18. Хозяин
Ханни.
Столько всего хочется обсудить с мамой, о стольком рассказать! Не могу на неё наглядеться! Как же я люблю эту новую реальность, ведь в отличие от старой она не забрала у меня самого близкого человека. Но всё хорошее заканчивается, заканчиваются и мои выходные.
С лёгким сердцем покидаю родной дом. Обратную дорогу дремлю, прислонившись головой к стенке кареты.
Когда экипаж останавливается возле дома, за окном уже смеркается. Спрыгиваю на мостовую:
— Благодарю! — улыбаюсь Томасу, принимаю из его рук саквояж.
Судя по чересчур крепкому телосложению и цепкому взгляду, быть возницей явно не основная работа этого мужчины. В его обществе мне немного не по себе.
— Я провожу вас до двери, — проговаривает Томас и окидывает хмурым взглядом фасад трёхэтажного дома, в котором я арендую комнату.
— Не стоит! — мотаю головой. — Вот ведь дверь, считайте, проводили!
— Уверены?
— Абсолютно! — пока он сомневается, отступаю назад, к крыльцу. — До свидания, Томас!
Под его пристальным взглядом нащупываю ручку, пячусь назад и скрываюсь за дверью. Оказавшись одна, с облегчением выдыхаю. Наконец-то!
Поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, иду по тёмному коридору, мимо дверей, ведущих в другие комнаты. Бренчу ключами. Распахиваю дверь и переступаю порог.
В комнате полумрак и приятно пахнет чем-то лимонным. Хм… Пожимаю плечами. Опускаю саквояж на пол. Решительно прохожу к окну, раздвигаю в стороны занавески.
Я не слышу звука шагов за спиной, но улавливаю чужое присутствие неким шестым чувством. Обернуться не успеваю. Затылок пробивает чем-то тяжёлым. Взмахиваю руками и начинаю оседать вниз. Последнее, что я помню — меня подхватывают чужие руки, а потом наступает темнота.
Темно. Твёрдо. Холодно. Воздух тяжёлый и затхлый. Кап-кап-кап — где-то рядом капает вода.
Закашливаюсь и открываю глаза, но ничего не меняется. Меня захлёстывает паника. Я ослепла?!
Руки связаны. Похоже на какое-то хитровыдуманное заклинание, понять бы какое именно, но в голове какой-то вязкий туман, он мешает думать.
Нащупываю ладонями влажный холодный пол, отталкиваюсь от него. Затылок тут же простреливает пульсирующей болью. Моргаю и только потом понимаю — я не ослепла, просто вокруг темно, как в пещере, и пахнет так же…
Где-то вдалеке слышится жалобный скрежещущий писк.
Приподнимаюсь наощупь, удерживая связанные руки перед собой. Встаю на нетвёрдых ногах, пошатываясь. В этот момент неподалёку раздаются шаги. Слышу знакомое потрескивание. Так звучит снимаемая магическая завеса. Пространство наполняется оранжево-жёлтым светом факела, но даже от него у меня с непривычки режет глаза.
В образовавшемся впереди проёме показывается силуэт.
Подношу руку к глазам и щурюсь. После того, как получается немного привыкнуть и проморгаться, с облегчением выдыхаю:
— Слава драконьему Богу, это ты! Что происходит? Ты здесь, чтобы спасти меня? — в ответ тишина. — Почему ты молчишь?
Юэн усмехается. В окружающей нас тьме факел отбрасывает на его лицо пляшущие зловещие тени:
— А ты, я смотрю, теперь весьма разговорчива, да? Не то, что раньше.
В голосе друга отчётливо слышатся ядовитые интонации, но я решаю их не замечать. В конце концов, сейчас важнее выбраться отсюда, а там уже разбираться, какая муха укусила Юэна.
— Ты о чём? — встряхиваю волосами, протягиваю к нему связанные руки. — Развяжи меня! Кто-то напал на меня дома и притащил сюда!
— Это был я.
Шок. Поднятые руки падают вниз безвольными тряпками. Тяжело сглатываю разлившуюся во рту горечь:
— Что ты сказал? — переспрашиваю сипло, до последнего надеюсь, что мне примерещилось.
