Глава 44

Если Эмилия думала, что ей гиперопека не грозит, то она сильно ошиблась! Глеб таки смог спеться с Веником и теперь она бесилась не хуже сестры когда-то.

– Вета-а, – ныла она в трубку, – как ты это пережила? Меня не столько вдруг появившийся токсикоз изводит, как забота Глеба. Я еле держусь, чтобы его не прибить, – жаловалась она сестре. – Это все твой Метелка!

– Интересно получается, да? – в голосе старшей не было сочувствия от слова совсем. – Из таких ходоков вдруг такие заботливые папки. Нагулялись или как?

– Ты издеваешься, – выдохнула Эмилия.

– Ты лучше скажи, как там моя племянница поживает? – заворковала Вета.

– Нормально поживает, – Эмилия погладила уже приличный животик. – Эта принцесса решила покапризничать в еде. А еще меня стало тянуть в сон и лень идти на корпоратив.

– Это нормально, – успокоила ее Вета. – То спать хочется, то ремонт устроить.

– Не напоминай мне о ремонте, – опять тяжкий вздох. – После Нового года Глеб намерен начать обустраивать детскую. Он как узнал, что будет девочка, радовался просто как сумасшедший. Всех уже достал с тем, какой он ювелир. Разговаривает с ней, прям воркует, – в голосе Эмилии была улыбка. Глеб и правда уже очень сильно любил дочку. Постоянно что-то там ей рассказывал.

– Так что там с ремонтом? – не дала сбить себя с мысли Вета.

– Все нормально. Поручил мне выбрать дизайн, цвета, рабочих… – Вета захохотала. Молодец какой! Нашел Эмилии занятие. Коварный тип оказался.

Сестры еще немного поболтали и распрощались. Эмилия окинула задумчивым взглядом кабинет вредного босса, где лежала на диванчике, закинув ноги на заботливо подсунутую подушечку. Сам хозяин кабинета ушел ругаться в конференц-зал, чтобы она смогла немного подремать. Ага, в рабочее время. В кабинете владельца компании. Вот как стало срубать в рабочее время, так сразу купил себе в кабинет удобный диванчик.

Мягонький, с тканевой приятной на ощупь обивкой. В диванчике в ящике хранились еще плед и парочка дополнительный подушек. Можно с комфортом прилечь и отдохнуть. Эмилия внаглую пользовалась своим положением. Глеб сам предложил, а она не стала отказываться. Чаще всего она дремала под стук клавиатуры и тихую ругань босса, но иногда он сбегал к Косте или еще куда, если нужно было пообщаться по телефону на повышенных тонах.

А сегодня вот Вета позвонила, и пока разговаривали, сон сбежал. Но полежать просто тоже хорошо. Еще минут пятнадцать и пойдет к себе. Беременность отразилась на физической форме, а не на умственной. Но за руль Глеб ее не пускал. Возил везде сам. Параноик.

Дверь кабинета тихо отворилась и Эмилия повернула голову. В собственный кабинет тенью пытался просочиться Глеб.

– Отдохнула? – увидев, что она не спит, перестал изображать из себя ниндзя.

– Ага, – Эмилия погладила живот. – А можно мне чаю? – она похлопала ресницами и добавила: – С печеньками. Те еще же остались?

– Тех не осталось, – хохотнул Глеб, – но я купил такие же.

– Ветринский, я тебя сейчас вот прям люблю, – Эмилия выглядела довольной.

– Ягодка, ты гоняешь своего босса за чаем! – принялся театрально сокрушаться Глеб. – Совести у тебя нет. Я в курсе. Сейчас принесу.

Эмилия послала ему воздушный поцелуй. Кажется, она влюбилась в этого мужчину окончательно и бесповоротно. Из «немножко» у них действительно почти получилось «множко». И поэтому постарается максимально вести проекты. Та самая совесть, которой вроде как нет, не позволит бросить компанию надолго. Тем более что работать можно и удаленно прямо с Глебовского дивана.

Через пять минут Глеб принес чай, достал из шкафчика печенье и сел рядом на диванчик. Эмилия тоже села, сунув под спину подушку.

– Ты уже выбрала платье? – спросил, передавая чашку. – Что-то я не заметил, чтобы ты ездила по магазинам.

– Сиреневое надену, – вот уж платье на корпоратив ее волновало мало. – Я тут пока пыталась покемарить, интересную штуку придумала. Сейчас чай допью и пойду парням задачку задам.

– Ягодка, ты неподражаема! – хохотнул Глеб. – Парни мечтают сплавить тебя в декрет и пожить спокойно, но ты их и оттуда намерена достать. Кстати, я им не сообщал, что ты полномочий с себя не складываешь даже на время.

