Глава 21
Разбудило меня ощущение на себе чьего-то взгляда. Открыв глаза, я увидела темный силуэт в кресле у изголовья. Не испугалась, сразу узнала Макса, или скорее почувствовала, что это именно он.
- Свет, - мужчина склонился ко мне.
Нерешительно протянул руку, но не решился прикоснуться.
- Ты как?
Как я. Все еще одурманенный обзеболивающим мозг стал сканировать организм. Плечо побаливало, но не так, как днем. Как-то тупо, вяло и вполне терпимо…
- У нас с тобой почти симетричные ранения, - выдала, едва ворочая языком. – Твое слева, мое справа…
Показалось, что на лице мужчины мелькнула улыбка. Во тьме, нарушаемой лишь светом фонарей за окном было особо не разглядеть. Но так даже лучше. Я вдруг поняла, что не в силах сейчас смотреть в лицо мужчины, встретиться с ним взглядом. Вся решимость рассказать о сделанных выводах, вся уверенность в собственной правоте исчезла. Я показалась себе полнейшей идиоткой, напридумывавшей невесть что. Макс просил Кирилла соврать мне, так? Вот он и соврал. Что именно, не важно. Что до машины… Откуда мне знать…
- Макс, я следователю ничего не сказала.
- Почему?
- Не веришь мне?
Холодные пальцы Макса сжали мои.
- Прости меня, - в хриплом, словно сорванном голосе было столько горечи и боли, что на мои глаза навернулись слезы. – Прости, пожалуйста!
Он сполз с кресла на пол. Стал на колени и прижался лицом к моей руке. Я почувствовала влагу. Мое сердце было готово разорваться.
- Макс…
- Прости-и-и! – одержимо шептал, покрывая поцелуями мою руку, - Я люблю тебя! Люблю, Света.
Мне не было больно, когда я поднималась с подушек. Не было, когда я поднимала правую руку, чтоб прикоснуться к нему. Точнее было… Просто нереально больно, до агонии. Вот только боль эта была не от раны. Не от физической. Но от той, что была в душе. Не заживала долгие-долгие годы. В моей и его.
- Макс, послушай, - я обхватила его лицо ладонями.
Слушать он не хотел. Потянулся ко мне, нашел губы и с хриплым стоном приник к ним так, как измученный жаждой путник к прохладному и чистому источнику. Его губы были солеными, на щеках влажные дорожки от слез. Я стирала их большими пальцами, лаская кожу.
Макс опустил меня на подушки, навис сверху, опираясь на локти. Гладил, сминал мое тело, куда мог дотянуться. Жадно, алчно и в то же время трепетно, боясь причинить боль. Наверное, мне должно бы быть больно. Как иначе, ведь я лихорадочно водила руками по его телу, забиралась под футболку к коже. Сходила с ума от желания как можно полнее ощутить его. Прикоснуться к каждой клеточке его тела.
Но больно не было. Вообще.
- Надо остановиться, - задыхаясь, прохрипел Макс.
- Не надо, - я нашла пуговицу на его джинсах и расстегнула ее и до предела натянувшуюся ширинку, - Я хочу тебя.
Макс глухо зарычал. Дернул вниз джинсы и боксеры, высвобождая колом стоящий член. Задрал на мне медицинскую рубашку… Хорошо, что под ней ничего… Я ненавидела каждый клочок ткани, каждый миллиметр между нашими телами.
Макс развел мне бедра, прошелся руками по их внутренней стороне и по коже рассыпались мурашки. Весь жар собрался внизу живота. Между ног нестерпимо ныло от желания.
Обхватив рукой твердый, как камень, член, я провела по нему вверх-вниз, обнажая и накрывая головку. Пальцы мужчины тем временем скользнули к моим губкам. Прошлись по ним, размазывая влагу, нашли набухший клитор и стали водить по нему круговыми движениями. Проникали внутрь, заставляя дрожать от удовольствия.
Мы оба медлили. Живя сейчас только друг-другом боялись, что потом, после, весь остальной мир, исчезнувший для нас сейчас, вновь напомнит о себе. Разрушит, отнимет…
Губы мужчины накрывали твердые горошинки сосков, через ткань рубашки, срывая с моих губ стоны, а пальцы не переставали ласкать изнывающую плоть. Член в моей руке пульсировал, обжигая ладонь своим жаром.
В какой-то момент Макс не выдержал. Навалившись всем телом, вошел в меня, заставляя теряться в блаженстве.
Всего несколько толчков заставили меня задрожать от разрядки. Показалось, что я увидела как в небе вспыхивают звезды.
***
Взмокшие, мы лежали переплетшись телами на смятых простынях. Макс рассеянно гладил мои волосы, касался губами макушки. Моя рука лежала на его груди и я чувствовала гулкие удары сердца. Нежилась в тепле, без которого замерзала все эти долгие-долгие, как вечность, годы.
Молчали. Словно оба боялись словами нарушить укрывшую нас от всего и всех тишину. Неправильными, неуместными словами о том, что не имело значения. Потому, что всем ветрам назло мы снова были вместе.
Рассветные лучи коснулись моего лица. Открыв глаза я увидела, что лежу на груди у Макса. А он не спал. Смотрел на меня. Так, словно пытался запечатлеть в памяти каждый миллиметр моего лица, волос.
