13. Не твоя!

Ханни.

Резкая боль простреливает плечо, меня дёргает назад. Экипаж на бешеной скорости проносится мимо, всего в десятке сантиметров от моего лица и одеревеневшего тела. Порыв ветра бьёт в глаза и щёки, заставляя моргнуть. Холодные брызги из лужи окатывают юбку.

Задумчиво смотрю вслед удаляющемуся экипажу, а потом меня резко разворачивает:

— С ума сошла? — рычит Нортан, встряхивая меня за плечи так, что голова болтается как у игрушечного фарфорового болванчика, который был у меня в детстве. — Бестолочь! Тебе что, жить надоело?!

Голубые глаза дракона сверкают злостью, ноздри раздуваются, челюсти плотно сомкнуты, брови сдвинуты на переносице. Светящаяся белым вывеска какого-то заведения создаёт вокруг его волос серебристый ореол.

Вокруг шумит дождь, разбиваясь о твёрдую брусчатку. Спешат запоздалые прохожие, стучат копыта лошадей и колёса мимо проезжающих экипажей. Во рту горько-ягодное послевкусие от пунша. От усталости подгибаются колени.

Можно было бы возмутиться, начать вырываться, скандалить посреди улицы, но я вдруг понимаю, что эмоционально на нуле. А Нортан, каким бы он ни был, только что спас меня, вытащив из-под колёс.

Смотрю на него и впервые задумываюсь: а что мы, собственно, делим?

Былого не вернуть, ничего уже не исправить, я выбрала новый путь.

Реальность изменилась. И чем дальше, тем больше случается необратимого.

Я от задуманного не отступлю. Нортану придётся принять это.

Сейчас в нём говорит инстинкт охотника, от которого ускользает добыча. Но терпение дракона не бесконечно, как и его мужской интерес, мне ли не знать? Совсем скоро ему наскучит, он отступит, обратит свой взор на блистательную драконицу, что настойчиво вертится вокруг, остынет ко мне и каждый из нас пойдёт своей дорогой. А если всё так, тогда какой смысл в бесполезных спорах? Если всё само собой образуется и рассосётся, и надо лишь подождать? И поберечь нервы друг друга.

Как бы то ни было, когда-то Нортан сделал для меня много хорошего. Он не плохой человек. Просто… не для меня. Но ведь с этой проблемой я уже разобралась, так к чему эти бесконечные склоки? Не правильней ли будет попридержать эмоции, перетерпеть и остаться в приятельских отношениях?

Нортан Обертон — дракон королевского рода. Надо быть беспечной идиоткой, чтобы наживать в его лице врага.

Лишние эмоции и обида мешали мне осознать всё это раньше, а теперь я отчётливо вижу и другую сторону медали. Что, если, отталкивая, я лишь распаляю его ещё больше? И тем самым только отодвигаю неизбежный разрыв?

Закрываю глаза, подаюсь вперёд, прижимаюсь щекой к широкой и твёрдой груди дракона. Сгибаю руки в локтях и касаюсь пальчиками мягкой ткани его камзола. Закрываю глаза, втягиваю носом запах морозной свежести, смешанный с шелестящим дождём.

— Прости за пунш, — проговариваю уверенно. — Я была неправа, мне следовало ответить ртом, а я… вспылила. Мне жаль, что так вышло. Спасибо, что спас. Снова.

Нортан стоит недвижимо, он словно окаменел. Не ожидал? Не знает, как реагировать? А у меня на душе становится легче.

В следующий миг чувствую, как сильные руки дракона отпускают мои плечи, его хватка ослабевает. Тёплые ладони скользят вниз по моим рукам, переходят на поясницу, движутся вверх по спине, успокаивающе поглаживают между лопаток, одной рукой Нортан касается моих влажных волос, осторожно и почти невесомо.

— Ты насквозь промокла, — проговаривает хрипло, затем мягко отстраняет меня.

Сразу становится одиноко и холодно. Мокрое платье противно липнет к груди, бёдрам и животу. По щекам катятся капли дождя.

