5. Эффект бабочки
Ханни.
Всё мешается в один сплошной неразборчивый ком.
Настоящее, в котором Нортан — злейший враг, который — я знаю — испоганит мне жизнь.
Прошлое, где ОН любимый мужчина, первый, единственный, самый близкий. А как известно, ножи в спину от близких — самые болезненные.
Перестаю сопротивляться. Закрываю глаза. Усилием воли отключаю чувства. Игнорирую откровенные касания моего живота, груди и собственную реакцию тела на него.
Будто со стороны слышу свой ровный голос:
— Всё так плохо, господин Обертон? Раз приходится брать девушек силой?
В тот же миг в груди становится свободнее. Прохладный воздух кабинета холодит живот, обнажённый под расстёгнутыми нижними пуговицами блузки. Меня больше не держат. Слышу чёткие удаляющиеся шаги.
Обессиленно прислоняюсь щекой к двери. Перевожу дыхание, и только потом с ужасом понимаю…
— Не обольщайтесь, мисс Бонс! — раздаётся насмешливый голос дракона, затем скрип кожаного кресла. — Кому вы сдались, я вас умоляю!
Судорожно ощупываю себя. Гарпии! Вот, что это было! Он забрал документы!
Проклятье!
Раздражённо стягиваю к центру края блузки. Оборачиваюсь к нему. Смотрю обвиняюще и зло на развалившегося в кресле дракона.
Щёлкает задвигаемый ящик стола. Проворачивается ключ, который Нортан прямо у меня на глазах демонстративно отправляет во внутренний карман. Пододвигает к себе пачку пергамента, вероятно, оставленную ректором.
— Закрой дверь с той стороны, — цедит с невозмутимым лицом.
Бездна!
— Зачем вы это делаете? — дрожащими пальцами привожу в порядок блузку. — Отдайте мне личное дело! Или вам нравится издеваться надо мной?
Он больше не обращает на меня внимания. Что-то старательно пишет. Замирает на мгновение. Поднимает глаза:
— Ошибочно полагать, — чеканит сухо, переходя на официальный тон, — что мир вращается вокруг вас одной, мисс Бонс. Лично мне на вас глубоко наплевать. Но, как я уже сказал, вы в моих списках. Ваши данные УЖЕ внесены в кадровый резерв корпорации, проведены через бухгалтерию для выплаты стипендии. Утверждена отчётность. Сделана работа! Это всё не шутки, ясно вам? Сегодня хочу, завтра не хочу!
Он явно издевается, передразнивая мой тоненький голос, после чего опять переходит на угрожающе-низкий:
— Мы в академии, а не в детском саду! Взрослые люди обязаны отвечать за свои слова, и вам придётся усвоить это, хотите вы того или нет, — делает паузу, затем продолжает уже более спокойно. — Вы пропустили собрание вашего направления. Настоятельно рекомендую вам впредь относиться к учёбе ответственнее. Если не хотите остаться без стипендии. А сейчас свободны.
— Но я…
— Я сказал ВОН! — рычит, глядя на меня исподлобья. — На сегодня тебя достаточно!
Его неприкрытая агрессия вгоняет в ступор и страх.
Вжимаюсь лопатками в твёрдое дерево. Судорожно нащупываю ручку за спиной и выхожу. В коридоре едва не сталкиваюсь с миссис Тауф. Поворачиваю в другую сторону. Бреду, не разбирая дороги. Ноги сами несут меня вниз по лестнице, на выход мимо улыбающихся адептов.
Все вокруг такие радостные! Хохочут! Захлёбываясь, делятся впечатлениями о прошедших собраниях. А вот и группа в чёрных кожаных штанах и полном обмундировании крылоборцев. Смотрю на них с завистью и ускоряю шаг.
— О, букашка! — усмехается Эйзек Минч под дружный гогот своих дружков. — Что с лицом? Отжаться не получилось? Или присесть?
Слёзы копятся в глазах, в носу щиплет. Молча иду прочь.
Темнеет. На тренировочной площадке никого, и это радует. Карабкаюсь по громоздким валунам. Прячусь среди них. Прислоняюсь спиной к холодному камню. Закрываю лицо ладонями.
Столько всего навалилось в последние дни. Предательство, потери, собственная смерть, перерождение, новая жизнь, но опять старый путь, с которого не получается сойти, как ни стараюсь. Какой-то проклятый замкнутый круг!
Не знаю, сколько времени проходит. Вокруг становится темно, а мне зябко. Наверное, ужин уже начался. Вот только есть совсем не хочется.
Касаюсь шеи, тяну из-под воротника тонкую цепочку, нагретую теплом тела. Подношу к губам запретный кулон.
Позади раздаётся шорох. Вытираю щёки и нос, оборачиваюсь и прислушиваюсь.
— Кто здесь?
