Глава 47

За окном снег валил крупными хлопьями, в панорамное окно хлестал ветер, так что стекла дрожали. Если так пойдет и дальше, то заметет не только подъездную дорогу к дому, но и проезд к поместью. Тимофей и Люба сильно преуменьшили размеры «дома». Поместье занимало площадь в два гектара, над которыми царил огромный дом, больше напоминающий отель. Вита пошутила про «Оверлук» Стивена Кинга, но Филипп порадовался тому, что на дворе не семидесятые годы прошлого века и, если с женой или сыном что-нибудь случится, можно вызвать вертолет. Хотя, глядя на разыгравшуюся за окном непогоду, он сомневался, что тот сможет взлететь. Метель отрезала от них всю прислугу, включая няню Темы, утром персонал уехал на Красную Поляну, воспользовавшись законным выходным в Рождество, но разыгравшаяся внезапно непогода не позволила вернуться в поместье. Повезло, что удалось найти жилье, пусть и за бешеные деньги. В праздники все отели на курорте были битком набиты туристами. Вита будто и не замечала завывающей за окном метели. Уложила сына в переносную колыбельку, установленную в гостиной, и опустилась рядом с мужем на мягкую медвежью шкуру, по улыбке, расцветшей на губах жены, Филипп понял, что она хочет пошутить насчет особняка плейбоя или самого подходящего места для старого доброго кино-траха. Над шкурой они острили с самого приезда. Когда Филипп позвонил брату и спросил, что за пошлость, Тимофей лишь рассмеялся и пожелал им хорошо провести время, добавив: «И на шкуре тоже». – Успокоился, – устало прошептала Вита, боясь потревожить сына, Тема плакал с самого утра, но наконец уснул. – Хм, знаешь, что… – Филипп не договорил, хитро прищурился и посмотрел на Виту. От нескрываемого желания в его глазах она покраснела. Филипп усмехнулся, провел по ее щеке кончиками пальцев: – Замужняя женщина, а краснеешь как девчонка. – От тебя меня бросает в жар, самец. – Вита постаралась придать голосу максимум сексуальности, низко прохрипела. – Хочу, чтобы ты отодрал меня на этой шкуре, как последнюю шлюху, ар-р-р-р. Филипп погасил смех в зародыше, чтобы не разбудить сына. Зажал рот ладонью, откинулся спиной на шкуру и смеялся до слез и рези в животе. В огромном камине уютно трещали поленья, верхний свет не горел, только свечи, расставленные на столиках и полках. Электричество отключилось с началом метели, возможно, где-то обрыв линии, Филипп хотел спуститься в подсобку, где стоял генератор, но Вита его не пустила, сказала, что это подождет до утра. Все гаджеты заряжены, а в темном доме, отрезанном от цивилизации, нужно наслаждаться романтикой. Тем более отопление все равно газовое, а еду можно разогреть на плите. Теперь особняк стоял погруженный во тьму, и только в гостиной был островок теплого света. Мерцание свечей и неровный свет от камина пробуждал и в сердце тепло, щемящую нежность к любимым. – Девочка, и все же я собираюсь воспользоваться твоей беспомощностью и тем, что мы отрезаны от людей, и трахнуть тебя на этой ужасно пошлой белой медвежьей шкуре, – сказал Филипп, отсмеявшись. Вита встряхнула волосами, рассыпавшимися по плечам, и подмигнула ему: – Вперед, дикарь, раздень свою луковичку. Филипп снова прыснул, с самого приезда Вита ужасно мерзла, напяливая и дома теплый свитер поверх кашемировой водолазки, шерстяные брюки и носки с забавными снеговиками, которые они купили в поселке. При этом в доме было тепло, персонал и сам Филипп ходили чуть ли не в шортах и майках. – С удовольствием буду осторожно снимать слой за слоем, вдруг под всеми этими одежками найду свою красавицу жену. – Филипп приблизился к Виталине и стянул с нее свитер, не спеша раздевал, любуясь, отмечая каждую отброшенную вещь глубоким и страстным поцелуем. – Люблю, Фил, как же я люблю тебя, – простонала Вита, когда он скользнул ладонью между ее ног, находя тугой бугорок. Она поглаживала его затвердевший член. Тени и свет скользили по их коже, создавая чарующий, завораживающий танец. – Малыш, когда я сверху, тебе еще комфортно, не больно? – спросил Филипп, погладив округлившийся животик жены. Он хотел овладеть Витой в скучной миссионерской позе, пока еще позволяет ее положение, скоро придется проявлять фантазию, чтобы ей было хорошо. – Да, Фил, хочу тебя. – Вита легла на спину и широко раздвинула ноги, готовясь принять его. Филипп не спешил, двигался медленно, наслаждаясь ее удовольствием, ловя каждый стон любимой, шептал нежности и успокаивал, когда Вита начинала кричать. – Тихо, девочка, разбудишь наше голосистое счастье. – Не… доводи… меня… – выдохнула она ему в губы. – Ну уж нет, любимая, доведу и буду доводить снова и снова. Они любили другу друга до рассвета, пока сын спал в колыбели, а за окном валил снег, отгородив их от всего мира. Любили, как в последний раз и как в первый.