12 ГЛАВА

Звонок телефона вывел из коматоза. На экране фото Антона. Я, все так же, сижу в больнице на полу.

- Как Лика? - быстро спросила я.

- Хорошо. Как папа?

- Он…- проглотила комок в горле. - Умер…

Тишина.

- Соболезную, - растерянно произнес Антон.

- Я приеду позже, - не своим голосом говорю я.

- Может быть мне приехать?

- Нет. Будь с Анжеликой.

- Сонь… я так люблю тебя… держись, прошу.

Гудки. И снова мой ад. И я нахожусь в этом пекле отчаянья одна, постоянно мысленно разговаривая с тобой.

Я дышала так часто и глубоко, как только возможно, но задыхалась все равно. Меня выворачивало наизнанку, горе раздирало изнутри огромными острыми когтями. Физически чувствовала, как будто мне сдирают кожу на живую, вырывают медленно сердце, сжимая так сильно, что кровь сочится сквозь пальцы.

Бегу… спотыкаюсь и перехожу на быстрый шаг. Ветер в лицо, вдыхаю… А воздуха нет. Будто дышу под водой, наполняя легкие смертельным холодом.

Луна освещает дорогу. Я босиком. Осень… Не холодно. Я замерзаю изнутри. Душа во льду, сердце покрыто инеем. Не сон. Все наяву.

Кричу в пустоту: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!», но легче не становится.

Опять кричу: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»

Упала на колени. Рыдаю, срывая голос. Крик идет из самой души. Громкий. Хриплый. Страшный. Встаю. Бегу. И задыхаясь от рыданий, спешу к нему на встречу, как тогда в детстве.

- Ты помнишь Папа? - мой голос разрывает темноту. Ушла уже слишком далеко от нашего заветного места.  – Помнишь, пап, как каждый день здесь ждала тебя с работы? Я говорю с тобой, а ты меня не слышишь. Может быть,  схожу уже с ума? Невыносимо, слишком много боли, она не умещается во мне.

Не могу сидеть дома и знать, что ты там один в темноте, в холоде. Как же страшно. Как страшно осознавать, что больше не увижу тебя. Я не готова к этому папа. Я вовсе не сильная как ты говорил.  Я утопаю в этой боли, она окутывает, как туман и разрастается вокруг. А самое ужасное, что я еще надеюсь, что вдруг случится чудо. И ты все-таки жив!

Я не умею расставаться с близкими. Да я даже и подумать не могла, что родители могут умереть. И вроде бы взрослая уже, а рядом с вами всегда была ребенком. Вернуться бы назад в детство на один денек, и побыть с папой хотя бы минуту. Но так нельзя, и его уже не вернуть.

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Я так люблю тебя пап, что хочется сдохнуть от одной мысли, что тебя нет. Как я скажу Анжелике, что дедушка умер, как? Когда сама не могу поверить в это.

Время технологий, прогресса, развитие медицины, а люди умирают вот так! Немыслимо и невыносимо, больно.

Его привезли в полдень. Гроб поставили в комнате. Гроб такое жуткое слово. Даже кожа покрывается мурашками. А душа сворачивается в безжизненный комок.

Я подошла к нему последней, когда рядом не было никого. Думала у меня больше не осталось слез. Думала, что есть предел боли. Но нет, боль утраты безразмерна.

Папа лежал, как живой, просто бледный, словно спит. И казалось, что попробуй я разбудить его, как в детстве, он откроет глаза и улыбнется мне.

Нет, не улыбается. Не открывает глаза. Теперь уже никогда не проснется.

Ноги подкосились, и я опустилась на колени  рядом с гробом. Снова слезы брызнули из глаз. Душа ушла в пятки, прихватив с собой сердце.

- Прости, папочка за все, - тихо шептала я. - Прости, что не всегда слушала. Прости, что приезжала редко. И прости, что не привозила Анжелику надолго.

Комок в горле не давал говорить, тело содрогалось от рыданий. Хотелось собрать всю силу в мире и поднять его. Хотелось разорвать время и исправить все. Большое всего хотелось услышать его ответ.

