Глава 3

Филипп вышел из спальни. – Ну как, шеф, хороша телочка? Я бы с ней пососался. – Судя по голосу, мошонка Толика перестала болеть. – Может, позже, когда надоест, – ответил Благополучный. – Уходим. Паркет застонал под тяжелыми шагами, хлопнула входная дверь. Наверное, надо было встать и запереть, но Вита не могла заставить себя пошевелиться. Тем более замки не помешали Благополучному и его людям войти в квартиру. Дом оказался не крепостью, стоило волку дунуть, как кирпичи и дерево разлетелись на куски. Лишь когда комнату наполнили серые предрассветные сумерки, Вита нашла в себе силы подняться с кровати. Подобрала с пола халат, накинула, вышла в коридор, полный враждебных теней. На бедрах трескалась засохшая кровь, между ног саднило. Она хотела принять душ, смыть кровь, пот и сперму, но вместо ванной побрела в кухню. На столе так и стояла кружка с остывшим чаем. Глаза и щеки снова обожгли слезы, чувствовала себя Вита как Розмари из старого фильма Полански. Этой ночью ею тоже владел дьявол. Когда оцепенение спало, Вита заметалась по квартире. В голове билась одна мысль: «Бежать!» Она беспорядочно закидывала вещи в чемодан, просматривала приложения в поисках билетов куда-нибудь подальше от столицы. Ближе к обеду медитировала над мобильником, раздумывая: позвонить Глебу и рассказать о том, что произошло, или нет. Благополучный не угрожал найти ее и убить, но этого и не требовалось. Ее воображение все сделало само, а фотографии и газетные вырезки на стене кабинета послужили красноречивым напоминанием о том, что, если она не явится на назначенную встречу, следующий роскошный торговый центр возведут на ее костях. И все это время она гнала прочь осознание того, что дала себя отыметь, как последняя шалава. Стоило вспомнить, как в тело проникал член Филиппа, как живот скручивало судорогой, а виски начинало ломить от боли. На то, чтобы взять себя в руки, уходили бесконечно долгие минуты. Минуты складывались в часы, а Вита так и не решила, что делать. В какой-то момент, когда она то ли беспорядочно швыряла одежду в чемодан, то ли вынимала обратно, взгляд зацепился за простыни с кровавыми пятнами. Вита безвольно опустилась на край кровати, положила руки на живот, осознание того, что бежать некуда и не у кого просить помощи, накрыло ледяной волной. Страх вытеснил все эмоции, выстудив изнутри, паника сменилась спокойствием беспросветного отчаяния. Когда до назначенного времени оставалось меньше трех часов, из которых час сожрала бы дорога, Вита начала собираться. Минут двадцать рассматривала кружевные трусики, она даже дома не ходила в неглиже, о том, чтобы выйти на улицу без белья, боялась и подумать. И вновь что-то сломалось в ней, когда, отложив трусики, Вита принялась натягивать чулки с широкими резинками. Затем выцепила из недр шкафа обтягивающее черное платье с пайетками. Его заставила купить Тоня года три назад, тогда подруга еще не оставила попыток привить Вите любовь к клубам и барам, чтобы найти парня если и не на долгую и счастливую жизнь, то на одну ночь. Хорошо хоть стояла прохладная погода, и легкий плащ должен был скрыть от окружающих постыдный секрет. И все равно на улице и в транспорте Вита чувствовала себя голой. Ей казалось, ни для кого не тайна, что на ней нет трусиков. Прохладный воздух поглаживал кожу между ног, заставляя щеки покрываться румянцем. Небо, перламутровое, как бабушкин сервиз, нависало над столицей. До Москвы-Сити Вита доехала на метро, с трудом выбралась из толпы туристов, снимавших на мобильные небоскребы, объятые солнечными лучами. Она чувствовала себя неуютно на этом островке, где недвижимость стоила сотни миллионов рублей, а из простых машин проезжали только такси. Царство гиалуроновых губ, силиконовых грудей и костюмов от «Тома Форда» Вите, провинциальной серой мышке, казалось враждебным. Но сегодня дело было не только в атмосфере, окружавшей высотки. Дискомфорт