Юэн ступает по полу пещеры, теперь я уже не сомневаюсь, что это именно она.
Запахи, звуки, сама атмосфера дают понять, что мы в одной из пещер Хорроса, того самого места, где состоялось переломная битва. Шаги всё ближе.
Заставляю себя оставаться на месте, хотя инстинкт подсказывает пятиться назад, не подпускать его близко. Но это ведь Юэн. Крылоборец. Друг.
Поднимаю на него глаза. Что-то в знакомом лице незримо изменилось. Будто сейчас приспущена маска, и оттого отчётливей видится тьма в его глазах, в саркастичном изломе губ, во всём его облике. Как я раньше её не замечала? Или не хотела замечать?
Вся была в мыслях о Нортане, а потом мир погрузился во мрак и стало не до любовных страданий.
Откашливаюсь, вскидываю подбородок, смотрю открыто и прямо на Юэна:
— Ты не ответил на мой вопрос. Что происходит?
Где-то снаружи усиливается скрежещущий писк. Теперь я понимаю, что это за звук — гарпии. Вот только откуда их так много? Ведь мы их почти истребили.
— Не всех, — усмехается Юэн, всё это время внимательно за мной наблюдавший. — Ущелье это лишь врата. Прихожая, если так тебе будет яснее. Вход в настоящий Хоррос открыт только избранным. Гарпиям, Дхаррасу и…
Юэн принимается обходить вокруг меня. Боковым зрением и поворотом головы слежу за ним, чувствую на лопатках и плечах его въедливый взгляд.
Останавливается у меня за спиной, наклоняется к моему уху:
— Его хозяину, — произносит тихим шёпотом, от которого у меня кровь стынет в жилах.
Резко разворачиваюсь. Вскидываю вверх связанные руки, онемевшими пальцами дёргаю воротник его рубашки изо всех сил вниз и в сторону, обнажая шею и грудь друга.
Жалобно трещит рвущаяся ткань.
Юэн даже не сопротивляется. Смотрит на меня в упор, поглощая взглядом мои эмоции.
Тело змея бессмертно. Его нельзя убить, лишь вернуть в сон. Для этого нужно найти хозяина. Мага, что пробудил его от вечного сна обрядом и связал себя с ним. От обряда остаётся печать, татуировка змея вверху на грудине в основании шеи, собственно, по ней и следует искать его хозяина.
Беспомощно хватаю ртом воздух. Губы дрожат, в глазах копятся слёзы, холодные пальцы нервно дёргаются.
Я не хочу верить в то, что вижу, но правда жестока и беспощадна. Преступный символ. Чернильно-чёрный изогнувшийся змей с кровожадно раскрытой пастью зияет на гладкой мальчишеской груди лучшего друга.
Словно наяву слышу звуки сражений, лязг железа, шум ветра в ушах, когда я снова и снова взмывала в небо, чтобы распахнуть над полем битвы магический купол феникса и позволить драконам рвать тварей в истинном облике и в полную силу, а магам — использовать магию.
Перед глазами проносятся тысячи безжизненных тел, крылоборцев и просто невинных людей, за которых они отдавали жизни, спасая. Всё могло закончиться намного быстрее, если бы не пробуждение древнего зла, за которым стоял он.
Лучший друг и крылоборец. Свой.
Случившееся просто не укладывается в голове и сродни ужасному сну. Я не понимаю!
Крылоборец и хозяин змея, которому подчиняются гарпии.
Юэн и сумасшедший монстр, что напал на меня.
Всё это — один человек?! Я просто обязана спросить, чтобы понять для себя:
— Почему?
В ответ — молчание. Секунда, три, пять. И, когда я уже думаю, что не дождусь объяснения, раздаётся голос Юэна, надтреснутый и глухой:
— Девчонки так падки на силу. Тебе ли не знать, а, Ханни? — рот Юэна растягивается в кривой ухмылке, обнажая неровные заострённые клыки.
— О чём ты? — непонимающе морщу лоб, всматриваясь в того, кого считала другом.
— Решила дурочку включить? — глумится Юэн. — Ну-ну.
— Проклятье! — топаю каблуком. — Хватит уже говорить загадками!