- Я пока не знаю, как жить дальше. С таким нельзя смириться. Не знаю, пап, как без тебя. Не знаю.

Принесла стул, поставила рядом, села и положила голову ему на грудь. Холодный. Первый мыслью было: "Папа замёрз!", я закусила до боли губу. Слезы сами собой текут по щекам.

Обнимаю, опять реву. Нет сил, терпеть. Нет сил, держаться. Хочется отключить мозг, чувства, эмоции, реальность.

Я, все так же сижу, рядом с ним. Вокруг чужие люди читают молитвы, держат свечи. Вижу все сквозь пелену тумана. Дико хочется отрицать, закричать, что это неправда, все ошиблись, он жив. Вместо этого как статуя, молча, смотрю на папу.

Молитва остановилась. Слышу, женщины обсуждают свои дела, проблемы, как ни в чем не бывало. Ничего что у нас папа умер?

- Уходите! - железным голосом, словно скрежет металла, говорю я. Смотрят на меня, не понимая. Словно на больную.

- Вам не стыдно? У нас горе, а вы болтаете без умолку, - прокричала срывающимся голосом я. - Выходите! Обсуждайте там свои проблемы! Совесть хоть бы поимели.

Снова одна. Охраняю его сон, как верный часовой. На подсознательном уровне понимаю, что это уже не нормально. Ничего не могу с собой поделать. Не хочу отпускать папу. Не сейчас. Позже возможно… Но не сейчас.

Открылась дверь, кто-то стоит у входа. Слышу, но не вижу, не замечаю ничего. Стоит не двигается, не уходит. Повернулась. Вздрогнула. Не понимаю. Как он тут?

Артём в несколько шагов преодолел расстояние. Я подскочила со стула. Он утопил меня в своих объятиях. Таких крепких, что я начинаю, чувствовать. Чувствовать что? Боль в ребрах. Обнимаю его за талию, словно цепляюсь за спасательный круг.

- Мне так жаль, - он шепчет мне в волосы.

И снова у меня все взрывается  внутри. Плачу навзрыд в его грудь, судорожно сжимая руками. А Артем также сильно обнимает меня. Хочу выплакать всю боль из души. Если бы это только было возможно.

Минута, пять, десять, я давно потеряла  счет времени. Он отстраняется и говорит:

- Тебе нужно на воздух.

- Нет! - в ужасе воскликнула я. Не оставлю папу. Больше не оставлю. Уже оставила один раз и его нет. Не будет. Не знаю. Не могу.

- Соня, ты не одна, там твоя мама и брат они переживают не меньше тебя. Дай им попрощаться…

Во мне что-то щелкнуло. Ведь правда, я замкнулась на столько, что не замечала их. Артём прав им больно не меньше чем мне. Я эгоистка бессовестная. Оттолкнула самых близких людей.

Я вдыхала свежий воздух. Артем, молча, стоял рядом и смотрел на меня. И вроде бы вокруг жизнь продолжается. Только вот без него. Села на качели, которые папа построил для меня. Он всю жизнь жил ради нас. Все нам. И что теперь? Ушел вот так в один миг. Был человек, и нет его. Не укладывается в голове. Как страшный сон.

По крупице собрала силы и взяла себя в руки. Ведь самое страшное впереди. Представила, как буду прощаться с ним на кладбище, снова стало плохо.

Артём подошёл и сел на корточки передо мной. И так странно посмотрел в глаза. В них столько сочувствия, сострадания, поддержки. Стало как-то… Спокойнее что ли.

-Ты должна держаться ради близких, ты им сейчас очень нужна, - твердым голосом произнес он.

- Я не могу… - прошептала я.

Артём взял мою руку и сильно сжал.

- Я с тобой! - глядя мне в глаза, серьезно сказал он.