вызывало и чувство собственной обнаженности. Ей казалось, что все встречные знают: у нее отобрали невинность вместе с гордостью, оставив стыд и слезы. Мельком взглянув на экран мобильного, Вита стремительным шагом пошла к небоскребам, до назначенной встречи оставалось десять минут, а предстояло еще найти нужное здание. Окна сверкали в лучах вечернего солнца, по верхним этажам ползла реклама. Не придумав, как обойти «Афимолл», Вита пересекла торговый центр насквозь и попала ко входу в нужный небоскреб. Она спешила, сердце билось в груди, как у загнанного кролика, пальцы заледенели, как и ноги в легких не по сезону туфлях на высоких каблуках, таких же непривычных, как и платье. В просторном холле, залитом золотистым светом, Вита растерялась. На визитке, которую ей оставил Филипп, значился адрес и название фирмы, никаких указаний, как миновать охрану рядом с турникетами, снабженными пропускными устройствами. Вита почти решилась подойти к посту, когда к ней приблизился вчерашний «интеллигент» из свиты Благополучного. Заныли ушибы, оставшиеся от удара о стену. Дыхание участилось, а беспокойство постепенно перерастало в страх. Вита замерла, не зная, как себя с ним вести, в конце концов, его босс трахал ее, пока подчиненные ждали в соседней комнате. – Привет, – улыбнулся «интеллигент». «Слава», – вспомнила Вита, но на приветствие не ответила. – Ну, идем, Нэнси Дрю. – Слава сделал приглашающий жест и окинул Виту оценивающим взглядом, отчего на коже словно остались отпечатки сальной пятерни. Он наверняка знал, что на ней нет белья, слышал вчера приказ Благополучного. Вита задышала чаще, почувствовала, как щеки заливает румянец. Слава понял, что она угадала его мысли, и нахально усмехнулся, ощупал взглядом ее грудь без тисков бюстгальтера. На подламывающихся ногах Вита подошла к турникету, в горле стоял ком, она задержала дыхание, стараясь унять зародившуюся тошноту. От одной мысли о том, что мужчина рядом ее вожделеет, хотелось кричать от ужаса. Она боялась подумать, что скоро останется с ним наедине в тесной кабинке. Миновав пост охраны, они подошли к лифтам. Слава рассматривал ее и продолжал улыбаться. Двери раскрылись бесшумно, выпустив клерков в деловых костюмах и до блеска начищенных оксфордах. Внутри Вита постаралась слиться с кабиной, но даже в сером плаще это получалось плохо. Двери бесшумно закрылись, оставив их наедине. – Хорошо, что ты пришла, если бы сбежала, было бы хуже. Не придумав, что ответить, Вита промолчала. Но Славе это болтать не мешало. – Шеф не любит, когда ему перечат, веди себя как вчера. Раздвигай ноги, если он скажет, и все будет хорошо. – Слава ухмыльнулся. – Ну, или не раздвигай, и, возможно, мне с парнями тоже что-нибудь перепадет. – С этими словами он провел пальцем по прядке волос, выбившейся из ее прически. Вита отшатнулась, отошла на пару шагов, но это не спасло от взгляда наглых голубых глаз. От быстрого подъема Виту замутило, уши заложило. От волнения она не заметила, на каком этаже открылись двери, ей хотелось быстрее покинуть кабину. – Направо. – Слава вышел из лифта первым. Вита оказалась в небольшом холле со стенами, отделанными темными зеркальными панелями. За черной стойкой со стилизованными готическими вензелями, сообщавшими посетителям, что они попали в офис ГК «Мульцибер», сидели две девушки, выглядевшие так, словно их лица подправили в фотошопе. Отличались друг от друга они цветом волос: одна брюнетка, вторая блондинка. На Виту они не взглянули. И Вита поспешила за Славой, удалявшимся по коридору, залитому приглушенным светом. За закрытыми черными дверьми с номерами кабинетов кипела работа. Звонили телефоны, велись разговоры, раздавался выверенный деловой смех. Коридор заканчивался просторной приемной. Посередине размещался дубовый массивный стол для референта и кожаные диваны для посетителей. Пахло кофе и коньяком. Все говорило о серьезных деньгах и статусе владельца