16. Хочу

Ханни.

Веки дёргаются быстро-быстро, глаза досматривают убегающий сон. Память подбрасывает последние события, и я резко открываю глаза. Сажусь на незнакомой кровати, в незнакомой комнате. Какой-то странный наружный шум не даёт покоя.

Где я?

Из-за щели в задёрнутых тёмных занавесках пробивается слабый красноватый свет. Спускаю с кровати ноги в ботинках. Встаю. Тут же хватаюсь за столбик балдахина. Под носом становится горячо. Вытираю указательным пальцем, принюхиваюсь: кровь.

Пошатываясь, пересекаю комнату, стискиваю края портьер, резким движением распахиваю их в стороны.

Ох!

Жмурюсь от алого закатного солнца.

А потом, постепенно раскрыв глаза, вижу остальное.

Железные прутья решёток. Бушующее бескрайнее море. Резко перестаёт хватать воздуха. Тянусь рукой к задвижке и открываю окно. В лицо ударяет сырой солёный воздух, пахнущий рыбой.

Медленно оборачиваюсь. Ощупываю взглядом комнату. Замечаю знакомый герб расправившего крылья и распахнувшего пасть серебристого дракона над помпезной кроватью с пурпурным балдахином, и его же повторение в некоторых местах на рисунках на стенах.

Ну, конечно. Обертон. Устало сдавливаю переносицу.

Снаружи раздаётся лязганье железа, а затем открывается дверь.

Ожидаю увидеть Нортана и потребовать от него объяснений, но порог переступает невысокого роста женщина плотного телосложения. Служанка, если судить по закрытому серому платью и белому переднику.

Она тут же прикрывает за собой дверь, закрывает её на ключ, который прячет у себя в переднике.

Заметив это, я поджимаю губы.

— Мисс! — женщина сгибается пополам, смотрит в пол. — Желаете сначала принять ванну или поужинать?

Какая прелесть. Скрещиваю руки на груди, стараюсь, чтобы голос звучал вежливо:

— Желаю поговорить с твоим хозяином.

Потому что кто ещё даст мне объяснения?

— Конечно, мисс! — служанка по-прежнему смотрит в пол. — Как только господин вернётся, я тотчас передам ему вашу просьбу. А пока что…

— Когда? — цепляюсь за её же слова. — Он вернётся?

— Не могу знать! — отчаянно мотает головой, её взгляд бегает по полу. — Он мне не докладывается! Но я уверена, что надолго он вас не оставит.

За этим следует тихий вздох и несмелая просьба:

— Прошу, мисс! Можно, я помогу вам помыться, переодеться и поесть? Мне… приказано.

Зарываюсь пальцами в растрёпанные волосы, грустно усмехаюсь. После всего, что стряслось предложение звучит весьма заманчиво.

Кроме того, всё равно ждать Нортана. Судя по тому, что я вижу за окном, без него мне отсюда не выбраться. Впрочем…

Вновь провожу пальцами под носом, ощупываю лопатки, вспоминая недавние события.

Даже если забыть про бесполезный разряженный артефакт крылоборца, я, кажется, кое-что смогу и сама? В смысле улететь отсюда? Вот только…

Если выбираться самой, для этого тоже нужны силы. А значит, отказываться от помощи глупо:

— Да, пожалуйста, — улыбаюсь женщине. — Как я могу вас называть?

— Глена, госпожа!

— Глена, — натягиваю улыбку, — я бы хотела помыться и поесть. Если можно.

Шторы распахнуты, солнце встаёт над бескрайним морем. Чайки проворно падают к воде и вновь взмывают над ней. Завидую их крыльям.

Лениво смотрю на ненавистные решётки. Я не хочу огорчать услужливую Глену, к которой успела проникнуться и которая всякий раз плачется мне на суровый приказ господина, но терпение моё не бесконечно.

Рассматриваю бушующее море. Лёгкий малиновый атлас облепляет тело, трепеща на ветру, рвущемуся из распахнутого настежь окна.

Часть волос собрана на затылке вычурным плетением.

Идут третьи сутки моего нахождения здесь. Я выспалась. Сыта. И даже кровь из носа почти не идёт.

Слышу лязганье наружного засова за спиной. Не оборачиваюсь, уверенная, что это служанка. Опять.

Но на этот раз входит не она.

Вокруг что-то незримо меняется. Понимаю это сразу.