— Идём! — одной рукой оплетает меня за плечи и тянет за собой.

— Куда? — упираюсь каблуками в мокрые камни.

— Увидишь, — роняет сухо.

— Но мне нужно в Академию! — переминаюсь с ноги на ногу, обхватываю руками живот, который под мокрой тканью покрылся гусиной кожей.

Нортан поворачивает голову. В ночном небе сверкает молния, освещая его лицо, полное холодной решимости, от которой мне вдруг становится не по себе.

— Ты будешь там завтра утром, — чеканит твёрдо. — Обещаю, что проблем не возникнет. Если сейчас сделаешь, как сказал.

Вздрагиваю от оглушительного раската грома над головой. С трудом разлепляю ресницы. Замечаю рядом с нами экипаж. Давно он здесь?

— Ханни! — требовательно подгоняет Нортан, держась за приоткрытую дверцу. — Поехали!

— Зачем? Куда? — пытаюсь перекричать шум дождя и звук проносящихся мимо карет.

Зубы начинают отбивать барабанную дробь, но сдаваться так просто я не намерена и уж тем более не собираюсь слепо доверяться дракону. Уже проходила, спасибо, хватило!

Но и терпению Нортана приходит конец. В пару шагов он оказывается рядом:

— Ко мне, мать твою! Куда ещё? Нет, в парк погулять! Тебе надо согреться и обсохнуть, если не хочешь свалиться с простудой! Переночуешь у меня и завтра утром спокойно вернёмся! Шустрее, Бонс! Ну же!

Тянет меня за локоть. Вырываю его.

Переночуешь у меня?!

Девственница, а целуешься, как шлюха!

Вон оно что! Ну, конечно! Интересно, он всё это спланировал заранее?

— Никуда я с тобой не поеду! — решительно мотаю головой и отступаю назад, подальше от проклятого экипажа.

Холодные капли ручьями текут по щекам, жалят затылок и плечи. Сверкает молния. Жмурюсь.

— Серьёзно? Здесь будешь стоять? — рычит Нортан. — Лишь бы не со мной? Не видишь, какая хрень творится вокруг? Тащиться в академию сейчас точно не вариант!

— Значит, буду стоять!

Дракон запрокидывает голову вверх, слово обращается к небесам, призывая все кары небесные на одну непутёвую бестолочь, из-за которой он вынужден мокнуть.

Испытываю в этот момент сладкое злорадное торжество.

Не всё и не всегда бывает по-твоему, господин Обертон! Не в этой жизни. Придётся отступить. И ничего ты не сделаешь.

Верчу головой по сторонам, пытаясь высмотреть укрытие. Отвлекаюсь, поэтому не сразу замечаю, как дракон оказывается рядом. Губы сомкнуты в жёсткую складку. Брови нахмурены. Вскидывает руку на уровень моих глаз. От кончиков его пальцев к моему лбу тянется серебристый дымок, и мне вдруг резко хочется спать. Колени подкашиваются, я начинаю оседать прямо в лужу, но меня подхватывают чужие руки. А потом наступает темнота.

Ноздри щекочет дразнящий аромат свежих булочек и кофе. Пустой живот тут же отзывается урчанием.

Что? Кто? Где?

Щека лежит на чём-то мягком, я почти вся с головой закутана в тёплую пушистую ткань, приятно пахнущую лавандой. Приподнимаюсь на локте, стаскиваю с головы коричневый шерстяной плед. Осматриваюсь и хочется застонать.

Резной комод из орехового дерева с позолоченными ручками. Кресло из синего велюра. Тяжёлые лимонные портьеры, из-за которых пробивается серый утренний свет.

Хуже и быть не может. Я в городском особняке Обертона.

Пытаюсь вспомнить события вчерашнего вечера, и ничего не получается.

Тревожно ощупываю себя под пледом и холодею, потому что на мне из всей одежды лишь нижнее платье и бельё. Единственная хорошая новость в том, что я лежу на диване в гостиной, а не в постели Обертона. Это несколько обнадёживает.

