильно нуждающееся в защите. Хотелось обнять крепче, но я понимал, что своими желаниями могу причинить ей лишь боль, которой и так хватало при каждом движении.

— Ты знаешь того ублюдка? — вспомнил про мерзавца, посмевшего обидеть ребенка и женщину.

— Нет, впервые видела, и к сожалению, мне предстоит еще раз с ним встретиться.

— Он в СИЗО?

— Да.

Ира выбралась из моих объятий, и найдя пальто, принялась надевать его поверх разорванной блузки. Видя, как она морщится от боли, я помог достать волосы, оставшиеся под одеждой, а затем подал ей сумку. Какой внутренний стержень нужно иметь, чтобы вот так скрывать боль и идти заниматься дальше важными делами. Да любая другая баба уже бы давно в голос рыдала и жаловалась на свою печальную участь. И конечно же потребовала бы, чтобы ее никто не трогал, ведь ей необходимо отлеживаться и залечивать рану. Но только это было не про Иру, несмотря на то, как она себя чувствовала, на первом месте несомненно была дочка, а потом уже работа. И неважно, что ей действительно нужно сейчас лежать и отдыхать, нет, она об этом даже не думает. Сама же сказала, нужно переделать всю работу, чтобы вечер достался Еве.

— Я привезу к тебе врача, пусть осмотрит твой ушиб. Нужны мази, чтобы скорее прошло все, да и обезболивающее не помешает.

— Нет, не нужно. Я не открою ему дверь.

— Ира, что за вздор? Послушай меня внимательно, прошу.

— Арсений, я справлюсь.

— Конечно, справишься, моя девочка. Ты будешь по-прежнему дарить любовь Еве, а об остальном я позабочусь сам. Даже не вздумай соваться в полицию, не хочу, чтобы ты снова встречалась с той мразью. Он больше вас не побеспокоит.

— Ты даже не представляешь во что ввязываешься, — поникшим голосом произнесла она, и мы вместе вышли из зала, где по-прежнему находились работники. — Завтра к десяти я жду вас здесь, за сегодняшний день получите полную сумму. Сейчас все свободны. До завтра.

Мы прошли к лифту, Ира нажала на кнопку, а когда двери распахнулись, вошли в стеклянную кабинку, оставшись наедине в тесном пространстве.

— Ну ввязался я еще две недели назад, когда впервые тебя увидел, так что, нет смысла отступать назад, — ответил, чтобы даже не думала, что я отступлюсь.

Заметил тонкую прядь волос, перекинутую на другую сторону, и протянув руку, вернул ее на место, привлекая внимание Иры к своему лицу. Как же мне нравятся ее волосы, вся она, даже этот непростой характер, но он цеплял, завораживал меня, будто это была ее изюминка. Но нет, в ней все было другое, необычное и интересное, и думаю, главную изюминку в ней, мне еще предстоит разыскать. И это было очень интересно, ведь легких путей я никогда не искал.

— Только бы потом не пожалел, — словно прочитав мои мысли, ответила она, на мгновение остановившись у выхода из центра. — Всего доброго!

— Я пришлю врача, — крикнул вдогонку, зная, что она снова откажется, и я не ошибся, девочка не меняет своих решений.

— Я не открою. Не открою. Даже не старайся.

***

— Арс, я понимаю, что приехала без звонка, но так тоже нельзя. Не делай вид, что меня нет. Я не знаю, кто испортил тебе настроение, но могу помочь его исправить.

Полина подошла к холодильнику и достала бутылку белого итальянского вина, нашла штопор и подала мне в руки, намекая на помощь.

— Раз понимаешь все, то зачем ты здесь? Мне сейчас совсем не до развлечений.

— Я бы хотела помочь тебе расслабиться, ты знаешь, как у меня это хорошо получается, — она подошла ко мне со спины, и руками коснулась плеч, сжимая те и лаская, — а ты слишком напряжен, может от того, что уже несколько дней не вспоминал обо мне?

— Девочка, я приглашаю тебя только тогда, когда мне это нужно. Если я не звонил, значит был занят, и в сексе сейчас не нуждаюсь. Может все гораздо прозаичнее? У тебя закончились деньги?

— Зачем ты так сразу, Арсюш, я же тоже переживаю, — наигранно надув губки, проговорила она, продолжая массировать плечи.

— О чем ты переживаешь? — удивленно переспросил, обернувшись к ней и заглянув в глаза.

— Я о тебе переживаю.

— Зачем? Что ты себе уже надумала? Знаешь же, что нас связывает только секс, а за это ты получаешь хорошие деньги.