Тяжёлая мужская поступь. Уверенная.

И запах. Морозная свежесть, смешанная с терпким мужским одеколоном, напрочь перебивающая морскую дымку.

Оборачиваюсь резко и вижу Обертона.

На драконе чёрные штаны и белая рубашка, облепляющая рельефную грудь, словно вторая кожа.

— Ханни, — произносит моё имя как-то по-особенному. — Как ты, детка?

Его обращение проезжается по нервам, словно железо по стеклу. Кривлюсь:

— В порядке. Где я?

— В моём фамильном замке, — руки Нортана спрятаны в карманы брюк.

Могучий торс обманчиво расслаблен.

Дракон начинает приближаться ко мне. Крадётся, как хищник.

— О! — склоняю голову к плечу. — А… почему я здесь?

— Потому что я так решил, — шаг, ещё и ещё.

Расстояние между нами стремительно сокращается.

Дракон останавливается напротив меня. За спиной окно с решётками.

Мотаю головой, решаю перевести тему:

— Чем всё закончилось тогда? Я…

— Всё хорошо! — пресекает расспросы. — Не переживай.

— Эмм… — касаюсь рукой основания шеи. — Мы уничтожили Дхарраса? И всех гарпий?

— Почти.

— Постой! В каком смысле? Почти?

Нортан с шумом втягивает воздух. На миг закрывает глаза, открывает их снова:

— Не думай об этом.

— А о чём, прости, мне думать?

Шаг, ещё один и ещё.

Между нами почти не остаётся пространства.

Дракон протягивает руку. Подхватывает прядку моих волос, прокатывает её сквозь пальцы, усмехается уголком рта:

— Оглянись вокруг, Ханни. Ты в моём замке. Со мной. Моя. Впереди долгая ночь. И если ты думаешь, что я куда-то тебя отпущу, то ты просто, — он мягко приподнимает мой подбородок, приближается к губам, — сошла с ума.

Смотрю на Нортана снизу вверх. С высоты моего роста он кажется огромной гранитной глыбой.

Отмечаю про себя осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, словно он почти не спал все эти дни. Мощная шея напряжена, всё его тело — одна сплошная угроза. Взвинчен. Обозлён. И явно на пределе сейчас.

Одна случайная искра — и полыхнёт.

Поднимаю руку, касаюсь его скулы. Подушечки пальцев царапаются о грубую тёмно-серую щетину. Смело шагаю вперёд, приближаясь вплотную. Сквозь тонкую ткань платья чувствую жар его тела. Улыбаюсь уголками губ:

— Тогда не отпускай!

Наблюдаю за тем, как меняется выражение его лица. Эмоции сменяют одна другую. Удивление, недоверие, настороженность, страх.

Нортан прищуривается. Вертикальные зрачки расширяются из-за тусклого света, так что голубые глаза кажутся почти чёрными.

Чувствую мягкое, но уверенное прикосновение к пояснице. Другой рукой дракон приподнимает мой подбородок, наклоняется очень медленно, словно даёт время передумать, но я для себя всё решила.

Приоткрываю губы, с готовностью встречаю его поцелуй.

Неожиданно нежный, осторожный, ласкающий. С привкусом карамели и спирта. Танец губ, невинный и лёгкий, будто сейчас наш первый поцелуй. А не тогда в его кабинете.

— Ханни, — рычит хриплым шёпотом, покрывая поцелуями мою щёку и шею. — Ты с ума меня сводишь. Хочу тебя.

Тянусь к пуговицам его рубашки. Справляюсь с одной, второй, третьей.

Нортан подхватывает меня на руки и несёт к кровати, всё это время неотрывно всматриваясь в моё лицо.

Кровать пружинит под поясницей и лопатками, когда он осторожно меня на неё опускает. Потолок балдахина и его занавеси добавляют уютной тьмы.

Выгибаюсь дугой, когда губы дракона прихватывают поочерёдно одну и вторую вершинку моей груди, уже высвобожденной из лифа. Кончики моих пальцев беспорядочно блуждают по его напряжённому торсу. Пересчитывают кубики пресса, выводят узоры на косых мышцах живота.

Зарываюсь пальцами в его волосы. Позволяю поцелуям дракона спускаться ниже.

— Ханни… Ты потрясающе красивая. Вкусная…

Прикусываю нижнюю губу и комкаю простыни. Жёлто-оранжевая полная луна смотрит в окно.

