Глава 8

Вита чувствовала, как заледенели пальцы в тонких демисезонных перчатках, хотя в салоне автомобиля было тепло. Холод ледяными когтями прошелся по спине. Она старалась дышать ровнее и глубже, пытаясь успокоиться, но получалось плохо. Еще немного – и начнет звать на помощь, умолять не трогать, обещать исполнить любые приказы. В вечерних сумерках черный «Роллс-ройс», шелестя шинами по влажному асфальту, ехал по неровной дороге, пересекавшей старое кладбище. Фары выхватывали из сероватого морока покосившиеся кресты и черные памятники с выцветшими фотографиями. Филипп приказал Вите днем заехать в офис, зайти к пиарщикам компании, проработать стратегию развития блога. И все шло хорошо, пока она не сделала очередную глупость. Восстанавливая теперь в голове цепь событий, Вита не могла удержаться и не обозвать себя последней дурой. Ну зачем она снова распустила свой неугомонный язык? А теперь роскошный автомобиль, один из тех, что они с Тоней в шутку называли катафалками, вез ее на кладбище, и за рулем сидел Харон. Забавно, до ломоты в костях. Вита изредка бросала на Филиппа робкие взгляды, не осмеливаясь попросить прощения за сказанные сгоряча слова. К ошейнику она не привыкла и все еще пыталась сопротивляться, но каждый из бунтов обходился все дороже. Машина остановилась у серого каменного склепа начала прошлого века. – Выходи, – бросил ей Филипп, отключил зажигание и выбрался из салона. Помедлив, Вита открыла дверцу и неуверенно вылезла из машины. Давящую тишину разорвал вороний грай. На кладбище не было ни души, слишком рано для церковных праздников, когда родственники приезжают навестить могилы. Снег еще не сошел, грязные подтаявшие сугробы лежали между оградами, прятались за покосившимися памятниками. Филипп, не говоря ни слова, захлопнул дверцу и направился к узкой тропинке между надгробиями, поняв, что Вита стоит у машины, обернулся и выжидательно посмотрел на нее. Поежившись в легком пальто, обняв себя за плечи, чтобы унять дрожь, Вита последовала за Хароном. Здесь прозвище владельца «Мульцибера» стало зловещим, наполнилось новыми оттенками и смыслами. Светлое пальто из верблюжьей шерсти, небрежно распахнутое на груди Филиппа, казалось черным саваном. Надо было просто вовремя заткнуться! Но уже не заткнулась, уже напоролась на неприятности. Поздно теперь. Одеваясь днем на встречу, Вита не думала, что окажется ночью на кладбище. Узкая юбка-карандаш, блузка с туго натянутыми на груди пуговицами. Подбирать нужный размер она так и не научилась, сорок шестой велик в плечах и талии, а сорок четвертый мал в груди. Открытые ботильоны на высоком каблуке и пальто цвета стылой розы (что бы это ни значило). Не лучшая одежда для прогулок по талым сугробам и весенней грязи. Вита почти скучала по ночи в «Крапиве», в клубе убить и спрятать тело сложнее. Среди деревьев хрустнула ветка, Вита испуганно обернулась на звук, сердце забилось чаще, она не заметила, как наступила на талый лед. Нога заскользила, и девушка начала падать. – Осторожнее. – Филипп успел схватить ее за предплечье. – Скорой сюда ехать минут сорок, не лучшее место для переломов. – Спасибо, – выдохнула Вита. Филипп окинул ее презрительным взглядом, отвернулся и пошел вперед. Сумерки сгущались, окутывая кладбище сероватой мглой. Что ж, если он говорит о скорой, то, возможно, убивать не будет. Пока что… Вита собрала остатки мужества и, внимательней смотря под ноги, пошла за Филиппом. Спустя пять минут они вышли к ряду могил с одинаковыми памятниками и оградами. Филипп остановился, дожидаясь, пока Вита справится с увязшим в жидкой грязи каблуком. – Это будет твой первый репортаж. – Филипп кивнул на памятники. – Снимай. Вита недоуменно рассматривала надгробия, на некоторых не было ничего, кроме дат смерти. Ни имен, ни фамилий, ни дат рождения. На других – только имена и фамилии, без лет жизни. Лишь на некоторых полная информация о покойных. Вита достала телефон, камеру она не брала, думала, что в планах Филиппа засадить ей по самые гланды, а не давать материал для статьи. Но она сама виновата. Смысл теперь злиться? Свет таял. Вита включила вспышку и начала фотографировать. Сделала десяток панорамных фото, затем принялась снимать отдельные надгробия: имена и даты, черноту гранита и мрамора. Свежий весенний ветер принес сладковатый запах дыма, Филипп сел на скамейку у одной из могил и закурил. В отличие от остальных захоронений на кладбище, здесь не было искусственных цветов и венков. За ними ухаживали, не торчали из снега сухие стебли сорняков, не возвышались кучки гнилой прошлогодней листвы, но, судя по всему, никто не навещал покойных. – Закончила? Вита кивнула. Ночь опускалась на кладбище ледяным саваном. – Кто здесь похоронен? – спросила Вита, подходя к Филиппу. Огонек его сигареты тлел в темноте. Вместо того чтобы ответить на вопрос, Филипп усмехнулся и сказал: – Ты мне расскажи. Вита поморщилась, вспомнив, с чего все