Глава 7

Надо было смолчать, в конце концов, именно из-за слов Вита оказалась в чертовом ночном клубе, но второй раз за вечер ее грозили поставить «раком» и отодрать, и, вместо того чтобы проглотить оскорбление, Вита выпалила: – На меня у тебя не встанет, я слишком старая для любителя нимфеток! Акчурин усмехнулся: – Филипп, тебе нужно сучку выдрессировать и на рот надеть намордник, а то больно кусачая. – Со своей сучкой я разберусь, как и с ее ртом. Акчурин погрозил Филиппу пальцем, усмехнулся, поднялся с дивана: – Хорошо, что у меня сегодня благодушное настроение, не то я мог бы сейчас и передумать, забыть про лабораторию. Ребят своих к Тиму отправить и щеночка силой забрать, но… – Акчурин подождал, пока его спутницы, покачиваясь на высоченных каблуках, поднимутся на ноги, и продолжил: – Но плохой мир лучше доброй ссоры, да, Харон? – Разумеется, – ответил Филипп. – До встречи, Рафаэль. Акчурин не прощаясь покинул кабинку, девушки выскользнули следом. В раскрытые двери ворвалась музыка, одна из тех мелодий, где непонятно, то ли плачет кошка, то ли пьяница поет, набрав в рот дерьма. Когда дверь закрыться, отрезав звук, кабинка утонула в оглушающей тишине. Вита замерла, ожидая расправы, не заставившей себя долго ждать. – И что это сейчас такое было? – спросил Филипп. – Он торгует снаффом. – Защита так себе, но другой у Виты не было. – Да, он мерзкий извращенец, но твоя выходка едва не стоила жизни моему младшему брату, а мне – стройки на несколько миллиардов. Очевидно, ты не поняла свое место. Ты моя собственность, вещь, а вещи не разговаривают. Будешь открывать рот, когда тебя об этом попросят, и больше никогда, слышишь?! Никогда не станешь гавкать на моих партнеров, даже если они маньяки, педофилы или злогребучие сатанисты, поняла?! – В голосе Филиппа звенела сталь. Вита кивнула: – Поняла. – Если так хочется воспользоваться ртом, то можешь мне отсосать. Вита боялась обернуться и посмотреть на Филиппа, глупо надеясь, что ослышалась, неужели он правда хочет, чтобы она сделала ему минет посреди ночного клуба, пока за тонким стеклом веселятся все эти люди? – Ты глухая?! – Нет, – прошептала Вита, спустилась на пол, встала на колени перед Филиппом, а дальше растерялась, она понятия не имела, как делают минет. – Я жду. – Филипп склонился к девушке, зажал ее подбородок между двумя пальцами, с силой надавил и приблизил лицо Виты к своему. – Забыла, с кем имеешь дело? Ну так я тебе напомню. Вита попыталась вырваться, но хватка Филиппа стала сильнее. Деловой лощеный бизнесмен исчез. Она осталась наедине с Хароном, жутким перевозчиком душ в царство мертвых. – Малюта любит таких сладких девочек, как ты. Он с ними развлекается неделями, чтобы не сдохли сразу. Постепенно подкрадываясь к сокровенным местам, порез за порезом, кусочек за кусочком, косточка за косточкой. – Филипп говорил тихо, но каждое слово отдавалось набатом в мыслях Виты. – Видела торсы Венер? Вита задышала чаще. Воображение живо нарисовало мраморные статуи без рук и ног. От мысли, что с ней палач Филиппа сотворит то же самое, оставит кровоточащий, агонизирующий обрубок, ее затошнило. – Я все сделаю, – прошептала Вита, стараясь не разрыдаться. На лице Филиппа мелькнула презрительная усмешка. – Но… – Вита запнулась. Филипп сильнее сжал ее подбородок, в глазах сверкнула злость. – Я не знаю как, я ни разу… – Вита запнулась. – Разберешься, у вас, шлюх, это в крови. – Филипп отпустил ее подбородок, откинулся на спинку дивана в ожидании. Вита боялась поднять на него взгляд. От угроз знаний не прибавилось. Одно дело смотреть в кино или читать, и совсем другое – применять теорию к практике. Стараясь унять дрожь в пальцах, Вита вжикнула молнией на брюках Филиппа, замешкалась, думая, стоит ли браться за ремень, все-таки решила его расстегнуть, а затем и пуговицу. Подступила тошнота, вспомнилось вдруг, что, если в горло засунуть что-то слишком глубоко, можно вызвать рвотный рефлекс. Вряд ли облеванные брюки