– Вот ты коварный тип, – Эмилия укоризненно покачала головой. – Но да, бросить я их не могу. Ну и два процента тоже.

– Поэтому я спокоен, – Глеб даже не иронизировал. Эта потрясающая женщина любое дело привыкла доводить до конца. Ну и вот что с ней делать, деловой такой? Любить и прилагать усилия, чтобы и она смогла довериться ему до конца. У них и так в этом отношении значительный прогресс.

Через неделю они собирались на корпоратив уже как пара. Ягодка надела то самое платье, в котором была на юбилее Глеба. Только теперь она чуть изменилась, поправилась и в этом наряде была настоящая зефирка.

– Ммм, моя ягодная зефирка, – Глеб, застегивающий сзади пуговку на горловине, провел носом по шее Эмилии и поцеловал в чувствительное местечко за ухом.

– Ты просто мастер комплиментов, – Эмилия прикрыла глаза. По коже побежали мурашки, – я тебе уже говорила.

– Съесть бы тебя, – горячие руки скользнули ей на талию, – да некогда, – сокрушенно закончил Глеб. Эта женщина вызывала у него желание всегда. Эмилия повернулась в его руках и поправила воротник на его лавандовой рубашке тоном точь-в-точь как ее платье.

– Если твоя дочь не устроит бунт, то-о… – Эмилия одарила Глеба многозначительным взглядом.

– Готов скрестить на удачу пальцы даже на ногах, – Глеб опустил руку на ее живот и погладил. – А пока в твоем образе кое-чего не хватает.

Во взгляде Эмилии загорелся интерес, а потом сменился восхищением. Серьги и кулон из белого золота с жемчугом он купил, повинуясь порыву. Вот просто увидел витрину ювелирного и решил зайти. Простые, но изящные капли. Ничего чрезмерного. Строгая классика.

– Спасибо! – Эмилия радовалась как ребенок. Многообещающий поцелуй едва не сорвал их поезду на корпоратив. Но они смогли сдержаться.

А вот после… После Глеб массировал ступни Эмилии, пока она, поглаживая живот, пыталась успокоить разбушевавшуюся дочь. Вот той корпоратив очень понравился! Особенно торт. Здоровенный кусок которого пришлось прихватить домой.

– Слушай, ну этот как-то несправедливо, – у Глеба были совершенно другие планы.

– Твоя дочь решила, что дискотека продолжается, – Эмилия поморщилась. – И это пока легкие шевеления.

– Легкие? – Глеб поднял на нее испуганный взгляд. Эмилия кивнула. Он, подавшись вперед, положил обе руки на еще не очень большой животик: – Слушай, дочь, давай как-то нежнее, что ли. И не по ночам, а?

– О, затихла, – удивилась Эмилия.

– Я тоже, – буркнул Глеб. – Идем спать, зефирка моя, десерт мне перехотелось.

Эмилия состроила грустную рожицу. Вот ведь мужчины, а! Если сразу не получил, уже и обиделся. А что поделать? Она же не специально. Да и устала прилично. А вот с утра стребовала с Глеба десерт в двойном размере. Потому что за ночь набежали проценты.

И теперь, похрустывая печенькой, наблюдала, как Глеб с печальным видом складывает подарки возле двери, чтобы унести их в машину. Такой уютный в джинсах и бежевом свитере с вязаными косами. Эмилия даже чуть слезу не пустила от умиления. Гормоны шалят и настроение скачет. Такой домашний Глеб никак не вязался с образом лощеного босса, руководящего успешной компанией в сложной сфере. Глеб мог быть разным, но всегда неизменным оставалось одно – он был легким. В общении, в решении проблем. Вот ей не хватало именно этой легкости, проблемы ее грузили и не отпускали, пока не будет выработан четкий план.

– Ягодка, что случилось? – она вздрогнула и посмотрела на Глеба, присевшего перед ней и очень обеспокоенного. – Эмилия, где болит? – она пару секунд пыталась понять, почему видит так нечетко, пока не догадалась вытереть слезы с глаз. Резкость сразу же появилась. – Эмилия, потрясающая ты женщина! – Глеб повысил голос. – Быстро говори, что случилось!

– Н-ничего, – всхлипнула она, улыбаясь. – Г-гормоны.

– Фух, – резко выдохнул Глеб, расслабляясь. – Может, дома останемся?

– Н-нет, – Эмилия отрицательно замотала головой. – Поехали. Все хорошо. Правда.

– Я с тобой не только поседею, – возмущался Глеб, возвращаясь к коробкам. – Я с тобой заикой останусь! – в такие минуты он даже немного сочувствовал Венику, у которого в доме три женщины. Вот уж у кого должна быть железная нервная система.