началось. – Я не хотела. – Она попробовала попросить прощения. Филипп только выпустил ей в лицо клуб ароматного дыма, темнота вокруг становилась гуще. Если бы Вита так сильно не боялась Филиппа, ужас зародился бы от самого этого места. В голову полезли нехорошие мысли о некрофилах, призраках, заложных покойниках. Она хотела убраться отсюда как можно скорее, но Филипп явно никуда не спешил. Ну чего стоило ей просто промолчать? Не заикаться, что под плащом Харона скрывается Приап. Одна неосторожная фраза – и вот результат. – Я не знаю, – сказала Вита. – Плохо выучила уроки? Ай-ай-ай. – Филипп погрозил ей пальцем, того и гляди перекинет через колено и отшлепает. – Ты начинал с того, что помогал избавляться от трупов убитых на «стрелках» братков, еще в девяностые. – Вита твердо посмотрела на Филиппа, собрав все оставшееся мужество (помирать, так с музыкой), и продолжила: – Эти могилы – один из способов. Подозреваю, что изначально в них хоронили каких-нибудь бомжей, а под гробами – тела твоих врагов или свидетелей, или конкурентов, или… да кого угодно! – резко оборвала догадку Вита, она и так наговорила себе на место в одной из могил. Филипп хитро прищурился, а затем рассмеялся. Звонкий искренний смех разорвал кладбищенскую тишину, заставив раскаркаться притихших ворон. – Тебе надо детективные романы писать, а не блоги, – сказал он, отсмеявшись. – Я сильно тебя расстрою, если скажу, что сигара, – Филипп бросил недокуренную сигарету в грязный снег, – всего лишь сигара? Но ты права: в могилах и впрямь похоронены те, о ком больше некому позаботиться. Не только бомжи, кстати, старики и просто одинокие люди, у которых не осталось близких. Ты же обратила внимание, что на каких-то памятниках нет дат? Вита кивнула, она начинала чувствовать себя полной дурой. – Там похоронены те, кто умер в одиночестве дома и годами ждал погребения. – «Мульцибер» занимается и этим? – спросила Вита. – Нет, конечно. Для этого есть «Харон». – Но… как же? – Вита запнулась, поняв вдруг, что хочет спросить: как Филипп избавляется от тел? По его губам скользнула усмешка: – Если ты это узнаешь, мне придется тебя убить. Дня хватит, чтобы написать статью? – Филипп встал. Вита кивнула. – Тогда в среду скинь пиарщикам, меня поставишь в копию, не хочу сюрпризов. Материалы по деятельности фирмы и подробности тебе завтра пришлют на почту. Филипп включил фонарик в мобильном, подал Вите руку. Она помедлила несколько секунд, опасаясь, что за джентльменским жестом скрывается ловушка, но Филипп лишь поддерживал ее на обратном пути. Идти в темноте по рыхлому снегу, когда единственный луч света озарял узкую кривую тропку, и впрямь было опасно. Но она бы не призналась самой себе, что прикосновение его теплой, живой руки среди царства смерти успокаивало. Странно, но человек, вызывавший чистый ужас, в этот конкретный миг казался таким близким, что стоило ему бросить ее одну посреди темноты, как она начала бы звать его, повторяя ненавистное и страшное имя – Филипп. – Филипп, – выдохнула Вита, когда нога вдруг провалилась в яму рядом с покосившейся оградой. Снег просел и с тихим хрустом, оглушительным в царящей вокруг тишине, начал проваливаться куда-то в черную дыру. Вита вскрикнула, отпрянула от провала, почти упав на грудь Харона. Паника живо нарисовала в воображении картину: из земли высовывается рука в обрывках разложившейся плоти. Вита судорожно вцепилась в полы пальто Филиппа в поисках опоры. Она боялась оторвать взгляд от провала и одновременно с этим посмотреть на Филиппа. Не в силах понять, что страшнее: выдуманный ужас или вполне осязаемый, с сильно бьющимся сердцем прямо под ее ладонями. – Все в порядке, просто почва осела. – В голосе Филиппа звучали привычные презрительные нотки, но все же он направил луч фонаря на яму. Из провала не лезли мертвецы, лишь тянуло холодом и поблескивала на склонах влажная земля. – Прости, – прошептала Вита, сердце все еще быстро билось в груди, а руки дрожали. Филипп дал ей минуту, чтобы прийти в себя, не отстраняясь. Вита крепче сжала его ладонь, когда они снова пошли вперед. У дороги пискнула сигнализация и асфальт озарил свет фар. Машина ожила, как «Кристина» из романа Стивена Кинга, послушная техническому прогрессу, а не мистике, хотя на долю секунды Вита успела в этом усомниться. Подойдя к «Роллс-ройсу», Вита выдохнула, обрадовавшись скорому возвращению в город. Рано. Филипп резко притянул ее к себе. Его горячее дыхание обожгло шею, заставив затрепетать. – Значит, Приап под плащом Харона? – спросил Филипп. Вита замерла, не зная, что ответить. – Не думал, что у меня настолько большой, но как скажешь. – Филипп провел кончиками пальцев по ее волосам, убирая с лица непослушные локоны. – Я не хотела, – пролепетала Вита, от одной мысли, что он заставит сделать ему минет посреди кладбища, внутри все сжалась. – Пожалуйста, не надо, – сказала она едва слышно. Но что значат мольбы в царстве Харона…