Одно за другим, подбираю заклинания, пытаясь освободиться от верёвки на руках. Ничего не работает.
— Не трудись, — хмыкает насмешливо. — Она особым образом зачарована.
— Сама разберусь! — пыхчу сердито и пробую снова, и снова, и снова.
— Скажи. Ты и правда ничего не замечала?
— Чего именно? — продолжаю терзать свои стянутые запястья.
— Это ведь всё ради тебя.
Замираю. Поднимаю на него непонимающий взгляд. Юэн принимается расхаживать по периметру пещеры. Его высокий худой силуэт отчего-то напоминает мне растрёпанного ворона. Дроу вроде бы расслаблен, но в то же время очевидно преграждет мне путь к выходу:
— Помнишь, я нашёл тебя тогда среди камней? Ты ревела из-за одного козлодракона? Такая нежная, беззащитная, хрупкая. Он решил с чего-то, что ты принадлежишь ему! С чего-то вздумал указывать! Я так хотел тебя защитить! — с опаской вижу, как кулаки Юэна нервно сжимаются, как дрожат его худые предплечья и горят тёмным гневом глаза. — Как же у меня всё внутри закипело, ты бы знала! Но я не мог. Он дракон, а я… никто. Надо было с этим что-то делать. Как-то исправлять.
Выбившись из сил, оставляю свои запястья в покое. Смотрю на друга и поверить не могу, что та случайная встреча среди камней, которую я толком даже не запомнила, изменила всё . Стала тем самым взмахом крыла бабочки, повлёкшим ураган уже в другом месте и в другое время.
— И как? Исправил? — спрашиваю с горечью, вспоминая все ужасы, через которые мы все прошли. — Оно того стоило?
— Да. Только я ещё не закончил.
Глаза Дроу лихорадочно горят.
— Ты сумасшедший! — потрясённо качаю головой.
— Да брось! — в пару больших шагов он оказывается рядом, сжимает мои плечи, склоняется к лицу, обдавая кисло-сладким запахом лимонных леденцов и пота. — Скажи, что тебя никогда не возмущало то, что нами правят драконы? Устанавливают свои порядки, законы, отбирают наших женщин? Встают на пути снова и снова! Влезают, не спрашивая! Настало время всё изменить!
Его горячий сбивчивый шёпот откровенно пугает. Это ничуть не смешно уже! Юэн не замолкает. Его движения резкие. Кончики пальцев подрагивают. Он то и дело оглядывается назад, туда, где нарастает скрежещущий визг гарпий.
Кажется, я начинаю ощущать их тяжёлое присутствие, магия внутри тухнет. Хочется выбраться отсюда на свежий воздух, взмыть в небо, вдохнуть полной грудью. Внутри растёт острое желание защитить…
— Постой, — прижимаю связанные запястья к груди, — выходит, всё это ты провернул в одиночку? Но как?
— А зачем мне кто-то ещё? Достаточно целой армии гарпий и Дхарраса. А если ты про него, то да, будь наш тупоголовый блондинчик не таким болтливым, всё было б куда сложнее, — хмыкает Юэн. — Но Эйзек так прётся от чувства собственной важности, когда тайком вещает про запретные техники, ха-ха, ты бы его видела!
— Ясно, — досадливо качаю головой.
Снова прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи. К писклявому скрежету добавляются хлопки кожистых крыльев. Сколько же там гарпий? Надо что-то делать.
— Постой, — подхожу к Юэну. — А то нападение гарпий, на первой тренировке, тоже… твоих рук дело?
— Нет! — раздражённо рявкает Юэн. — То есть, не совсем. Это вышло случайно. Тогда я только начал практиковаться, всего не умел. Так что прости.
Прости?!
Он серьёзно? Я чуть тогда не погибла! Если б не Нортан… При воспоминании о драконе внутри словно тёплый огонёк загорается.