— Хочу видеть твоё лицо! — послушно поворачиваю голову.

Нортан нависает надо мной, чувствую давление горячей твёрдой плоти между ног и понимаю, что сейчас всё случится.

— Расслабься, — приказывает хриплым сбивчивым шёпотом. — Я буду осторожен.

— Аах! — съёживаюсь от резкой пронзающей боли.

Нортан останавливается, легко целует меня в висок, давая время привыкнуть к себе. Глотаю воздух, облизываю губы, солёные то ли от моря, то ли от непрошенных слёз.

— Я… в порядке! Не останавливайся!

Его тяжесть на мне, знакомые ощущения. Более острые в своей новизне. Тягуче-сладкое чувство внизу живота. Нарастающее, будоражащее, запретное.

— Но-нортанн!! — вздрагиваю от волн наслаждения, расходящихся по всему телу.

Перед мысленным взором с бешеной скоростью распускаются золотые цветы.

— Скажи ещё раз! — требует он.

— Ноортан, — повторяю тихим шёпотом.

Затихаю, не в силах даже ответить на поцелуй. Нортан сплетает наши пальцы, отводит мои руки наверх за голову и в несколько движений догоняет меня. Прижимается колючей щекой к моей шее, нежно целует и только после этого перекатывается на спину.

Рассматриваю потолок балдахина. Задумчиво пропускаю сквозь пальцы прядку волос. Делаю движение, чтобы встать и уйти в ванную комнату, но дракон не даёт. Перехватывает мою руку.

Вопросительно смотрю на него.

— Иди ко мне, Ханни, — приподнимается и, удерживая меня за плечи, тянет к себе на грудь.

Когда подчиняюсь, гладит меня по волосам, по обнажённой спине, снова целует, на этот раз в макушку. Крепко сжимает в объятиях, словно боится отпустить.

— Ты потрясающая, Ханни, мне ни с кем не было так, как с тобой. Всё, что было до тебя, теперь как мутно-серая пелена. Будто и не жил вовсе, а так… существовал. И мне впервые по-настоящему страшно. Потерять тебя.

Лежу с широко распахнутыми глазами. Слушаю стук его сердца. Что за нежности? Не замечала за ним раньше ничего подобного! В воздухе повисает пауза. Надо что-то сказать, наверное?

— Мне тоже, — успокаивающе провожу кончиками пальцев по его широкой твёрдой груди, — было хорошо.

Ещё минутку, и надо всё-таки подняться и пойти в ванную. Но в горячем кольце мужских рук так уютно, тепло и спокойно. Гоню прочь все остальные мысли. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Утром обнаруживаю себя отвернувшейся, но по-прежнему в объятиях дракона. Нортан обнимает меня со спины, жадно сграбастав, прижимает к себе. Слышу его размеренное дыхание. Жарко.

Который час? Судя по тому, что солнце уже встало, часов девять утра.

Осторожно, чтобы его не разбудить, выпутываюсь из рук дракона. Пробираюсь к изножью кровати, где лежит смятая белая простынь. Закутываюсь в неё ниже плеч, пряча обнажённое тело. Сажусь, свесив ноги. Смотрю в окно, где виднеется серая морская гладь, синее небо и чистая линия горизонта.

— Ханни! — раздаётся позади.

Слегка поворачиваю голову, боковым зрением отмечаю, что дракон приподнялся на локте и наблюдает за мной.

— Доброе утро, — отвечаю спокойно. Голос чуть сиплый после крепкого сна. Прочищаю горло.

Снова смотрю вперёд, на бескрайние небесные просторы.

— Ханни, давай поженимся? В бездну всё это дерьмо с помолвкой. Просто приедем в храм и проведём обряд. Сразу. Ты согласна?

Медленно закрываю веки, открываю их снова.

Думала, получив желаемое, дракон, наконец, оставит меня в покое, а оно вон как… Впрочем, это всё равно ничего не меняет.

Отвечаю, по-прежнему глядя вперёд:

— Нет.

В комнате становится так тихо, что слышен плеск волн за окном и отдалённые крики чаек.

— Что ты сказала? — нежность в голосе дракона сменяется требовательными интонациями. — Почему?

Веду правым плечом, по-прежнему не оборачиваюсь:

— Скоро я стану крылоборцем, принесу присягу и не смогу вступать в брак. Да это и не входит в мои планы. Так что…

— Вот как? А тебе не кажется, что после этой ночи твои планы , — выделяет последнее слово с издёвкой, — должны были поменяться?

