Эпилог

Порывистый ветер швырнул в ветровое стекло горсть мокрого снега. Тучи клубились в небе. Вита повыше подняла ворот кашемирового пальто, хотя этого и не требовалось, в салоне автомобиля было тепло. – Тебе удобно? Вита внимательно посмотрела на Филиппа. Снова непривычная эмоция, изменившая его лицо – искреннее участие, забота, как о самом дорогом и важном человеке, забота о ней. Филипп дотронулся до ее щеки, провел кончиком пальца по шраму на верхней губе. – Да, – ответила Вита и отвернулась к окну. Мимо мчались фуры с номерами других регионов, дорогущие иномарки и желто-белые такси. Снегопад начался, неся с острыми каплями аварии и оборванные жизни. Говорить не хотелось, хотелось смотреть на снег и прятавшиеся за белыми хлопьями дома, выныривающие изредка в просветах заграждений. Почти два месяца в больнице казались вечностью, особенно когда Филиппа не было рядом, а он часто уходил и подолгу не возвращался, несмотря на рану и прописанный постельный режим. А когда возвращался, Вита видела на его одежде капельки крови, на манжетах, брюках, ботинках. Там, в огромном мире, происходило что-то страшное, но она никогда ни о чем не спрашивала. Видела по его глазам, что не ответит, не расскажет. Филипп садился рядом на кровать, расспрашивал, как прошел ее день. И внимательно слушал, какую книгу она читала, как долго спала, что ела. В нем что-то неуловимо изменилось, но Вита никак не могла понять, что именно. Изменилось и отношение окружающих к нему и к ней. Если раньше на него смотрели с уважением и страхом, то теперь с благоговением и ужасом. А о ней заботились, как об особе королевской крови. После нападения Славы в коридоре неизменно дежурили пять охранников, все вооруженные. – Когда поправишься, улетим отсюда на хрен, – выдохнул Филипп, – улажу кое-какие дела, прыгнем в самолет и рванем к океану. – Я никогда не видела океана. – Тебе там понравится. – Филипп неуверенно улыбнулся, поднес ее пальцы к губам и поцеловал. – От записи почти избавились, осталось еще несколько сайтов, но скоро и там все удалят. Комментарии тоже подтерли. Все это время в больнице Филипп не давал ей телефон, чтобы Вита снова не начала нервничать, начитавшись про себя гадостей. – Хорошо. – Ей уже было неважно, что там с видео. Значение имели только губы Филиппа, теплыми и нежными поцелуями покрывающие кончики ее пальцев. – Фи-и-ил. – Вита прижала пальцы к губам, боясь, что снова расплачется. Спальня утопала в цветах. Розы, лилии, ирисы, сирень, гвоздики, тюльпаны, орхидеи, пионы… – Я подумал, что никогда не дарил тебе цветы, но не знал, какие ты любишь, и купил разные. – Я не… – Вита судорожно вдохнула. – Мне ни разу не дарили цветы. – Значит, буду дарить каждый день, разные. – Филипп обнял Виту сзади и поцеловал в шею, вдохнув сладкий аромат ее кожи. Из ванной в мастер-спальне исчезли одноразовые пузырьки, на полках и в ящиках стояли средства для ухода, которые предпочитала Вита, духи, шампуни, маски. Никаких мини-баночек и индивидуальных упаковок. Из гардеробной исчезли все вещи, купленные для гостий на одну ночь. Ее одежда из старой квартиры висела выстиранная и выглаженная на плечиках, в ящиках лежало ее белье. Были и новые вещи с этикетками, но все ее размера, а в подборе чувствовалась рука Таи Внезапной. К легким летним вещам присоединились кардиганы, свитеры, брюки, пальто и даже бесстыдная в своей роскоши соболиная шуба. – На третьей полке домашняя одежда. – Филипп стушевался, он наблюдал за Витой, стоя у кровати, не сводя с нее выжидающего взгляда. Вита скинула пальто, повесила на вешалку, села в кресло, чтобы развязать шнурки на ботинках, и поняла, что боится согнуться и потревожить малыша. Филипп быстро пересек комнату, опустился перед ней на одно колено, приподнял ногу и развязал шнурок, стянув ботинок и носок. Затем снял второй, но задержал ее стопу в руках, будто старался согреть, затем наклонился и поцеловал. От прикосновения его губ по телу прошла дрожь. – Пожалуйста, не надо. Доктор сказал, что мне пока нельзя… Филипп не дал ей закончить: – Я не сделаю ничего, что может навредить тебе. Никогда. Вита внимательно посмотрела на него, в серых холодных глазах таял лед. – Просто позволь мне позаботиться о тебе. В кармане пальто Филиппа завибрировал мобильник, но он, не обращая на него внимания, поднялся и подал руку. Вита вложила свою ладонь в его и медленно встала. Телефон продолжал настойчиво вибрировать. – Наверное, что-то важное. – Для меня нет ничего, важнее тебя. Слишком пафосно, слишком вычурно, так не говорят в реальной жизни, так говорят герои мыльных опер и сладких грез, но почему-то в этот момент Вита поверила Филиппу. Внезапно