Щёлкает замок и раздаются шаги. Натягиваю плед до самого подбородка и поворачиваю голову.

В поле зрения появляется молоденькая Китти, наша горничная. Не наша — одёргиваю себя мысленно. И я не должна знать её имени!

— Доброе утро, мисс! — служанка приветливо улыбается, на её щеках появляются ямочки. — Вот ваша одежда! Я привела её в порядок! Позвольте, я помогу вам?

Смотрю на собственное голубое платье, раскачивающееся на вешалке.

— Кхм, спасибо, я справлюсь сама. А ты не знаешь, кто меня вчера раздевал? — задаю мучающий меня вопрос и напряжённо всматриваюсь в смешливое личико Китти.

— Я, мисс!

Фух! Одной головной болью меньше! Это радует!

— Господин сказал, что вчера на улице вы потеряли сознание, я по приказу господина избавила вас от верхней одежды, а господин высушил остальное.

Г-гарпии!

Заглядываю себе под плед, чтобы оценить это «остальное» — нижнее платье из полупрозрачной белой ткани, через которую просвечивает лиф и трусы. И это они сейчас сухие! А когда были мокрые?!

Щёки против воли начинают гореть.

— Если помощь с одеждой вам не нужна, тогда я предупрежу господина, что вы скоро будете! Он уже ожидает вас за завтраком! Ванная комната прямо по коридору.

— Благодарю!

Закончив с одеждой и наспех приведя себя в порядок, вхожу в просторную столовую.

У меня куча вопросов к дракону, не знаю, с какого начать. Китти уверена, что я сама грохнулась в обморок, ни с того ни с сего, и бедолаге «господину» не оставалось ничего, кроме как притащить меня в дом. Вот только я отчётливо помню голубоватый дымок из пальцев Нортана! Не мог же он мне примерещиться? Или мог?

Это место…

Прямоугольный стол из белого дерева. Изысканный фарфоровый сервиз. Серебряная трёхуровневая круглая подставка с красными яблоками. Розетки с разноцветными джемами на блюде в виде листка.

Гоню прочь непрошенные воспоминания. Сколько таких вот завтраков было у нас в прошлом? Не счесть. Сказать, что всё происходящее сейчас странно это ничего не сказать.

Линдси, другая служанка, почти слилась со стеной, обтянутой кремовыми шёлковыми обоями.

Нортан сидит на привычном месте во главе стола. Допивает чашечку кофе, внимательно изучая утреннюю газету. Заслышав мои шаги, мажет по мне быстрым ничего не выражающим взглядом:

— Доброе утро. Завтракай и будем выдвигаться.

Выразительно смотрит на карманные часы. Это тонкий намёк, чтобы я не копалась? Я и так не собиралась. Только попробую изумительные воздушные булочки Марты. Они такие вкусные, что ум отъешь! Я помню.

Занимаю отведённое место в середине стола. Кладу на тарелку пушистую сдобу, присыпанную снежной крошкой сахарной пудры. С трудом сдерживаю стон предвкушения от того, как нежнейшее тесто растает на языке.

Дворецкий услужливо наполняет мою фарфоровую чашечку ароматным чёрным кофе.

— Спасибо, Фассет! — брякаю в тишине столовой.

Гарпии!

Тут же прячу глаза в чашечке с кофе, молясь всем богам, чтобы Нортан был слишком увлечён газетой и не обратил внимание на мою преступную оплошность.

Я не дышу. Перестаю чувствовать запахи, теряю аппетит, но шелест откладываемой газеты всё-таки раздаётся, а затем и вопрос:

— Ты только вошла. Откуда? Ты знаешь, как зовут моего дворецкого?

Дракон делает знак прислуге, и все тут же выходят. Мы остаёмся одни в пустой столовой.

Горячий напиток обжигает горло. Дрожащими пальцами возвращаю чашечку на блюдце. Выпрямляю спину. Смотрю на Нортана.

