Эпилог

Мальчик с золотистыми волосами и задорными искорками в глазах бегал по залитой медовым предзакатным светом лужайке за радостно тявкающим и повизгивающим щенком. Девочка с огромными синими глазами, точь-в-точь как у Любы, стояла на последней ступеньке лестницы, сбегавшей на лужайку с террасы, и прижимала перепачканные клубникой кулачки к щекам. Ей хотелось вступить в игру, но в то же время пугал ретивый щенок. – Я же говорила, что у вас детки красивые будут. – Софья поставила бокал с лимонадом на столик и поправила сползший на лобик чепчик у девочки, мусолящей ягоду у нее коленях. – Ева, доченька, ягодки кушают, ам. – Она показала, как надо, но девочка нахмурилась и продолжила лизать клубнику как леденец. Шило с умилением смотрел на детей. Филипп надеялся, что старые раны у друга зажили или хотя бы затянулись и не причиняют такую боль, как раньше. – В маму, – улыбнулся Филипп и беспокойно посмотрел на парк, уже полный теней. Виталине и Любе давно пора было вернуться, ушли и пропали, а обе ведь на девятом месяце. И не специально старались, само получилось, что детки погодками будут, у Любы и Тима второй, а у них с Витой третий. – Ничего не знаю, моя лапушка красивая, как папа. – Тимофей взбежал на крыльцо с подносом ароматного шашлыка. – Да, клубничка?! Девочка обернулась и бодро закивала. – А мамочки наши все гуляют? – Тимофей тоже посмотрел на парк. У Филиппа отлегло от сердца, на дорожке показались Виталина и Люба, молодые женщины оживленно болтали и улыбались. – Нас обсуждают, – хмыкнул Тимофей. – Нужны вы им, – поспешила его осадить Софья, – пеленки, распашонки, коляски на уме у ваших зазноб. – Мама! – закричал мальчик и бросился к Вите. – Он такой хороший. Мы же его оставим?! Папа разрешил. Ну, пожалуйста! – тараторил мальчик, не давая вставить и слово. Щенок, запыхавшись, вывалил розовый язык и всем своим видом показывал: да, я хороший. – Конечно оставим, – ответила Вита, и мальчик бросился к щенку, схватил его на руки и взбежал по лестнице. – Тетя Софа, мама тоже разрешила оставить! Пап, а как мы его назовем? Филипп задумчиво почесал подбородок, будто кличка для щенка была самым сложным вопросом, на который ему приходилось давать ответ. – Не знаю, давай у мамы спросим, – сказал Филипп, встал и поспешил к Вите, чтобы помочь подняться по лестнице. – Я беременна, а не больна, – попыталась отшутиться Вита, но крепко сжала руку Филиппа, тяжело взбираясь по ступенькам, и не отпускала, пока он не помог ей устроиться в кресле. Стоило Филиппу сесть, как мальчик залез к нему на колени, так и не выпуская щенка из рук. – Артем, не за стол же… – попыталась образумить сына Вита, но Филипп махнул рукой: пусть. Тимофей подхватил дочку и сел рядом с Любой. – Мила, хочешь такого же? – спросила Софья девочку, но та спрятала мордашку на груди у отца. – Пусть подрастет, – ответил за дочку Тимофей. – Захар звонил, они с Полиной немного опоздают, – сказал Филипп жене и отложил телефон, на который сыпались одно за другим сообщения по работе, Малюта, как всегда, не знал покоя и другим не давал. Филипп ухмыльнулся, подумав, что и палача надо женить. После того как Костолом со Светой тайно расписались, он бы не удивился, если бы и Малюта поддался брачному буму. Но нет, палач оставался одиноким волком. Филипп заботливо, стараясь уворачиваться от щенка, норовившего лизнуть его руку, положил Вите еды, не спрашивая, угадал, чего и сколько ей хочется. Вита погладила округлый живот. Скоро у них будет еще один мальчишка. С рождением Евы Филипп словно помолодел на несколько лет, в его глазах озорные искорки заменили стальные клинки. Он стал мягче, нежнее. Вита вспомнила, как Филипп сам не спал ночами, когда у дочки резались зубки, хотя у них работали три няни, две на день и одна ночная. Шесть лет с ним минули как один день, и ни разу Вита не пожалела о своем решении, ведь каждый день она чувствовала себя дома, чувствовала себя нужной и любимой.