Досадую мысленно на путаные объяснения Юэна о ненависти к драконам, в которые он каким-то образом приплёл и меня. Если всё то, что он сказал, правда, то его поступку нет оправдания. Но сейчас нужно что-то делать, хоть как-то попытаться исправить всё, что он натворил. И я обязана помочь, хотя бы в память о нашей дружбе:
— Юэн, взгляни на меня! — подхожу к нему вплотную, смотрю в его глаза открыто и прямо. — Освободи меня и сдайся! Довольно крови! Война закончилась. Всё! Ты же сам понимаешь — даже змею не победить нас! Сейчас, когда есть я…
Внезапно осекаюсь, увидев на глубине глаз Юэна нечто ужасное, то, что заставляет содрогнуться.
— В том-то и дело, Ханни, — усмехается он. — Что тебя больше нет. Все эти месяцы, пока вы торжествовали победу, мы собирались с силами. Тысячи гарпий призваны из Хорроса. Ловушка сломана. Змей жаждет крови. Твоим друзьям его не остановить. Никому его не остановить. Без феникса они ничто!
Сама не замечаю, как начинаю отступать назад. Пячусь до тех пор, пока не упираюсь спиной в холодную каменную стену.
В руках Юэна сверкает металлический ошейник с нанесёнными на него магическими символами. При виде него мои глаза в ужасе расширяются, потому что я мигом узнаю, что это — запрещённый артефакт, принудительно вытягивающий силу, а вместе с ней и жизненную энергию.
В давние времена он надевался на особо опасных преступников, поглощал их магию, чтобы в дальнейшем она послужила для подзарядки других артефактов. К счастью, с тех пор придумали более гуманные способы, а от этого отказались. Только не тот, кто стоит сейчас передо мной.
Не верю, что Юэн сделает это. Пытаюсь метнуться в сторону.
Бряц! Тугой металл щёлкает, стискивая горло и нестерпимо жжёт, тут же начиная тянуть из меня силу и жизнь.
Падаю на колени, больно ударяясь ими о твёрдый камень, затем валюсь на бок. Висок царапается о мелкие колючие камешки на холодном полу.
— Ааа! — подгибаю ноги к груди, а лоб прижимаю к сырому полу.
Юэн небрежно касается меня мыском ботинка, а потом сверху раздаётся его отстранённый голос:
— Я ведь хотел, чтобы ты была рядом, со мной. Как человек. Представь же моё разочарование от того, что ты всё испортила, грёбанный ты феникс, — из-за дикой боли во всём теле почти не чувствую пинок в живот, — а теперь сдохни и не путайся под ногами.
Слышу как удаляются его шаги, как возобновляется потрескивание магической завесы. И остаюсь наедине с тишиной и раздирающей болью. Жизнь утекает из меня с каждой секундой. Я ничего не исправила, только сделала хуже — мелькает горькая мысль, а потом всё меркнет.
Первыми возвращаются ощущения. Тепло, мягкое струящееся покалывание в межбровье и золотистый свет, который проникает даже сквозь сомкнутые веки. А ещё запах морозной свежести и вкусного мужского одеколона, на уровне подсознания навевающий мысли о безопасности и уюте.
— Ханни, детка, — будто сквозь вату слышу глухой голос. — Проклятье, нельзя было глаз с тебя спускать! Все расслабились, безмозглые бестолочи, я в том числе.
В горле першит, кожу на шее печёт и щиплет. Затылок упирается во что-то твёрдое, плечам и спине уютно и мягко.
Память возвращается очень медленно. Разрозненные картинки скрепляются в более-менее последовательный сюжет. Резко открываю глаза, тут же щурюсь от яркого золотого свечения, закрываю их, затем повторяю попытку, на этот раз более осторожно.
Проморгавшись, фокусируюсь на железном ошейнике с символами, который завис прямо у меня над головой. При виде него по телу проходит паническая дрожь. От ошейника тянется искрящаяся золотая нить прямо ко мне, вливается в область межбровья, как раз туда, где расположен мой символ. С каждым мгновением мне становится лучше, смертельная слабость и холод отступают.
Забранная артефактом сила возвращается ко мне.
Следующее осознание — я устроена на чьих-то руках. Поворачиваю голову, пытаясь разглядеть:
— Лежи спокойно! — раздаётся тихий властный голос и моей щеки касается чужая рука.
Чей-то большой палец мягко очерчивает мою скулу. Я всё-таки изворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это. Золотистая нить, идущая от артефакта, разрывается. В шее тут же отдаётся болью, морщусь.