— Вот ты где! — с глухим стуком Юэн спрыгивает с камня и опускается на корточки рядом со мной, заглядывает мне в лицо. — Тебя не было на ужине. Агнес тебя везде ищет! Она сейчас пошла в столовую взять тебе что-то, хотя бы хлеба. Ты что? Плачешь?
Судорожно вытираю насухо щёки и глаза. Молчу.
— Что случилось? — допытывается Юэн. — Погоди. Это всё из-за Обертона? Он не отдал тебе документы, да?
Качаю головой.
— Вот же тварь! — рычит Юэн. — Сказал, почему?
Чужое сочувствие только сильнее разжигает внутри жалость к себе, и меня накрывает по новой.
— Сказал, — всхлипываю, — что меня уже оформили в его долбанной бухгалтерии и в кадрах, — икаю, — что сделана работа, и что мы не в детском саду, хочу и не хочу.
— Кабздец какой-то, — Юэн хватается руками за тёмные, до плеч, волосы. — А то, что люди могут менять решения — нет, не слышал?
Пожимаю плечами. А что тут скажешь? Подтягиваю к груди коленки, кладу на них согнутые в локтях руки и упираюсь в них лбом.
— Я просто в ахрене! С чего, вообще, он решил, что ты его рабыня? — чем больше я сникаю, тем сильнее заводится Юэн. — Проклятый ящер, чтоб его гарпии драли! Грёбанные чешуйчатые все одинаковые! Мнят себя властителями мира! Думают, им всё позволено! Как же бесит, что нет того, кто надрал бы им задницы! На каждую силу должна быть другая сила! Почему здесь не так?!
Он зло пинает какой-то камешек, который отлетает в сторону и ударяется о валун.
Слёз уже не осталось, поэтому я просто согласно шмягаю, убирая из носа сырость. Юэн со вздохом опускается рядом. Прислоняется спиной к валуну, вытягивает вперёд ногу, другую сгибает в колене и опирается на неё рукой.
— Эй, не реви, иди сюда, — он притягивает меня к себе на худую грудь. Шумно втягивает воздух. — Ну, вот, от тебя пахнет булочками с корицей, опять хочется жрать.
— А от тебя лимонными леденцами.
— Хаах, — он чем-то шелестит в кармане, — хочешь? Мама опять прислала пачку.
— Спасибо! Она у тебя чудесная, — распечатываю шуршащий синий фантик и отправляю в рот кисло-сладкую конфетку. Перекатываю её по языку.
— Твоя старушка как?
— Эй! Мама вовсе не старушка! — чувствительно пихаю Юэна под бок локтем. — А женщина в самом расцвете сил!
Задумываюсь на миг: которую я попрошу пройти полное обследование у целителя уже сейчас! Не дожидаясь, пока грянет гром! Вот только хороший целитель стоит денег, причём немаленьких!
В памяти тут же всплывают слова Нортана про стипендию, без которой я останусь, если продолжу в том же духе. На крылоборстве платят меньше, да и тех денег мне, похоже, не видать, ведь мастер Киртис ясно дал понять, что без личного дела не оформит меня к себе.
Замкнутый круг какой-то, и выход из него, похоже, только один.
— Неужели, всё-таки придётся побитой псиной плестись на артефакторику? — размышляю вслух и от одной только мысли об этом становится тошно.
— Ещё чего! — фыркает Юэн и встаёт. — Что-нибудь придумаем. А сейчас пошли. Хватит сидеть на холодном. Агнес, поди, вся испсиховалась.
Агнес вот уже десять минут нарезает круги вокруг меня в нашей спальне. Вообще, спальни рассчитаны на троих, но нам повезло, одна кровать у нас пустует.
Красное лицо Агнес и её сжатые кулачки красноречивее любых слов. Впрочем, и на них она не скупится:
— Это, вообще, законно? — потрясает кулаками в воздухе. — Ты ведь живой человек, а не его собственность! Ты не собака или лошадь, которых можно держать на привязи! Нет, я просто поражаюсь!
Сидя на кровати, откусываю печёный пирожок с картошкой, который Агнес тайком стащила для меня с ужина. Забавно выглядит со стороны наше с Нортаном взаимодействие в этой жизни. Хозяин и рабыня. Хозяин и лошадь. Хозяин и собака. Просто блеск! Прогресс налицо, так сказать.
— Агнес, не мельтеши. Присядь, — хлопаю по кровати рядом с собой, пережёвывая рассыпчатые крупинки картошки с укропом. — Конечно, мне не хотелось бы идти к Обертону уже даже из принципа. Так что надеюсь, я что-нибудь придумаю, а если нет…
— А знаешь, — она резко падает на колени, наклоняется, затем достаёт из-под кровати свою сумки и принимается в ней рыться, — я уже придумала! Вот, держи!