— Ну, знаешь ли! — Полина вспыхнула, и обойдя стол, сама принялась открывать бутылку с вином. Способная девочка, когда захочет. — Арс, я просто подумала, что может хватит вот так бегать, то я к тебе, то ты ко мне. Мы оба взрослые люди, нам нужно устраивать свою жизнь.

— Я устроил свою жизнь, как хотел, тебе что мешает?

— Разве мы были бы плохой парой?

— Насколько мне известно, я жениться в ближайшем будущем не собирался. С чего ты решила, что мне нужна пара? — поднявшись, достал в шкафу натертый до блеска бокал для вина, и подал его подруге, которая тут же принялась наливать свой любимый напиток.

— Арс, тебе уже тридцать семь, ты взрослый самодостаточный мужчина. Пора создавать семью, чтобы жена каждый день могла провожать тебя на работу, а вечером встречать с ужином.

— Мне послышалось, или ты решила научиться готовить?

— Ты несправедлив ко мне.

— Тогда что, Полина? Что ты мне можешь предложить, без чего я не обойдусь?

— Знаешь ли, заказать еду из ресторана, или отправить вещи в химчистку — это тоже не так легко! И времени много отнимает.

— Это все? — ошарашенно округлив глаза, задал вопрос, поражаясь ее глупости.

— Еще должна успевать следить за собой, чтобы всегда выглядеть для тебя потрясающе. А салоны красоты отнимают не меньше времени.

— То есть я должен жениться на тебе только для того, чтобы ты заказывала мне еду из ресторана и марафетилась за мои деньги?

— Нет, не только.

— А что тогда ты можешь мне предложить, Поля? Возможно ребенка?

— Что? Ребенка? — теперь она округлила глаза в удивлении и долила себе еще немного вина.

— Обычно люди женятся, когда они любят друг друга, когда хотят родить ребенка. Может, ты хочешь родить мне ребенка?

— Но зачем ребенок? Разве нам плохо вдвоем?

— Послушай, Полина, мы даже не пара. У нас изначально договоренность — секс без обязательств. Ты что, хочешь заполучить в свои ручки побольше денег?

— Почему ты думаешь, что все измеряется в деньгах? У меня же могут быть чувства.

— Это не я так думаю, а ты! Если у тебя чувства, какие на хрен деньги за секс?

— Это не за секс! — закричала она, и с силой отставила бокал на барную стойку. Ножка не выдержала такого напора и хрустнула, стекло посыпалось, а содержимое бокала пролилось на столешницу.

Моему терпению пришел конец. Никто не смел повышать на меня голос, и тем более устраивать скандал в моем доме. Поднявшись с высокого стула, я схватил нахалку за локоть и повел в прихожую, намереваясь завершить на этой ноте ее визит. У меня были другие сейчас желания и дела, которые волновали в разы больше, чем выслушивать ее глупую болтовню. Продажная девка решила выйти замуж, найдя кошелек побольше, только вот не рассчитала, что этот самый «кошелек» совсем не идиот, чтобы идти у нее на поводу.

— Почему ты так груб со мной? Ты раньше не был таким! У тебя кто-то появился? Да? Скажи мне! — верещала она, пытаясь вырваться из захвата, пока я вел ее на выход.

Меня все больше и больше начинал бесить ее словесный поток. Раньше она знала свое дело и рот раскрывала только на уровне ширинки, что же изменилось сейчас? С чего вдруг такие кардинальные решения, и откуда взялась эта уверенность? Надоело жить спокойно?

Развернув ее к себе лицом, спиной толкнул на дверь, и, взявшись за шею, крепко прижал к металлу, склонился и посмотрел в холодные серые глаза.

— Ты слишком много стала себе позволять. Разве я давал на это право? С чего ты решила, что можешь приходить и рассказывать о своих желаниях? Я хоть раз тебе сказал, что мечтаю жениться? Или то, что ты мне нужна каждый день в моем доме? Откуда столько самоуверенности?

— Пусти меня. Я хотела для нас счастья.

— Девочка, ты не знаешь, в чем заключается настоящее счастье, — склонившись, прошептал ей на ухо, большим пальцем поглаживая шею.

— А ты уже знаешь, по всей видимости? Кто она?

Я отпустил Полину, и отодвинув в сторону, открыл для нее дверь. На резном стуле около комода лежало ее пальто, схватив его вместе с сумкой, сунул ей в руки, от чего девушка опешила и сглотнула.

— Проваливай отсюда, чтобы я тебя не видел. И выброси из своей глупой головки мысли о свадьбе. Хочешь замуж, ищи дурака!

— Арсюш, не прогоняй меня, прошу. Сделаю все что захочешь, родной мой, милый.

— Я ничего не хочу. Удачи, — наконец-то захлопнув дверь, я выдохнул и рукой растрепал волосы, желая сейчас просто побыть в тишине.