— Несносная девчонка, я ведь сказал тебе лежать спокойно!
— Нортан! — губы сами собой растягиваются в глупой улыбке.
Лицо дракона напряжено, в голубых глазах беспокойство и страх. Он сидит, привалившись спиной к стене, я лежу у него на коленях, затылок покоится на сгибе локтя дракона.
Вокруг всё та же пещера и даже магическая завеса на месте.
— Ждала кого-то другого? — тихо смеётся Нортан.
Ему весело! Невероятно просто! Ворочаюсь, приподнимаюсь на локтях. Глаза оказываются на уровне его губ, сомкнутых в жёсткую складку. Подбородок и скулы покрыты серой щетиной.
— Что в словах «лежи спокойно» вам не понятно, мисс Бонс? — Обертон переходит на официальный тон.
А у меня в голове неясный туман, мысли путаются, иначе как ещё объяснить то, что я вдруг поддаюсь порыву, поднимаю руку и касаюсь пальчиками его щеки. Как я и думала, колючей наощупь. Раздаётся тихий вздох, после чего дракон перехватывает моё запястье, разворачивает его и целует в ладонь.
— Я думала, что умерла, — проговариваю тихо и невпопад, наслаждаясь его прикосновением.
Нортан тяжело вздыхает. Отпускает мою ладонь, проводит рукой по моим волосам, приглаживая их, мягко надавливает. Я подаюсь вперёд, Нортан наклоняется. Наши головы соприкасаются лбами.
— Думал, с ума сойду, когда ты пропала.
Тянусь к нему первая губами. Дракон тут же отвечает на поцелуй, перехватывая инициативу. Его губы ласкают мои осторожно, неторопливо, почти невесомо, будто это наш первый поцелуй.
Зажмуриваюсь, впитывая его исцеляющую близость, такую манящую, несмотря ни на что. Есть только здесь и сейчас, и так не хочется думать о прошлом!
О его предательстве. О моём недоверии. О нашем отвратительном разрыве. О трагедии, которая была после. Гоню из головы ранящие воспоминания.
Потом… пусть это всё будет потом, а сейчас хочется, чтобы этот миг не заканчивался.
Смелею, слегка прикусываю его нижнюю губу. Нортан сжимает мою талию обеими ладонями, почти смыкая пальцы. Отстраняется первым:
— Перестань, — глухо рычит мне в губы. — Не время и не место сейчас.
Он прав. Вместо ответа киваю. И всё-таки становится немного стыдно от того, как откровенно ластилась к, пусть и жениху, но всё-таки бывшему. Наверное, это последствия путаницы сознания или удара головой, не иначе.
Отталкиваюсь от широких и твёрдых плечей дракона и пытаюсь встать.
— Я ещё не закончил с тобой! — он показывает подбородком в сторону артефакта, лежащего рядом на каменном полу.
А мне даже смотреть на этот ошейник жутко, не то, что снова взаимодействовать с ним, так или иначе, к тому же мне значительно лучше. Просто немножко шумит в ушах. Это пройдёт.
— Я в порядке! — приподнимаюсь на локтях и встаю.
— Уверена? — Нортан не спешит убрать свои руки с моей талии, помогает подняться, и, только убедившись, что я твёрдо стою на ногах, нехотя разжимает ладони.
Отталкивается рукой от пола и тоже встаёт.
Поворачиваюсь к нему, обхватываю себя за плечи. В воздухе повисает чувство неловкости. Он ведь даже не спросил о том, как я здесь очутилась и о нападавшем. Знает и так? Или не знает? А если не знает, то должна ли я сказать? Выдать Юэна…
И что с гарпиями и змеем? Юэн и правда освободил его? Или блефовал?
Снаружи подозрительно тихо. Присмотревшись, замечаю красные нити и понимаю, что на этот раз на проходе висит не только зрительная, но и шумовая завеса.
В этом разгадка тишины. А что там творится на самом деле?
Как ни крути, пора возвращаться в суровый взрослый мир.
Делаю над собой усилие, чтобы перебороть смущение и неловкость и снова смотрю на дракона:
— Что я пропустила?