Глава 10

– Уверена, что хочешь пойти? – Филипп с сомнением посмотрел на жену. За минувшую неделю она осунулась. Царапины, оставшиеся от ногтей, не зажили, и их скрывал слой косметики. Тая колдовала над лицом Виты дольше обычного, стараясь их спрятать. – Да, – ответила Вита, посмотрела на него в зеркало и улыбнулась. Точнее, попыталась улыбнуться, уголки губ слегка приподнялись и сразу опустились. Глаза улыбка не затронула вовсе, и так продолжалось всю неделю. – Фил, я в порядке, честно. Девочки столько сил вложили в клуб, я не могу не пойти. – Если почувствуешь себя плохо, мы сразу домой, и ты не будешь спорить, обещай. – Обещаю. – Вита повернулась к нему. – Все будет хорошо. Филипп подал руку, Вита слегка пожала его пальцы и поднялась. Черное платье из сетки и кружева облегало точеную фигуру как вторая кожа. Оно не столько скрывало наготу, сколько, наоборот, подчеркивало, разрез шел от бедра, открывая идеальные ноги. Лепестки лилии на пояснице мерцали через тонкую ткань, создавая чарующий эффект. У входа в клуб гостей встречала охрана – высокие, почти квадратные негры в алых костюмах и черных сорочках. Музыка лилась из распахнутых настежь дверей, окутывая сад, окружавший клуб. Особняк из ветхого, разваливающегося осколка прошлого в трещинах и лоскутах отслаивающейся краски за год превратился в готический дворец, приняв свой прежний облик. С миниатюрными башенками, декоративными гаргульями и стрельчатыми окнами-витражами. Разноцветными стеклами были выложены ангелицы, отдающиеся демонам. Демоницы, совращающие ангелов. Обворожительные вампирши, вкушающие кровавое причастие из хрустальных чаш. Все картины на грани дозволенного. Огромная надпись «Пандемониум» горела над входом алыми готическими литерами. Филипп и Вита прошли по красной ковровой дорожке под яркими вспышками фотоаппаратов. Открытие клуба стало настоящей сенсацией. Журналисты выкрикивали вопросы, просили попозировать, но супруги прошли мимо, не обращая внимания. Внутри интерьер стремился к чувственной готике. Зеркала, витражи, подсвеченные с обратной стороны. Черные свечи в высоких витых канделябрах. Столики из черного дерева, стулья и диваны, обтянутые алым бархатом. На стойке и в клетках под потолком танцевали полуголые красотки. – Добро пожаловать в «Пандемониум». – Мастер ждал у входа, в его глубоких, темных глазах кружились в дикой пляске легионы чертей. Черные, как смоль, волосы зачесаны назад. Он был прекрасен и сексуален, как падший ангел. – От публики сегодня нет отбоя, пришлось отказать в приглашении нескольким звездам и светским львицами, компенсировав флаерами на месяц вперед и подарочными наборами. – Мастер провел Филиппа и Виту вдоль танцпола, где уже извивались гости под мелодию, завораживающую, как дудочка гаммельнского Крысолова. Сам Крысолов играл на одном из витражей, только уводил он за собой не детей, а обнаженных женщин. От взглядов, которые Мастер бросал на нее, когда Филипп отвлекался на кого-нибудь из гостей, у Виты по коже бежали мурашки. Он не скрывал, что хочет ее, и смотрел с восхищением и похотью. За месяцы, что «Пандемониум» готовился к открытию, Вита не раз ловила на себе его взгляды, но Мастер никогда не переходил границ дозволенного. Их словно разделяла невидимая стена, которую нельзя сломать. Но ничто не мешало ему любоваться ее красотой. Минуя барную стойку, располагавшуюся справа от входа, Мастер подвел их к сцене, сокрытой алым занавесом. Девушки из закрытого борделя Акчурина, согласившиеся работать официантками в клубе, сновали между столиками в коротких черных юбках, открывающих подвязки и полоску кожи между чулками и подолом. Тонкие талии подчеркивали кружевные корсеты, а вместо бейджиков с именами у всех с левой стороны груди прямо на коже краской для боди-арта были выведены готическими литерами имена. Мастер подал знак диджею, и музыка постепенно смолкла. Он влетел по ступенькам к занавесу. Прекрасный, как демон-соблазнитель, в неизменном черном костюме и сорочке. К нему подбежала официантка и передала микрофон. – Друзья, приветствую вас на открытии нового клуба в самом сердце Москвы! Раздались аплодисменты. – «Пандемониум» распахнул свои врата, чтобы вы могли предаваться порокам и чувственным наслаждениям, лишь на рассвете вспоминая, что где-то за его стенами существует обычная жизнь. «Пандемониум» – это не просто ночной клуб – это темное пламя, в котором я вам предлагаю сгореть ночью, чтобы утром воскреснуть! С этими словами алый занавес за его спиной упал, открыв небольшую сцену и фреску, покрывавшую стену от пола до потолка. Вита ахнула и поднесла пальцы к губам. На фреске прекрасная женщина стояла, привязанная к столбу, в языках черного пламени. Порыв невидимого ветра раздувал разорванную белую рубаху, обнажая стройные ноги. Светлые волосы развевались на ветру. Тугие веревки подчеркивали полную грудь. Губы приоткрывались в сладостном стоне. Пламя не сжигало ведьму, оно ласкало ее, гладило, как руки десятка любовников. Вита не могла отвести взгляд от изображения, у ведьмы было ее лицо. Мастер будто прочитал ее мысли той ночью, когда она встретила его в первый раз. Но дело не только в лице, она и правда сгорала тогда от темного пламени, любя и ненавидя Филиппа. Каждое его прикосновение год назад причиняло равную боль и удовольствие. Между ними еще не было той нежности, что появилась, после того как она чуть не потеряла ребенка. Вита вздрогнула, когда поняла, что некоторые язычки пламени не просто ласкают женщину на фреске, они исходят от ее кожи, бегут по обнаженным плечам, скользят по лицу, горят в широко раскрытых серых глазах. Еще немного – и ведьма сама обратится в пламя. Темное пламя Пандемониума.