А через два дня Новый год, который он будет встречать на даче семейства Косых. Глеб очень радовался, что выпал снег и стоит легкий морозец – на грядках все сдохло и на участке ничего делать не нужно. Он явно еще не дожил до осознания необходимости дачи. Оглядел гору подарков. Главное, чтобы все влезло в машину Эмилии. Его прекрасный седан может не проехать по дачным дорогам.

Упихав все в багажник, а кое-что и на заднее сиденье, Глеб вернулся за последними пакетами и потрясающей женщиной. Эмилия менялась. Становилась такой мягкой. Зефирка и есть. Всю дорогу до дачи она спокойно дремала в машине.

На даче их уже ждали. Шум, гам, беготня. Так непривычно. Ветринские-старшие улетели отдыхать. Родители жили в свое удовольствие, считая, что дали сыну все и даже больше. Заехали буквально на пару часов на неделе, обменялись подарками, и уехали. Новости о внучке обрадовались, но вести себя как Косых-старшие и не подумали. Они вообще сообщили, что отец подумывает передать бизнес в управление, а сами хотят переехать куда-нибудь за границу. Так что максимум – семейные вечера, а не вот такое.

– Ааааа, дядя Глеб! – стоило только открыть дверь машины, как его оглушил визг Иришки. – Пошли в снежки играть!

– Отстань, непоседа, – погрозила Вета дочери пальцем. – Дай людям хоть из машины выйти.

Это последнее, что Глеб помнит четко. А дальше просто какими-то урывками, потому что в этом беспорядке можно забыть, как тебя самого зовут. Эмилия во всем этом была как рыба в воде, а он временами просто терялся. Остаток дня пролетел просто как одно мгновение. И наконец-то все разместились в гостиной, в углу которой высилась гора подарков. Дети смотрели такими умоляющими взглядами, что им было разрешено начать распаковку уже сейчас.

– Ну раз Дед Мороз принес подарки в этом году раньше, то чего и нам тянуть, – пробасил Веник, хлопая себя по коленям. – Пойду и ваши принесу, – хитро произнес. Вета, отвернувшись, хихикала. Глеб напрягся, провожая Веника напряженным взглядом.

Через пять минут тот вернулся, таща в руках два объемных свертка. Вета уже хохотала, уткнувшись носом в спинку дивана, ее свекры тоже улыбались.

– Пап, че это? – конечно, первой влезла Иришка. – Эт мне?

– Нет, это не тебе, – огорчил ее Веник. – Это вот будущим родителям.

– Знать бы, что это, – Эмилия с интересом разглядывала сверки. Они были длинные и широкие. Что же туда завернули?

– Так открывайте, – веселился Веник, вручая подарки.

– Это что за фигня? – Глеб, сняв кусок упаковки, смотрел на нечто толстое, цветное и мягкое.

– Аааа, – взвизгнула Эмилия. – Веник, спасибо! Класс! – вскрыв свой подарок, тут же кинулась на шею зятю. – Ветка! – потом полезла обниматься к сестре. – А я подумывала, надо или нет!

– Так что это? – Глеб, сняв всю упаковку, разглядывал странную мягкую фигню. Очень большую фигню.

– Это, друг мой, – Веник сел рядом с ним на диван и пихнул в плечо, – подушка для беременных. И не надо на меня так смотреть! Очень удобная штука, иначе твоя женщина и сама спать не будет, и тебе не даст. Поверь, еще месяц, максимум два, и тебя бы начали спихивать с кровати, требовать то подать одеяло, то убрать одеяло, то подсунуть подушку под спину, то убрать ее.

– Да, но я-то не беременный, – возмутился Глеб.

– Поверь, это просто клевая штука, – опять хлопнул его по плечу Веник. – Мы, считай, оптом купили на всех, – загоготал он. – Ты потом заценишь!

Глеб смотрел скептическим взглядом на подарок и очень сильно сомневался. Вообще не понимал, на кой черт ему может понадобиться эта ерунда. Но Ягодка пришла просто в восторг.

А вообще, этот Новый год ему понравился. Он сто лет не играл в снежки, не без удовольствия закидывая Веника снегом. Этот тип все равно его раздражал, ведь мог выбрать не старшую сестру, а младшую. Это ревность. Необоснованная, иррациональная, но ревность. Впрочем, Костя его тоже бесил тем, что позволял себе нежности с Эмилией. И уж если быть совсем честным, его бесили все, кто мог стать потенциальным соперником. Любить и не вести себя как идиот – это, оказывается, очень сложно!

– Ягодка моя кислая, – Глеб под бой курантов прижал Эмилию к себе так сильно, как только было можно, – я тебя люблю.

– Ветринский, – Эмилия посмотрела на него так, как умела только одна она, – я тебя тоже люблю.