Полина впервые закатила мне такой ничем не обоснованный скандал, тем самым поставив точку в наших постельных отношениях. Встречались пару раз в неделю, никому ничего не предъявляли, она получала определенную сумму за месяц, и все были довольны. С чего вдруг сегодня она решила намекнуть мне на свадьбу? Никогда ничего не обещал, даже о чувствах речи не шло. Какая на хрен свадьба?! Идиотка! Как же я ненавидел тупых женщин, мечтающих заполучить в мужья мужчину побогаче. Конечно, многим везло, и они женили на себе папиков различных возрастов, главное, чтобы у того карман был туже набит зеленой банкнотой. Но Полина знала, что я не поведусь на ее уловки, и все равно решила использовать свой шанс, тем самым опустив себя в моих глазах.

После пятничного ужина с Ирой и ее малышкой, я вообще стал задумываться о прекращении встреч с барышней, договор с которой у нас заключался только на сексе. Сейчас, глядя на девушку с карими глазами и пухлыми губками, я начинал понимать, что хочу видеть ее чаще. Хочу пальцами касаться ее лица, постоянно ощущать на себе запах ее духов, и губами исследовать доступные мне части тела. И недоступные тоже, но в том и была вся сладость, что Ира не предлагала себя, как обезумевшая кошка. Хэх, она и есть Кошка, только не ручная, ее нельзя погладить и приласкать, она кусается и царапается, а если попытаться обнять, тут же изворачивается и шипит. Ей отлично подходит это сравнение, но я надеюсь, что однажды заслужу ее благодарное урчание в виде объятий или нежного поцелуя, который она подарит сама, первая. А то, что Ира была именно такой, я ни капли не сомневался, потому что с дочкой они походили на два маленьких котенка. Стервозность и грубость — это всего лишь маска для внешнего мира, чтобы таким образом уберечь себя от поганых людей. Но Еву она воспитывала по-настоящему, без злобы и эгоизма, с искренней заботой, прививая ребенку добро и любовь. Вместе они излучали свет, на который постоянно хочется идти. Это как в длинном-длинном туннеле, которому, кажется, нет конца и края, лишь поглощающая тебя тьма, преследовавшая долгое время. Но неожиданно в нем появляется белая и совсем маленькая точка, и ты бежишь к ней, как к спасению, а, оказавшись рядом, понимаешь: вот он тот свет, без которого так сложно было жить и дышать. Так и Ира с Евой — они дарили свет, без которого мне кажется, я раньше просто существовал.

Возможно ли влюбиться так быстро, всего лишь за пару недель? Я не был уверен. Тогда, в агентстве, Ира меня зацепила своим нестандартным для меня поведением, и кому другому я бы ответил грубо и отнял возможность получить то прекрасное помещение. Но эта девушка, сама того не осознавая, таким поведением сделала мне вызов, приглашая поиграть в ее игру. Определенно во всем виноваты чертовски красивые глаза, цвета молочного шоколада. А несколько родинок на лице, и особенно эта — справа над верхней губой, они придавали ей шарма и загадочности. Когда Ира находилась одна, без дочери, то становилась просто неприступной и гордой, а еще холодной, словно айсберг, который растаять мог только при высокой температуре. А это означало, что мне нужно будет согреть ее душу, и может быть тогда, из ледышки она превратится в мягкую и пушистую кошечку.

Но что меня сейчас серьезно волновало, так это непонятное нападение на Еву. Как я понял из рассказов своих детективов, поселок в котором жила Ира был охраняемым и закрытым. Попасть туда без разрешения никто не мог, так откуда же у этой гниды появилась такая возможность? Да еще и среди белого дня! Ребятам удалось узнать в каком СИЗО тот сейчас находится, а еще они обещали взять его под свой контроль. Папка с именем и родом деятельности мужика лежала уже у меня на столе, но этого было мало. Мне нужны зацепки, нужна информация кто его подослал и где искать заказчика. Сегодня мне поздно предоставили на него документы, но парни договорились о моем личном свидании с ублюдком, и завтра я собираюсь выяснить все интересующие меня моменты.

Ира утверждала, что он специально толкнул ребенка, а значит, мне просто необходимо разобраться в этом деле. Я пообещал, что буду защищать этих девочек, и я выполню свое обещание. К тому же мне покоя не давали синяки на нежном женском теле, и мой разум никак не хотел принимать такой расклад. Никто не имел права бить женщин, а Ира просто защищала своего ребенка, как сделала бы это любая нормальная мать. Только вот если она в силах защитить дочь, то кто позаботится о ней самой? Этот ужасный след на ее боку определенно нужно осмотреть врачу, только сомневаюсь я, что она пустит нас к себе. Но может все же стоит рискнуть? Особенно если продумать подходящий план.