Дракон откидывается на спинку кресла. В цепком взгляде, направленном на меня, ни намёка на недавний интерес, лишь холодный расчёт. Въедливый, подозрительный, холодный.

Подозревает что-то? Догадывается?

Я сплоховала, а он с готовностью вцепился в добычу и даже не думает её выпускать:

— Я жду.

— Йаа…

Нортан подаётся вперёд, упирается локтями в стол, всем своим видом показывая, что он весь внимание. Приходится вспоминать на ходу один из эпизодов, случившихся в той, прошлой жизни. Отмахиваюсь в сторону:

— Ой, да так, слышала, как служанки сплетничали в коридоре, дескать, Фассету пора бы взять выходной, а то кидается на всех, как бешеная гарпия, ну и ещё там всякое…

— Что именно?

— Да не помню я уже! И вообще! Что за допрос?

Подношу ко рту булочку, прихватываю губами пушистое тесто, зажмуриваюсь от удовольствия.

Как я и думала — тает во рту! Ммм!

— Сделаю вид, что поверил, — Нортан нервно расправляет газету, хлопая бумагой.

— Кстати, — я откладываю булочку на тарелку и отпиваю кофе. — Не хочешь объяснить, что это вчера было? Почему я здесь?

— Твоя истерика меня утомила, и я тебя усыпил.

Ложечка выскальзывает из пальцев и ударяет по блюдцу. Нет, вы это слышали?!

— Поверить не могу! Считаешь это нормальным? С другими девушками тоже такое проворачиваешь?

Я не вижу лица Нортана, скрытого газетой, поэтому всё, что мне остаётся, это жечь взглядом серую бумагу. Ладони начинает припекать от нестерпимого желания послать заклинание и в самом деле подпалить проклятую газету.

Уверена, он намеренно меня злит, давая понять, что в газете нечто куда более интересное, чем я! А потом из-за газеты раздаётся скучающий голос Нортана:

— Другие не ведут себя как припадочные. Не швыряются пуншем, не визжат под дождём, будто рожающая гарпия. Когда я зову, послушно приходят. Когда хочу — раздвигают ноги. С радостью. На кой мне их усыплять? У нас находятся занятия поинтереснее, если ты понимаешь, о чём я. Впрочем, что ты понимаешь? Маленькая наивная девственница.

— Всё так, — соглашаюсь легко. — Куда мне до бесподобной и, несомненно, опытной Кшатрии Трэвор!

В комнате становится тихо. Секунда, две, три. Шелест откладываемой газеты и вопрос:

— Причём здесь она?

Удивлён?

Надо же, как мы умеем играть! Ну-ну. Теперь, когда я точно знаю, что эта женщина была постоянно в его окружении! Ещё с моей учёбы и даже раньше! Но какая сейчас разница?

Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор:

— Проехали.

Задумчиво отщипываю от булочки кусочки теста. Есть больше не хочется. Кофе горчит. Смотрю в своё отражение в чашке, память, не спрашивая, утягивает в больнючие воспоминания.

Звук приближающихся шагов застаёт врасплох. Меня вдруг резко разворачивает вместе с креслом:

— Ох!

Нортан упирается двумя ладонями в подлокотники. Наклоняется, нависает, заставляя меня вжаться лопатками в спинку кресла, но и это мало помогает. Лицо дракона оказывается напротив моего, глаза в глаза:

— Нет уж, давай, объяснись.

Отвожу взгляд. Смотрю на край подлокотника. Корябаю ногтями краешек орехового дерева:

— Болтают, что вы поженитесь.

— А ты веришь всему, что болтают?

Поворачиваю голову, смотрю в чернильно-чёрные вертикальные зрачки дракона:

— Нет, не всему, но этому верю. Она драконица из древнего рода. Богата, красива, магически одарена. Идеально подходит тебе. Почему бы и не да?

— Считаешь, тебе и сплетникам виднее? Кто мне подходит? А если у меня другое мнение?