Мне на колени падает пергаментный свёрток. Недоумённо смотрю на Агнес.
Запихиваю в рот остатки пирожка, отряхиваю ладони от крошек и разворачиваю пергамент. Внутри чёрная форма крылоборца.
— Примерь! — Агнес вытирает лоб тыльной стороной ладони, смахивая в сторону пружинку светлых волос. — Но я думаю, тебе подойдёт. Разве что в груди будет туговато! У меня-то не тройка!
Пропускаю мимо ушей плохо скрытую зависть, звучащую в последней реплике.
— Это твоя форма, — смотрю на свёрток, на Агнес, снова на свёрток.
— Это ТВОЯ форма, Ханни. А я завтра с утра схожу к завхозу и скажу, что потеряла свою. Скажу, она упала с острова вниз. Ветер унёс. И он выдаст мне новую.
— Тебе выпишут штраф!
— Я тебя умоляю! — отмахивается Агнес. — Ну, будут они удерживать что-то из стипендии в течение года! Невелика потеря! Я всё равно собиралась устраиваться на подработку в Шарден. Прорвёмся! Главное, что ты не пропустишь тренировки. А с бумажками позже разберёшься. По-хорошему, тебе бы пойти к ректору и всё ему рассказать. Другого пути я не вижу.
Агнес, наконец-то, плюхается на кровать рядом со мной. Раздаётся жалобный скрип.
— Я… не знаю, что и сказать, — шепчу ошарашенно, затем порывисто обнимаю подругу. — Спасибо тебе!
Мастер Киртис никак не комментирует моё появление на тренировке в форме крылоборца, которую мне не выдавали. Уже за одно это я ему благодарна.
Мы стоим, выстроившись ровной шеренгой вдоль края тренировочной площадки.
Агнес незаметно находит мою руку. Сжимаю её пальцы в ответ.
После краткой вступительной речи мастер Киртис даёт первое задание:
— Пять кругов лёгким бегом! Я сказал бегом, Корнелли! А не шагом! Мисс Бонс, подойдите ко мне.
Отстаю от всех и с обречённым видом иду к мастеру Киртису.
— Откуда форма? — интересуется он, строго сдвинув брови.
— Нашла случайно за камнями, — озвучиваю версию, которую придумали мы с Агнес.
Мастер Киртис смотрит на меня, на бегущих по кругу адептов, снова на меня:
— Друзья позаботились? Ладно. Что с личным делом? Вы забрали его у Обертона?
С полным скорби взглядом мотаю головой и кратко рассказываю, что Нортан отказался мне его отдавать. Без подробностей. Кажется, я слышу, как наставник сжимает челюсти:
— Ясно, — цедит сквозь зубы. — Что ж, мисс Бонс, считайте, что я оценил ваши находчивость и стремление заниматься. Хотя и уверен, что вы зря тратите время. Тем не менее, раз уж вы здесь, работайте. Себя вы можете обманывать, но цифры не обманешь. Аттестация покажет, кто чего стоит. И отсеет слабаков. Имейте в виду, поблажек не будет.
— Они мне не нужны! Благодарю, мастер Киртис! — складываю ладони в молящем жесте и уже делаю шаг назад, но останавливаюсь. — Мастер Киртис?
— Да, мисс Бонс?
— А что с моим личным делом?
— Я сам займусь этим вопросом. Работайте, мисс Бонс.
Фух! Будто крылья вырастают за спиной! На радостях спешу к остальным. Вот только радоваться мне предстоит недолго.
Я несколько дней не вижу Нортана. Судя по слухам, он покинул академию. Навсегда? Пищит в голове слабый голосок надежды. Увы, нет. Но дела корпорации требуют постоянного внимания, и регулярные отлучки её учредителя неизбежны, уж я это знаю. И это не может не радовать.
Остаток недели проходит относительно спокойно, если не считать бесконечных издёвок Эйзека Минча и кучки его подпевал. Вот и сейчас склока возникла на ровном месте, потому что при делении на команды Агнес назвала меня, выбрав в команду красных, где уже был Минч.
— Я против! — презрительно кривится Эйзек. — Мы проиграем из-за этой курицы! Она ни бегать, ни летать не умеет!
— Ты не знаешь ещё, что за задание! — Агнес скрещивает руки на груди. — Может, Ханни принесёт нам победу?
— Ха! Ты бредишь, Леро! Да скорее феникс родится!
Обидное сравнение. Фениксы не рождались вот уже сотню лет. Последний из них совсем недавно умер от старости.
Поднимаю глаза и тревожно всматриваюсь в лазурное послеобеденное небо. Нам просто сказочно повезло, что гарпии больше не охотятся стаями. Что война с ними закончена и что мы живём в мирное время. Иначе бы — без шансов.