она поняла, что стоит ей сейчас попросить его остаться, и он останется, несмотря на всю важность того, что могло случиться. – Помоги мне раздеться. Филипп осторожно снял с нее легкий джемпер и топ, лифчика на ней не было. Увидев, как Вита исхудала после больницы, Филипп обнял ее, закрыв руками от всех бед и напастей. Но Вита отстранилась. Телефон продолжал вибрировать. – Фил, я знаю, что-то происходит что-то страшное. Расскажи мне, пожалуйста. Филипп приподнял ее за подбородок. – Все закончилось, пока ты лежала в больнице. Но я не хочу, чтобы между нами снова были тайны. Харона больше нет, ему пришлось переродиться в Дьявола. Я никогда не смогу бросить теневой бизнес. – Филипп погладил ее живот. – Чтобы защитить вас, я стал самым опасным и страшным монстром в этом городе и должен им остаться, чтобы ни одна тварь не посмела вас тронуть. – Я понимаю. – Вита положила руки на плечи Филиппа и почувствовала, как он облегченно выдохнул. – И больше не спрошу тебя о том, что тебе придется делать. Но… – Что «но»? – спросил Филипп с тревогой. – Я постараюсь быть твоим светом. Маяком, к которому ты будешь возвращаться из тьмы. – Девочка моя, – Филипп притянул Виту к себе и поцеловал, – маленькая, – покрыл нежными поцелуями ее шею, спустился к груди. Вита судорожно выдохнула, соски стали чувствительнее с беременностью. Филипп остановился. – Нет, продолжай, – попросила Вита, – восемнадцать плюс нельзя, но про шестнадцать доктор ничего не говорил. – Она игриво потерлась о его пах, чувствуя, как его тело реагирует на ее близость. – Как же я изголодался по тебе. – Филипп поднял ее на руки и отнес на кровать. Разделся и аккуратно стянул с Виты спортивные брюки и трусики. Лег рядом и поцеловал в губы, долго, глубоко, нежно, изучая языком ее рот, язык, будто пробовал на вкус. Вита взяла в руку его член и начала ласкать, усиливая нажим. – И сколько еще будет нельзя восемнадцать плюс? – хрипло спросил Филипп, проникая пальцами между ее нижних губ, мерцающих от влаги. – Неделю, две, три, четыре… – шептала Вита, покрывая короткими, легкими поцелуями его губы, подбородок, шею. – За четыре недели я сдохну от спермотоксикоза, – судорожно выдохнул Филипп, когда Вита сильнее сжала член. – Нет, – прошептала она, высвободилась из его рук и легла набок «валетом», так чтобы его член был рядом с ее ртом, а ее лоно напротив его лица. – Да ты шалунья, моя девочка, – сказал Филипп, положил голову ей на бедро и притянул к себе ее таз, впился в половые губы сильным посасывающим поцелуем. Вита перехватила рукой его член и взяла в рот. Они двигались навстречу, заново открывая тела друг друга. Утопая в нежности. Достигнув пика вместе. – Жизнь покоряется смерти, но из смерти рождается новая жизнь, – прошептала Вита, когда они после ласки лежали, обнявшись. За окном валил снег, но рядом с Филиппом было тепло. – Ты моя жизнь, ты мое рождение. – Филипп прижал Виту к себе. Впервые в жизни она была счастлива, пусть эгоистично, пусть неправильно, несправедливо и страшно. Вся прошлая жизнь, все стремления и мечты растворялись в тепле рук любимого человека. Блог, поиски правды, бестолковая борьба – все подошло к концу. Ей нужно было что-то другое, что-то способное вернуть в жизнь смысл. И не только материнство. Этого было мало. – Фил? – М-м-м? – Ты поможешь мне снова найти себя? – спросила Вита, приподняв голову и заглянув ему в глаза. Несколько минут он размышлял. – Мастер предлагал тебе стать темным пламенем в Пандемониуме. Увидев, что Вита хочет ему что-то возразить, он положил палец ей на губы. – Некоторым девушкам из борделя Рафа некуда пойти, я думал, что они могут работать у Мастера. Не бойся, не проститутками или «актрисами». Официантками, может, танцовщицами. Если захотят, если нет, им надо найти место в жизни. Как насчет того, чтобы помочь им с этим? И не только им? Все-таки как хорошо он изучил ее за эти месяцы. Вита не ответила, снова склонила голову на грудь Филиппа и уже строила планы. Центр для жертв насилия, укрытие, помощь в трудоустройстве. – Виталина, девочка, ты так и не ответила на мой вопрос в больнице. – Какой? – Вита потихоньку проваливалась в сон. – Ты станешь моей женой? Вита снова посмотрела на Филиппа. Разве не об этом она робко мечтала на свадьбе у Тима и Любы? Белое платье, фата… – Вита?.. – Я… Если согласится, то добровольно отдаст свою жизнь и счастье в руки Филиппа. Доверяет ли она ему настолько после всего, что было? Вита снова положила голову ему на грудь, прислушалась, как бьется сердце. Ровно и надежно. Она закрыла глаза, стараясь уловить биение своего, почувствовать, ее сердце бьется вместе с сердцем Филиппа? – Да, – ответила она тихо.