избавят ее от лап палача. Вита придвинулась, склонилась ниже, стянула трусы, высвободив начавший затвердевать член. Она ни разу не видела мужской орган так близко. Неловко провела языком по пересохшим губам, склонила голову ниже. Все это кончится, скоро она будет дома, свернется калачиком в любимой кровати и забудет этот вечер, как страшный сон. Одной рукой Вита перехватила член у основания, пальцы скользнули по мягким курчавым волосам, покрывавшим лобок. Орган был таким большим, что Вита испугалась: она просто не сможет открыть рот так широко. Вчера она боялась на него взглянуть, но сегодня не осталось выбора. Преодолевая тошноту и отвращение, Вита нагнулась еще ниже и взяла самый кончик в рот, языком провела по горячей нежной коже. Орган в руке становился все тверже, Вита начала посасывать головку, надеясь, что все делает правильно. Проталкивая плоть все глубже, как в детстве пальцами запихивала в рот норовившую вывалиться еду, если откушенный кусок был слишком велик. Повторяя движения, которые видела в кино. Удовлетворенный стон подсказал, что Вита все делает правильно. Когда рот заполнило соленое горячее семя, Вита едва не отпрянула, сдерживая рвотный позыв. Она отстранилась, прижав пальцы ко рту, больше всего ей хотелось выплюнуть содержимое, но, сделав над собой невероятное усилие, она проглотила сперму Филиппа. Это был акт принятия, смирения с неизбежностью. Теперь это ее жизнь. Акчурин прав: она всего лишь спермоотстойник. Вита подняла взгляд на Филиппа, в его ледяных глазах блуждали задорные огоньки: – Пожалуй, сделаем это традицией, каждую встречу будем начинать с минета. – Мне нужно в туалет. – Вита ненавидела себя за просящие нотки в голосе. – Нужно, так иди. – Филипп не спешил убирать член, возможно, ждал, когда она этим займется, или хотел трахнуть ее. Вита слишком устала и перенервничала, чтобы разгадывать эту головоломку. Она поднялась и на непослушных ногах вышла в зал не оглядываясь. Сквозь веселящуюся толпу пробиралась, потирая рот, боялась, что заметят размазанную помаду и слюну или предательские капельки спермы в уголках губ. Невыносимый стыд глодал сердце, среди веселящейся в наркотическом угаре толпы Вита чувствовала себя моряком, брошенным на необитаемом острове. Она хотела позвонить Глебу, довериться, все рассказать. Но чувствовала: возможность упущена. Еще сегодня утром надо было написать ему, попросить о встрече, но не теперь… У нее не хватит сил рассказать ему о том, что произошло в офисе или сейчас. С головой накрыло ощущение невозврата, непоправимости. Проглотив семя Филиппа, она заключила договор с демоном. Мульцибер – архитектор ада, и в этом аду есть пыточная камера, построенная лично для нее. Вита едва дождалась, когда освободится кабинка. Захлопнув тонкую дверку, бросилась к унитазу. Ее болезненно вырвало. Спазмы не прекращались несколько минут, пока в желудке не закончилось содержимое и ее не вывернуло желчью. В кабинке справа кто-то трахался, в другой втягивал кокаин. Москва тонула в сладострастном пороке, не замечая агонии и страха. Дождавшись, когда спазмы окончательно стихнут, Вита вышла из кабинки. – Подруга, ну тебя и драло. – У раковин стояла покачиваясь смазливая девица с блестками на высоких скулах и растрепанной платиновой копной волос. – Ты в порядке? – Да, спасибо. – Вита поправила задравшееся платье и подошла к раковинам. – Ну ладно, писать хочется. – Сообщив эту важную новость, девица скрылась в кабинке. Вита тщательно прополоскала рот, промокнула пот, выступивший на висках. – Если тебя так калит от мужика, пошли его на хрен. – Блондинка вернулась, поправляя юбку. – Не могу, – ответила Вита, улыбнулась в отражении блондинке и вышла из туалета. Когда она вернулась в кабинку, Филиппа внутри уже не было, у входа ее ждал Слава, прокричавший, стараясь переорать музыку, что шефу она сегодня больше не нужна. Вита выдохнула с облегчением, все заканчивается, даже плохое, закончился и этот невыносимо долгий день.