— Нет.

— Я хренею просто! — не вижу его лица, но чувствую, что сейчас он прожжёт мне дыру в затылке. — А если окажется, что ты беременна?

Уголок моего рта дёргается в горькой усмешке.

Остановившимся взглядом смотрю вперёд. Медленно и с достоинством оборачиваюсь через плечо.

Нортан расслабленно лежит на подушках, забросив руки за голову, ничуть не смущаясь своей наготы. И, судя по напряжённому естеству, готов повторить вчерашнее.

Будто со стороны слышу собственный голос, безжизненный и чужой:

— Целитель решит эту проблему, — возвращаю ему его же фразу из той, прошлой жизни.

Внутри вспыхивает огонёк удовлетворения от этой маленькой мести.

И тут же гаснет, сменяясь страхом, когда я вижу, как дракон меняется в лице. Черты его лица заостряются, голубые глаза вспыхивают сталью и льдом. Молниеносным движением он подаётся вперёд.

Перехватывает меня за талию, опрокидывает на кровать, чувствительно выворачивает мои руки, дёргает их вверх, уводит за голову и держит:

— Пов-то-ри! — цедит мне в лицо с нескрываемым бешенством.

— Дети не входят в мои планы, Нортан, — отвечаю прохладным голосом. — Ты знал!

— Мне , мать твою, по хрен, что входит или не входит в твои плааны, — тянет, коверкая мою интонацию. — Надо было думать об этом раньше, до того, как легла под меня. Теперь ты принадлежишь мне .

Не разрывая зрительного контакта, ведёт рукой вниз, стягивая с меня простынку, в которую я до этого куталась.

— Это, — оглаживает полушария моей груди, — это, — чувствительно сминает ягодицу, — и это, — кладёт ладонь мне на плоский живот, который я инстинктивно втягиваю. — Думаешь, я так просто от всего этого откажусь?

Смотрю на него открыто и прямо:

— Думаю, ты забываешь, что я феникс. Теперь всё куда сложнее.

— О, нет, моя дорогая. Наоборот! Намного проще, просто потому что…

Снаружи раздаётся протяжный горн. Мы с Нортаном одновременно поворачиваем головы в сторону распахнутого окна. Вдалеке на горизонте виднеются тёмные точки. Много. Десятки, если не больше.

— Кажется, у нас гости, — цедит дракон.

Быстро поднимается с кровати. Натягивает штаны, я за это время успеваю вновь закутаться в простынь.

— Я разберусь, а ты будь здесь! — бросает приказ и уходит, не оглядываясь.

Закатываю глаза, поднимаюсь с кровати и иду, наконец, в ванную.

Резкие порывы ветра рвут бордовые флаги на главной башне и сбивают с ног. Две группы мужчин застыли друг против друга.

Нортан Обертон, дракон королевского рода в чёрных доспехах и наброшенном поверх чёрном плаще. Его рука сжимает рукоять меча, насупленный взгляд из-под бровей направлен на противника.

Дитар Киртис прибыл не один, разумеется.

— Я так понимаю, с тварями сейчас никто не сражается? Все здесь? С тобой? — Нортан небрежным кивком показывает на отряд крылоборцев, неподвижно застывший за спиной их главаря.

И здесь не только прихвостни Киртиса — отмечает про себя — ещё и личная гвардия короля. Надо же.

— Обертон, нам не нужны проблемы, — Киртис подходит вплотную и понижает голос. — Но ты должен понимать. У меня приказ освободить девушку. Ты не можешь насильно удерживать её.

— Ханни здесь по своей воле, — Нортан поднимает подбородок, смеряет крылоборца надменным взглядом.

Борется с искушением принять истинную ипостась и спалить их всех к хренам собачьим.

— Я бы хотел услышать это от неё лично, — невозмутимо отвечает Дитар.

— Не слишком ли много ты хочешь? — Нортан опасно прищуривается, чувствуя ладонью прохладную гладкую рукоять, сжимая её сильнее. — Ханни и так достаточно вам помогла. Дальше сами! Так что проваливай!

— Опомнись, Обертон! — Киртис качает головой. — Ханни феникс!

— Вот именно! — Нортан подходит к Дитару вплотную, ударяет того грудью. — Иначе вы не притащили бы сюда свои задницы! Будь она обычным крылоборцем, вам бы на неё было плевать!