Пройдя к себе в кабинет и усевшись в кресло за столом, первым делом я позвонил Анатолию Григорьевичу, врачу, у которого уже несколько лет наблюдается моя мама. Договорившись с ним о встрече около пропускного пункта в Озерке через два часа, я отложил телефон и полез в интернет на сайт Московского бутика женской одежды. Да уж, такого мне не приходилось еще делать, но все бывает в первый раз. Найдя нужную вещь и подобрав примерный размер, я оплатил покупку и ввел адрес доставки для курьера. Надеюсь, что не ошибся с выбором и хозяйке обязательно придется по душе мой подарок.

Сделав еще несколько важных звонков, принял душ, сменил одежду, надев вместо классического костюма черные джинсы и в тон им свитер, и выпив чашку кофе, отправился в Озерки на встречу. Я собрался переубедить Иру в решении так безответственно запускать свою рану, и хочу, чтобы она все же доверилась специалисту. В идеале было бы, если б она доверилась мне, но пока это слишком большое желание, сейчас главное-ее здоровье.

Заехав по дороге в цветочный магазин, дождался пока мне соорудят подарок для Евы, и только потом отправился к ним домой. Большую часть времени заняла пробка, образовавшаяся на выезде из города, но слава Богу, на месте я оказался вовремя. Сказать, что я сильно переживал по этому поводу — нет, просто мне не терпелось скорее увидеть Иру, которая сейчас ох как не обрадуется нашему визиту.

Машина с охраной припарковалась в нескольких метрах от моего авто, и я рукой показал им, сидеть внутри. Не думаю, что здесь мне может что-то угрожать.

— Добрый вечер, Анатолий Григорьевич, — поприветствовал высокого мужчину пятидесяти лет, и крепко пожал ему руку.

— Добрый, Арсений Олегович. Поясните мне, будьте добры, что произошло, вроде и спешка, а вроде и нет.

— Да уж! Пациентка не в курсе нашего визита, это и есть проблема, — немного задумавшись, потер щетинистый подбородок.

— А точнее?

— У нее случились неприятности на днях, и сбоку на ребрах огромная ссадина, я боюсь, чтобы это не оказалось чем-то большим.

— Позвольте полюбопытствовать, откуда у нее ссадина?

— От мужской руки. Не моей, — поспешил заверить, заметив хмурый взгляд Анатолия. — Она защищала дочь.

— Я понял. Звоните, — кивнул на телефон, но я отрицательно покачал головой и прошел к охране, которая находилась у въезда в поселок.

— Добрый вечер. Мне нужно попасть в седьмой дом, там проживает Ирина Викторовна Кошка.

— Сколько вас человек?

— Двое.

— Минутку, — мужчина в форме взял в руки телефон и, набрав нужный номер, дождался, когда на том конце поднимут трубку, — Ирина Викторовна, пропускной пункт. К вам гости, — он замолчал, видимо слушая Иру, а потом посмотрев на меня, спросил: — Ваши имена.

— Романов Арсений Олегович, и со мной врач. Она должна знать.

Охранник повторил мои слова, а после протянул трубку мне, я же приготовился отправиться в пешую прогулку на другой конец света.

— Ирина Викторовна, добрый вечер.

— Какого черта? — зашипела она приглушенным тоном, скорее всего Ева была рядом, иначе бы она точно закричала.

— Я ожидал подобного, но и предупреждал, что вызову вам врача.

— Оставьте меня в покое.

— Не могу, ваш ушиб меня очень беспокоит.

— А меня беспокоит то, что вас становится слишком много в моей жизни.

— Я рад, что вас это беспокоит. Разрешите нам пройти? Я подарок Еве привез.

— Мы не нуждаемся в ваших подарках, — снова произнесла недовольным тоном, и вдруг я услышал отдаленно детский голос.

— Мамочка, а что там мне за подарок? А кто? А я сейчас его получу?

— Ох, Ева, ты почему еще не спишь? — обратилась она к дочке, а я улыбнулся, кайфуя, когда ее голос по отношению к дочери приобретал теплые нотки.

— Вы не можете огорчить ребенка, — произнес я, радуясь, что Ева появилась так вовремя. С меня еще один подарок малышке.

— Манипуляторы. Это в первый и последний раз. Дайте трубку дежурному, — возмущенно прошипела она, снова вызывая улыбку на моем лице.

Я, довольный, вернул телефон мужику, и получив через несколько секунд разрешение, прошел к машине, чтобы забрать подарок малышке, и вместе с Анатолием Григорьевичем отправился на встречу с ураганом по имени Кокошка.