Горько усмехаюсь, качаю головой.

Увы, Нортан. Точь-в-точь такое же. Я знаю.

Вслух предпочитаю ничего не говорить. Достаточно уже на сегодня прокола с Фассетом. Неопределённо веду плечом. Пытаюсь сменить тему:

— Мы не опаздываем?

— Что, если по моему мнению мне подходишь ты? Не хочешь быть любовницей, будь женой. Серьёзно, Ханни, выходи за меня?

От удивления я аж дар речи теряю. Язык липнет к нёбу. Дракон по-своему воспринимает моё молчание. Усмехается самодовольно, уверенный, что глупенькая девчонка сейчас будет пищать от восторга.

Ещё бы! Вытянуть такой счастливый билет! Самого Нортана Обертона, дракона королевского рода! У него даже и тени сомнения не возникает. Отталкивается от подлокотников, встаёт, обхватывает мои запястья, утягивая вверх за собой. Встаю. Замираю напротив.

Нортан касается рукой моего подбородка, приподнимая лицо, заставляя смотреть на него:

— Мы проведём церемонию промис и ты станешь моей миссой. Пока не закончишь учиться и пока мы не утрясём все формальности. А потом сыграем свадьбу. Как тебе план?

И пока ты не наиграешься, да, Нортан? Это ж каким надо быть прожжённым циником! Заранее знать, что никакой свадьбы не будет и так хладнокровно лгать?

И ведь я бы поверила! Собственно, я и поверила. В прошлый раз. А сейчас…

— Нет! — отвечаю тихо, но уверенно, глядя ему прямо в глаза.

Судя по сжавшимся челюстям, дракон явно ждал другого ответа. Взгляд голубых глаз отливает сталью.

— Что ты сказала? — спрашивает обманчиво мягко.

— Мне, безусловно, льстит твоё внимание, Нортан, но, боюсь, я его недостойна.

— Ханни! — произносит угрожающе с нажимом. — Не надо этого.

— Чего именно? — невинно хлопаю ресницами.

Физически чувствую, как между нами растёт напряжение. С каждой секундой воздух всё больше напитывается магическими разрядами. Наши взгляды скрещиваются как клинки. Прежняя «я» давно бы склонила голову, настоящая я смотрит с вызовом, до боли в глазах.

Ногти впиваются в твёрдое дерево подлокотников.

— Ауч! — дёргаюсь, когда мои запястья стискивает горячими капканами мужских рук, намертво фиксируя их на манер наручников.

Лицо дракона приближается. Воздух наэлектризован до предела. От нервов я не могу вдохнуть, грудь словно раскалённым жгутом скрутило. Хватаю ртом крохотную порцию воздуха, ощущая на корне языка остро-пряный мужской парфюм.

— Эти кудрявые фразочки, — произносит дракон мне в губы, обдавая ароматом мяты и кофе. Чувствую, как его правая ладонь приходит в движение, скользит вверх по моему предплечью, очерчивает плечо, — оставь для малолетних лохов, твоих дружочков. А мне отвечай! Правду! В чём, мать твою, дело?

Одним быстрым движением дракон прихватывает волосы у меня на затылке, чувствительно их натягивая, вынуждая меня задрать голову и смотреть ему в глаза. Ни отвернуться, ни пошевелиться не получается.

Внутри против воли разливается тепло. Его близость действует на меня ненормально. По плечам и животу бегут бешенные мурашки, закручиваются к вершинкам груди в болезненные камушки.

Прошлое и настоящие сплетаются в голове в неделимый болезненный вихрь.

Это безумие. Настоящее безумие. И эта неожиданная грубость со стороны дракона вместо того, чтобы напугать, вдруг распаляет новыми ощущениями.