Подняв руку, я провела ладонью по его щеке. Густая щетина защекотала кожу. Макс прикрыл глаза, прижимаясь крепче.
- Не спал…
- Любовался, - он улыбнулся краешком губ.
- Макс…
Начала было и запнулась. Ночь заканчивалась. В темноте теперь не спрятаться…
Макс откинулся на подушки, устремил взгляд в потолок. Его лицо ожесточилось, на скулах заиграли желваки.
- Прости, что тогда так уехал, - выдавил после долгой паузы, - между нами всегда было…
- Не ври, Макс.
Он дернулся, посмотрел на меня каким-то нечитабельным взглядом. А я…
- Я слышала ваш разговор с Кириллом в доме. Знаю, что ты сидел.
Макс тихо выругался. Машинально крепче прижал меня к себе. От этого заныла рана.
- Это же Славецкий тебя подставил, верно? Не смотри так, Макс… Если б ты был в чем-то замешан, отец бы мой знал. И костьми бы лет, но не дал бы нам встречаться. А он не знал. И зла тебе желать, кроме Славецкого некому…
Внутри все сжалось. Нервная дрожь пробрала тело и боль усилилась.
- Я права? – в носу защипало.
Макс отвернулся. Зажмурился.
- Я права, - к горлу подкатил комок. – А отец мой либо в этом тоже замешан, ведь ему были невыгодны наши отношения, либо просто об этом знал. В принципе это одно и то же.
Доставать пулю это очень больно. Но, если ее оставить в теле, то рана заразится и человек умрет. С правдой еще хуже. Если ее не говорить, то останешься жив с вечно гниющей раной внутри.
- Я не знала, Макс, - голос подвел.
У него включился телефон. Макс сел на койке, свесив ноги на пол. Машинально приложил ладонь к раненному плечу.
- Да, - незнакомым угасшим голосом сказал мужчина, нажав на дозвон.
Послушал несколько секунд.
- Приеду, - и отбил вызов. – Света, мне ехать надо, - повернулся ко мне.
В его глаза было больно смотреть. В них темнела бездна.
- Я должна тебе сказать…
- Мы договорим, - он прижался ледяными губами к моему лбу, - обязательно. Но позже.
Трусливая часть меня умоляла промолчать. Дать ему уехать, а себе еще раз все обдумать.
- Речь о Кирилле, Макс, - затараторила я. – Когда я тебя искала, приехала на квартиру. Там хозяйка. Она сказала, что ты съехал двумя днями ранее. С ней все понятно… Теперь. Но… Я позвонила Кириллу. Он сразу примчался. В новой дорогой тачке, Макс. И мне сказал, что ты уехал в другой город к девушке.
Я запнулась под тяжелым, пристальным взглядом. Самой себе показалась круглой идиоткой, но заткнуться была не в силах.
- Ты просил его не говорить, что тебя арестовали, знаю. Но…
Макс вскочил на ноги. Метнулся по палате, запустив пальцы в волосы. Побелел, а глаза стали безумными и налились кровью. Замерев, я смотрела во все глаза.
Разразившись бранью, врезал кулаком в стену. Раз, другой, третий, обдирая костяшки. Брань слилась в неразличимое рычание.
В палату вбежали его охранники.
- Ма-акс! Макс, блять, прекрати! – рявкнул один из них, пытаясь его оттащить.
Но Макс вырвался и ударил его так сильно, что тот потерял равновесие и рухнул на пол. И только теперь подключились остальные. С трудом они смогли его скрутить. Макс словно и правда обезумел. Не понимал где он и что делает. И это до смерти пугало.
Но я сползла с койки и приблизилась к ним. Почти слепо, ведь в глахах потемнело от слабости и боли в плече. Обхватила Макса за каменную шею, прижимаясь всем телом к рвано вздымающейся груди.
- Макс, не надо, я тебя прошу…. Пожалуйста… Ты пугаешь меня.
Он словно очнулся. Тяжело дыша, почти задыхаясь, уткнулся лицом мне в изгиб шеи на пару секунд.
- Руки убрали и вышли, - скомандовал охране и те подчинились.
Макс сжал меня руками, цепляясь как за соломинку, которая вытащит из трясины безумия. Я встала на носочки, крепче прижала его голову к своему плечу здоровой рукой, стала гладить все еще напряженную шею, стараясь как-то успокоить.
- Я с тобой, Макс. Рядом, вот чувствуешь? И я буду рядом. Я люблю тебя и всегда любила, слышишь?
Он глухо зарычал, сжимая меня до боли. Кожа под моими пальцами была холодной, мышцы дрожали от напряжения. Я гладила их, слегка разминая, чтоб расслабить. Мысленно умоляла, чтоб никто не зашел и чтоб Макс меня услышал. Чтоб я смогла его успокоить…
Внезапно он так резко меня отпустил, что я чуть не упала.
- Я скоро приеду, - хриплым голосом выдавил, яростно блестя глазами.
- Ты куда?
- Я же сказал…
- Я никуда тебя не отпущу, - наплевав на боль, я оплела его руками за шею.
- Света, убери руки…
- Не уберу! Хочешь, отталкивай, сама не уберу. Пока не скажешь, куда и зечем собрался, добровольно не отпущу. Ты уже раз промолчал, Макс. Не рассказал мне. И что из этого вышло?