компании. Из приемной вели две двери: одна – в переговорную, отделенную от помещения стеклянной стеной, вторая – в кабинет Благополучного. Дверь отворилась, из кабинета выскользнула платиновая блондинка с идеальной внешностью фотомодели. Безупречный макияж, маникюр, изумрудное платье-футляр, обтягивающее точеную фигуру. Вита в плаще и платье из массмаркета почувствовала себя нищенкой, заглянувшей на королевский бал. Сумочка, казавшаяся безумно дорогой. Купленная за тридцать тысяч «Фурла» не выдерживала сравнения с «Гермесом», небрежно брошенным на тумбу позади стола. Вита всегда была далека от моды и не понимала Тониной погони за брендами, но сейчас ей стало неловко за собственный вид. Слава перехватил дверь, прежде чем референт успела ему помешать, сладко улыбнулся девушке и жестом пригласил Виту войти в кабинет, напоминая сочащегося похотью дворецкого. После полумрака, царившего в приемной, свет, лившийся из окон в кабинете, ослеплял. Вите понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли. С двух сторон стены заменяли окна. Из них открывался потрясающий вид на столицу и реку. Кабинет был минималистично обставлен в стиле хай-тек. На стенах, обитых черной кожей ската, висели две картины с абстракциями. На стеклянном столе царил идеальный порядок, несколько тонких папок, писчий набор, ноутбук и чашка кофе. Филипп стоял у окна, разговаривая по мобильному. Стоило Вите войти, он коротко попрощался и оборвал связь. – Ты пришла. – А у меня был выбор? – Голос прозвучал безжизненно, словно и не ее собственный. За спиной тихо закрылась дверь, Слава скрылся, доставив добычу в лапы тигра. – Выбор есть всегда. Ты могла убежать, уехать. Сделать одну из глупостей, которые совершили бы сотни дур на твоем месте. Вита пожала плечами: что сделано, то сделано. Она здесь. – И что бы ты со мной сделал, если бы я сбежала? – Вита не видела смысла в уважительном вы, в конце концов, вчера Благополучный отнял у нее возможность быть собой и сломал защитный барьер, которым она отгораживалась от мира последние годы. Усмешка, скользнувшая по тонким губам Филиппа, сказала больше, чем слова. – Подойди. Вита пересекла кабинет, положила сумочку на кресло для посетителей, стоявшее перед столом, и шагнула к Филиппу, но не слишком близко. Встала так, чтобы он не смог до нее дотронуться. – Ближе, – сказал Филипп тихо. Вита сделала еще шаг. Филипп протянул ей телефон. На экране прокручивалось видео, звук стоял на минимуме, но, прежде чем поняла, на что смотрит, Вита услышала стоны и скрип. На записи Филипп занимался сексом. Его мускулистое тело ритмично двигалось, под смуглой кожей перекатывались канаты мышц. Вита не сразу поняла, что девушка на видео – она сама. С безвольно раскинутыми ногами и пальцами, судорожно вцепившимися в простыни. Руки задрожали, и Филипп поспешил забрать у нее телефон, пока она его не выронила. – Я не любитель домашнего порно, но мне показалась забавной идея ответить тебе взаимностью. Ты сливаешь в сеть видео про меня, а я… ну, ты поняла. Думаешь, твоим подписчикам понравится? Борец за добро и справедливость трахается с… как там ты меня называла? Архитектором Пандемониума? А что, красиво звучит, я оценил! Вита отпрянула от холодной ярости, сверкнувшей в глазах Филиппа. – Настолько, что решил не доверять разборки с мелкой прошмандовкой парням, а заняться тобой лично. Признаюсь честно, ты меня зацепила, давно никто не смел переходить мне дорогу, менты прикормлены, журнашлюшки под присмотром, но сейчас каждый может стать писакой, достаточно ноутбука и телефона. Филипп подошел вплотную к Вите, при безжалостном свете угасавшего дня он жадно рассматривал ее лицо, а она замерла, как зверек перед гипнотизирующим змеем. Боялась дышать и отвести взгляд от серых холодных глаз. – Я долго думал, что с тобой делать. Пока не решил, что вред, который нанесла моему имиджу, ты же и исправишь. Снимай плащ и садись!