Глава 45

Не уйдет, в этот раз не уйдет. Вита станет его послушной девочкой, иначе он прирежет ее ублюдка. Но сначала прикончит Дьявола у нее на глазах, больше никаких игр, больше никаких ловушек, обходных маневров. Петр втянул морозный воздух, он пах ею, ее сладкой влагой между стройных, гладких ног. Светлыми длинными волосами, которые он намотает на кулак и обрежет, как это делали в Древней Греции с рабынями. Ее мужу нравятся отсылки к античности. Отлично. Ему тоже. Его рабыня будет ходить без волос, пока не заслужит права их носить. А после того, что они с мужем выкинули, этого не произойдет очень долго, может быть, даже несколько лет. – Живыми мне нужны только Вита и ее ребенок, остальных валить. – Петр отдал приказ и подул в ладони, согревая озябшие пальцы. Сначала закончит здесь, а потом вернется домой и спросит с отца за то, что тот выдал его злейшему врагу. Уже второй раз Застрожный-старший его подставляет, сначала упрятал за решетку, потом слил Дьяволу, похоже, папочке пора распрощаться со своим сытым голосом и жизнью. Петр равнодушно наблюдал, как его люди четко сняли охрану Кота и вырубили камеры, как успели перестрелять не меньше десятка бойцов, прежде чем в особняке поняли, что происходит. Дьявол так прикончил своего предшественника, на борзости и энтузиазме. Сложнее всего было дождаться, когда Благополучный приедет домой, чтобы не штурмовать деревню, охраняемую как военный форт, а взять его в особняке. Тоже придется пролить кровь, взламывая защиту, но намного проще, тем более Вита была здесь, а не в той глухомани. Несколько недель Петр невероятным усилием воли гасил желание ворваться в особняк, оттрахать эту суку во все дыры и уволочь к себе, но это была бы пиррова победа. За ней явился бы Дьявол, он к его суке прикипел ничуть не меньше. Было в ней что-то, что притягивало, манило. Даже в тюремной камере, посреди тотальной безнадеги, он думал о ней, о ее упругой заднице, узком отверстии, куда он ворвался первым, утверждая свое право на эту девочку. Не Дьявол или кто-то другой был ее первым мужчиной, а он. Пусть технически она оставалась девственницей, но он ее попробовал. И хотел этого снова и снова, драть ее, не оставляя ни на минуту. Петр закрыл глаза, прислушиваясь к отдаленным выстрелам. Все шло так, как и должно было с самого начала. Звонок родителей вывел из равновесия его шлюху, а Дьявол примчался на выручку, как верный пес. Нет, Петр никогда таким с ней не будет. У него для нее приготовлена тайная комната в снафф-борделе, где Виту ждет много интересных инструментов, некоторые он прихватил из пыточной камеры Малюты. Другие подбирал бережно по всему миру, придирчиво решая, что больше всего не понравится его девочке. У них впереди годы, хватит, чтобы опробовать их все. – Женщин увели в подвал, с ними брат Дьявола. Малюты и Шило нет, Костолом уехал еще утром, – сухо доложил по рации командир его бригады. Петр ухмыльнулся, все складывалось превосходно. Все пешки в одно корзине, облитой бензином, и сейчас он чиркнет спичкой. Гори, Вита, гори! Твой персональный ад ждет, потерпи еще немного. – А Дьявол? – спросил он. – Собирает людей в особняке, но первый рубеж обороны прорван, – доложил командир. – Значит, взрезайте второй, – ухмыльнулся Застрожный. Все определенно шло по плану. Тема плакал не умолкая. Не помогал ни прорезыватель, ни мазь, ни соска, ни смена подгузника. Вита не спускала ребенка с рук, но малыш чувствовал ее страх и кричал еще громче. В стенах «безопасной комнаты», предназначенной для того, чтобы пережидать угрозы, а не нянчиться с маленьким ребенком, звук казался еще громче. Люба тоже не находила себе места, беспокойно мерила небольшое помещение шагами, положив ладонь на живот. Только Тимофей казался спокойным и уверенным, развалился в кресле и поглядывал на них с чувством собственного превосходства. Словивший дзен мужчина на фоне переполошившихся, как курочки, женщин. Хотя и Любе, и Виталине было очевидно, что спокойствие его напускное и он нервничает ничуть не меньше, чем они. Потому что Филипп остался наверху, руководить обороной. По черно-белым мониторам, расположенным на одной из стен, можно было следить за происходящим в особняке. И то, что Вита на них видела, ей не нравилось. Пункт охраны буквально разнесли чем-то вроде гранатомета, на снегу ничком лежало несколько тел. Еще пара у заднего крыльца. Между деревьями двигались вооруженные люди, неумолимо приближаясь к особняку. По камерам, установленным внутри дома, Вита наблюдала за мужем. Филипп был спокоен и сосредоточен, когда началась стрельба, он среагировал очень быстро. Первым делом велел Виталине спуститься в подвал и ждать его рядом с «комнатой безопасности», убежищем, оборудованным по последнему слову техники, с усиленной броней дверью, оружием, едой, водой и небольшой ванной. В ней можно было переждать ядерный апокалипсис, не то что вооруженное нападение. Сам он пошел за Темой, Любой и Тимом. Они вернулись минут через пять, прихватив перепуганную няню малыша. Всему остальному персоналу Филипп велел спрятаться и не высовываться. Убежище не смогло бы вместить всех. На долгие прощания и признания не было времени. Филипп передал Вите сына, сказал, что любит, и закрыл дверь, запечатав вход. Теперь сюда можно было попасть, только если кто-то отопрет изнутри. Больше всего Вита боялась, что его снова захватят, и все повторится, как в ту ужасную ночь. Петр предложит обменять его жизнь на ее свободу. Боялась, потому что понимала: она не раздумывая сделает это снова, и тогда Филипп точно ее не простит.