Никогда раньше он не вёл себя со мной так ! Оно и не требовалось — пищит в голове противный голосок — ты же в рот ему смотрела! А сейчас…

Терплю боль от натяжения в волосах. Чувствую, как уголки губ вздрагивают и растягиваются в нервную улыбку:

— Что такое, господин Обертон? — шепчу сладким голосом. — Не привык к отказам? Не переживай. Какое тебе дело до глупой девчонки, когда рядом вечно вьётся красотка-драконица, которую только пальчиком помани?

Чувствую, как хватка дракона ослабевает. Он отпускает мои волосы, вскидывает брови наверх:

— Ревнуешь? В этом всё дело? Понятия не имею, чего ты прицепилась к этой Кшатрии, разве я дал повод? Если уж кто и вьётся, так это я, — двумя пальцами дракон поддевает прядку волос возле моей щеки, пропускает её сквозь пальцы, — вокруг тебя.

Опускает голову вниз, к груди, тяжко вздыхает.

— Ханни, — произносит тихо и вкрадчиво-грустно, мягко берёт меня за руки и тянет вверх, помогая встать с кресла.

Подчиняюсь и оказываюсь напротив дракона, который не спешит выпустить мои руки из своих ладоней.

— Тебе не о чем волноваться, — продолжает он, вибрируя низким бархатом. — Я никому не предлагал этого. Только тебе. Думаю о тебе постоянно. Чем занимаешься? Поела ли? Не расшиблась ли на проклятой тренировке, да раздерут гарпии Киртиса с его грёбанным крылоборством! Когда увидел тебя там, с тварями, думал сдохну от страха. Ничего и никогда не боялся так, как в тот раз — потерять тебя. Понял, что без тебя жизни нет. Странно, знаю, но как есть говорю. Знаю, что и тебя ко мне тянет. Не спорь! Ты можешь обманывать себя, но зверя не обманешь, я знаю, когда женщина хочет. Этот запах ни с чем не спутать. И ты тоже хочешь меня, Ханни. Так к чему вся эта мышиная возня? Если хочешь быть со мной, то просто будь! Я с тобой честен. Будь и ты честна, хотя бы с самой собой. Ну же, Ханни. Кивни, если «да»?

Остановившимся взглядом смотрю на прозрачные пуговицы белоснежной рубашки, скрывающей широкую мускулистую грудь дракона. Вместо того, чтобы воспламенить и пронять, речь Нортана меня остудила. Особенно одиноко, холодно и пусто сделалось в животе. Это невосполнимое фантомное чувство острой потери будет между нами всегда. И ничего не исправить.

— Нортан, — качаю головой.

— Молчи! — рявкает раздражённо и накрываем мои губы большим пальцем. — Я не прошу ответ сейчас. Подумай.

Дёргаю головой, сбрасывая его руку, отступаю назад. Смотрю на него воинственно снизу вверх:

— Нечего тут думать! Я свой выбор сделала! Я крылоборец! Замужество не вписывается в мои планы. И ты — тоже! Прими с достоинством этот ответ! Другого не будет! И оставь меня, наконец, в покое! — не выдерживаю испепеляющий взгляд, отворачиваюсь и смотрю на деревянное трюмо у стены, на котором ровными рядами расставлены хрустальные кувшины с напитками. — Пойми, наконец. Твоё навязчивое внимание утомляет.

Проговариваю всё это вслух и устало закрываю глаза. Отворачиваюсь к окну. Равнодушно смотрю за стекло, на пролетающих мимо птиц.

Мой ход сделан. Ответ за Нортаном, и я не берусь его сейчас предсказать. Одно знаю точно — Обертон не принимает отказов. Снова начнёт хватать меня? Давить? Убеждать? Но дракон удивляет.

— Я тебя услышал. Как закончишь с завтраком, тебя проводят. Экипаж доставит на портальную станцию. На твоё счастье, составить компанию не смогу. У меня здесь ещё дела.

Звук удаляющихся шагов. Щелчок дверного замка и ти-ши-на.

Падаю на ближайшее свободное кресло. Шмыгаю носом, глотая солёную влагу. Я всё правильно сделала. Тогда откуда это мерзкое чувство сдувшегося шарика и горечь во рту?