— А тебе самому? — тявкает долговязый щенок из-за спины Киртиса, кажется, Дроу.

Вечно крутится вокруг Ханни. Нортан стискивает зубы. Игнорирует этот выпад. Ещё не хватало собачиться со всякой мелюзгой. Смотрит на Киртиса:

— Она едва на ногах стояла! Я не позволю ей больше так рисковать! Хватит!

— Боюсь, решать не тебе! — раздаётся позади знакомый женский голос, и Нортан медленно оборачивается.

Взгляды всех сходятся на хрупкой девичьей фигурке.

Ханни успела переодеться в свою проклятую форму, которая облепила всё, что можно, вывалила напоказ. Руки чешутся от острого желания содрать её с девчонки и хорошенько отшлёпать. Сказал же не выходить!

Волосы в строгом хвостике. Лицо бледное, пухлые губы, которые целовал совсем недавно, решительно сжаты. В межбровье поблескивает золотистый феникс, расправивший крылья. Вечное напоминание о том, кто она теперь — недостижимая мечта, мечта многих.

И впервые внутри эта мысль отзывается сожалением. Насколько проще было бы, будь она, как раньше, простой девчонкой. Которую явно дожал бы, рано или поздно, и она принадлежала бы ему безраздельно, а теперь…

— Ханни! — снова тявкает щенок.

— Как вы, мисс Бонс? — сдержанно интересуется Дитар.

— Я готова, мастер Киртис, мы можем отправляться, — со спокойным достоинством кивает крылоборцу, на дракона даже не смотрит.

Взгляд затравленный какой-то, пальцы дрожат. Нортан ясно чувствует это — нервничает.

— Отлично, — в голосе Киртиса явственно слышится облегчение. — Тогда… Проклятье! Обертон!

Нортан и сам не заметил, как вскинул руку. Сомкнул запястье на плече Ханни выше локтя.

Не отпускать! Моя!

Зверь рвёт и метчет, требуя удержать её! Любой ценой! Защитить свою территорию и свою женщину! Спрятать, забрать, беречь, ни с кем не делиться ею, владеть безраздельно! Любить!

Близость не только не погасила влечение к ней, а напротив! Разожгла с новой силой. Нельзя дать ей уйти, ведь столько слов не сказано! Про чувства, которых не понимал, и только сейчас понял.

И как же больно видеть в её глазах отторжение и испуг!

— Обертон! — ещё и проклятый крылоборец лезет, куда не просят, встал между Нортаном и Ханни, вцепился в руку Нортана, пытаясь отодрать его от плеча девчонки.

Как будто ему это под силу!

— Нортан, отпусти пожалуйста! — просит Ханни, глаза влажные, нижняя губа дрожит. — Прошу! Мне больно!

Пальцы разжались сразу.

— Ханни, послушай! Давай поговорим! — Нортан пытается подойти к ней, но Ханни почему-то отшатывается, прячется за спину долговязого щенка, который встаёт на пути дракона.

Бессмертный что ли?! Или просто тупой?

— Нет, это ты послушай! — тявкает опрометчиво и явно боится, вон как подбородок дрожит и коленки трясутся. — Ханни не хочет здесь оставаться! Не хочет оставаться с тобой !

В глазах темнеет от гнева. Хочется вскинуть руку и открутить этому доставучему муравью башку! Чтобы впредь знал, на кого открывать пасть!

— Достаточно, Дроу! — глухой приказ Киртиса помогает вернуть контроль. — Уведи её!

Ветер усиливается. Волны с шумом бьются о скалы внизу. Небо хмурится. Где-то вдалеке гремит гром. Словно сама природа отражает творящийся внутри Нортана хаос.

Киртис вздыхает, подходит ближе и продолжает тихо, так, чтобы слышал только Обертон:

— Ты ведь и сам всё понимаешь. Это дело государственной важности. Сегодня король прислал нас, а завтра пришлёт за ней целую армию. Никому не удержать у себя феникса, Обертон, даже тебе. Я ценю, что обошлось без кровопролития. В последнее время крови и так было достаточно. Правда, спасибо тебе.

Киртис похлопывает Обертона по плечу, а сам дракон неотрывно смотрит вперёд.

Туда, где феникс расправляет свои золотистые крылья и взмывает в небо. Единственная, кого он за всю свою жизнь захотел удержать, ушла от него навсегда.