Самое обидное, что Эйзек прав. Я слабее всех, несмотря на свои старания. Но разве это повод постоянно нападать?
— Заткнись, Минч, — выплёвывает Юэн, глядя на Эйзека с неприкрытой ненавистью. — Хватит уже позориться! Цепляешься к девчонкам, как склочная баба!
— Кто-то что-то сказал? — тянет Эйзек с издёвкой. — Мне прицепиться к тебеее?
— Попробуй, — скалится Юэн, разминая плечи.
Они с Эйзеком начинают сходиться, как нахохлившиеся петухи. Вот только драки нам не хватало!
— Юэн, не надо, — пытаюсь остановить друга, но меня опережает подоспевший мастер Киртис.
— Двести отжиманий каждому, — проговаривает невозмутимо, скрестив руки на груди. — Рискнёте ещё раз устроить у меня на занятии срач — останетесь без Шардена до конца семестра. А если и это вас не угомонит, то вылетите на хрен отсюда! Я никого не держу! А вот лорд Обертон с радостью примет всех желающих! Будете растить задницу, сидя на стульчике и наглаживая волшебные коробочки! Хотите? Легко устрою! Я понятно объяснил? Кстати, касается всех!
Оу, оу, оу! Да у них с Нортаном, похоже, взаимная «любовь»? Раньше я этого как-то не замечала. Впрочем, я вообще мало что замечала, кроме самого Обертона, будь он неладен. Не замечала и не хотела замечать.
А вот сейчас всё иначе. И вместо тёплой ванны у меня холодный душ.
Мастер Киртис строго смотрит на притихших нас. Оставаться без Шардена не хочется никому. Не говоря уже о том, чтобы вылететь с направления.
— Хотите драться — ждите спарринги, — рявкает наставник. — А сегодня у нас полёты! Это всем ясно? Не слышу!
— Даа, — по нашим рядам прокатывается нестройный гул голосов.
— Наконец-то, — цедит Эйзек.
— К вам это не относится, мистер Минч, — проговаривает наставник обманчиво-сладко. — В вашем с мистером Дроу меню отжимания. Приступайте.
Он показывает подбородком на тренировочную площадку с прорезиненным покрытием и уличными тренажёрами. Мне жаль Юэна, а вот блондинистого сноба — нет. И я рада, что Минча не будет рядом во время моего первого полёта.
Выстраиваемся вдоль обрыва, поделенные на две команды, в зависимости от того, какого цвета лента повязана на плече, синяя или красная. У меня красная.
— Проверить, затянуты ли ремни, — мастер Киртис дёргает боевую портупею у себя на груди. — Убедиться в заряде артефакта. Активировать крылья только тогда, когда уверенно стоите! Ночью разбужу — обязаны знать эту последовательность как раз, два, три! Это важно! Особенно третий шаг! Не в полёте! Не в прыжке! Оставьте этот опасный для жизни выпендрёж опытным крылоборцам! Вам я его запрещаю! Всем! Надеюсь, понятно?
— Даа, — отвечаем снова.
— Чтобы открыть крылья, — мастер Киртис касается круглой выпуклой металлической конструкции у себя на груди серого цвета и размером с окружность стакана, — накрываем артефакт центром ладони и отчётливо произносим «крылос»!
В следующий миг у него за спиной, словно по щелчку, вырастают огромные чёрные крылья.
По нашим рядам проносится вздох восхищения.
— Пробуем, — разрешает мастер Киртис.
Почти ни у кого не получается с первого раза. «Крылос» — раздаётся со всех сторон то просяще, то зло.
— Крылос, — произношу и я, не особо на что-то рассчитывая, но в следующую же секунду у меня, одновременно с ещё тремя адептами, раскрываются крылья. — Ой!
— Почувствуйте их, — в лице мастера Киртиса удовлетворение и гордость за нас. — Попрыгайте вверх-вниз, научитесь управлять. Кто уверен в своих силах, прошу, — он поворачивает голову в сторону обрыва, — в свободный полёт. Каждая команда облетает свой колышек и возвращается обратно. Внимание! Задание НЕ на время! Сегодня нет.
Всматриваюсь вдаль и вижу метрах в ста от нашего острова два парящих колышка. Интересно, это иллюзия или они настоящие?
Приближаюсь к обрыву. Мыски чёрных ботинок нависают над пустотой. Несколько разноцветных камешков турмалина падают вниз. Земля внизу едва видна. Извилистые голубые змейки рек. Жёлтые и зелёные квадраты полей.
Один шаг до вечности — проносится в голове. Справа от меня два парня. Слева Агнес. Никто не решается шагнуть первым. А я так устала быть во всём последней! И так поверила в себя! Как же пьянит это ощущение собственной уникальности! Как хочется продлить его любой ценой!
И я спешу. Первая делаю глубокий вдох, затем шаг в пустоту.