Следующий день, как в тумане. Сколько не пыталась взять себя в руки всё бесполезно. Утопала в своей боли и скорби. Не обращала внимания ни на кого. Артём почти все время был рядом, лишь отлучался ненадолго. Люди приносили венки, цветы, говорили слова соболезнования. Но, ни что не облегчало боль утраты, лишь делало ее горечь невыносимой.

Я не хотела прощаться с ним. Все попрощались, мама, Илюша, и даже Артём. Только я не могла. Подошла к гробу, и упала коленями на землю.

- Как мы без тебя? - обняла, закричала в голос. Сильные руки оторвали от земли, поддерживали, когда последний раз поцеловала папу.

Потом закрыли крышку гроба, и мое сердце разорвалось на куски, душа осыпалась осколками.

- Подождите не надо! Еще чуть-чуть! Отпусти, - закричала я на Артёма. Начала вырываться. Он не отпускал. Вокруг раздались рыдания.

Опустили гроб в землю, а я готова была душу отдать, лишь бы остановить это. Все, конец. Я больше его не увижу. Никогда. Забрали. Забрали папу. Крик разрывает горло.

Ноги обмякли, нет сил, стоять. Только Артем также держит меня, прижимая к себе, почти на весу. Ужас застыл на моем лице. Часть меня умирает и уходит вместе с папой.

Люди кидают горстями землю. И я сама не поняла, как наклонилась и взяла в руку холодный комок почвы. Пальцы отказываются разжиматься. Понимаю, что это последний момент, что после этого точно все. Но я еще его не отпустила! Мне помогает Артем, он с силой сжимает мою руку, заставляя выкинуть землю.

Гроб закапывают, а мне хочется крикнуть: "Предатели", отпускаете вот так?

Долго еще сидела потом на холодной земле у свежей могилы. Все ушли, а я не могла, еще не простилась. Лишь Артем стоял неподалеку и смиренно ждал. Гладила влажную землю ладонью, и ею же утирала слезы. Вот и все, в один момент. И бесконечная пропасть внутри. Ничем не залечить эту рану, никогда не заполнить пустоту.

Отошла только к ночи, когда выпила успокоительное. И хотя не отпустила, но начала соображать. Подошла тихо к маме и брату. Присела рядом на диван.

- Простите меня родные. Мамочка прости. Прости за мои слова, за то, что замкнулась, не помогла ни в чем. И ты Илюша прости, что не стала  опорой, не подержала тебя. Простите, пожалуйста. - Смахнув слезы, обняла их.

Мы сидели долго и молчали. А потом мама спросила невзначай.

- Соня, ведь Артём папа Лики?

- С чего ты взяла? - сразу напряглась я.

- Так она его копия, видно невооруженным глазом, - тихо сказала мама.

- Да, она его дочь. Я сейчас, - поднялась и направилась на улицу.

Осталось еще одно дело.

Артем сидел на качелях и смотрел на небо. Я тихонько села рядом.

- Здесь нереально красивое звёзды, - произнес он.

- Почему ты приехал? Как узнал? - тихо спросила я.

- Позвонил Антон и он рассказал, что случилось. Я не мог не приехать.

- Тём, послушай, пожалуйста, - глубоко вздохнула я. - Если ты действительно хочешь, я готова познакомить тебя с дочерью. Но ты должен мне пообещать, что никогда не разочаруешь ее, и если ты войдешь в ее жизнь, то должен быть в ней постоянно. Приезжать, звонить, и держать свое слово. И никогда, слышишь никогда, не забывать поздравлять ее с днем рождения. И даже когда у Вас с Алиной появятся свои дети, обещай, что Анжелика не уйдет на второй план. Ты будешь относиться к ней так же, как и к ним, не разделяя. И не будешь никогда пропадать! Ты можешь мне это обещать?

- Сонь, я обещаю, что никогда не разочарую малышку. И если мое слово для тебя значит, хоть что-то, я даю тебе его. И клянусь всегда заботиться о нашей дочери, - серьезно произнес Артём.

- И ещё… - тихо добавила я,- то, что было на объекте, не должно больше повториться никогда!

- Да, так будет правильно.