Глава 19

Эля

Ещё было темно, когда мы уехали из отеля Скифского. После нашего секса, когда я лишилась девственности, мы уснули и проспали до четырех часов утра. Матвей разбудил меня поцелуями и ласками, распалил, опять завёл, но не трогал. Сказал, что мне нужно отдохнуть день или два, чтобы в следующий раз мне было не больно.

Мне действительно было как-то неприятно, и дискомфортно… Внизу живота ныло, а между ног слегка саднило, но это все прошло, как только я приняла горячий душ и немного побродила по комнате.

Мы по очереди покупались (чтобы не дразнить, друг друга), потом оделись и позавтракали. А затем, когда утрешние процедуры были завершены, я вернулась в комнату чтобы немного убрать за нами. На кровати остались капли моей девственной крови, разорванное платье и смятые простыни со следами спермы Матвея. Мысль о том, что это увидят горничные, меня почему-то смущала, поэтому я хотела хоть немного скрыть следы нашей страсти. Но когда я приступила к уборке, вошел Матвей и остановил меня.

— Оставь! — бросил он. — Горничные об этом позаботятся…

— Я знаю, просто хочу убрать платье и простынь…

— Не нужно. Оставь всё как есть! — настоял Матвей, а затем подошел к кровати и вздернул одеяло, сбросив его на пол. Так было ещё хуже, потому что следы крови на белой кровати — это первое что бросалось в глаза, когда оказываешься в спальне.

— Матвей…

— Так надо, — говорит он, приближаясь ко мне и обнимая. И я вдруг понимаю, зачем ему это… Он специально хочет оставить после нас бардак, следы нашего ужина, веселья и первого секса, чтобы это увидел Скифский… Это часть его плана? Хочет показать сопернику, что я его… Что он первым лишил меня девственности? Не похоже на Матвея, но ничего другого в голову не приходило…

К тому же, для меня это было унизительно и обидно.

— Матвей, — попыталась запротестовать я, но он даже слова мне не позволили сказать.

— Потом поговорим, ладно? Нам пора уже! — поторопил меня, уводя прочь из отеля. Мужчина забирает свои две огромные черные сумки, и мы покидаем отель через запасной выход.

Когда оказываемся в машине, Матвей звонит кому-то по мобильному телефону и дает команду, составляющуюся из одного слова: «Пора!».

Но мне этого слова достаточно чтобы понять, для кого оно предназначалось и от этого ставало ещё больше обиднее.

Мы покинули парковку гостиницы, когда ещё было темно и некоторое время ехали в полном молчании. Я не хотела говорить с Матвеем, поскольку до сих пор не могла отойти от случившегося, а он… Он просто сосредоточился на дороге.

Спустя некоторое время моего полного игнорирования мужчины, он понял, что что-то не так и спросил:

— Сердишься?

Я промолчала, и даже не обернулась к нему.

— Эй, малыш…, — мужчина взял меня за руку, и потянул на себя, но я вырвала ладонь, недовольно скрестив руки на груди. — Эля…

— Что ты хочешь от меня? Думаешь, я не поняла, для чего ты это сделал? Или, точнее, для кого! — не сдержалась.

— Только не говори, что тебе его жаль…

— Мне не его жаль… Самой не удобно! Ты хотел задеть его, а сделал больно мне, — говорю огорченно и замолкаю.

— Нет ничего неудобного в нашей любви, — отвечает он. — Прости, я не хотел тебя обидеть… Просто хотел, чтобы Скифский понял, что ты со мной и теперь всё будет по- другому, — начал объяснять мне, а у меня в голове засели его первые слова о нашей любви…

— Эм… Что? Ты сказал: «в нашей любви»? — уточнила. Матвей не спешил отвечать, несколько секунд смотрел перед собой, на дорогу, а потом мягко улыбнулся мне и сильнее сжал мою руку.

— А разве ты меня не любишь? — переводит всё в шутку.

— О себе я ничего не говорила, — подметила. — Это были твои слова.

— И я никогда не бросаю своих слов на ветер, — отвечает, бросив на меня быстрый взгляд, а затем вновь вернулся к дороге. — Я считаю, что между нами есть что-то…Больше чем просто симпатия.

— То есть… Ты меня любишь? Или…Нет? — продолжала я.

— Люблю…, — говорит он, заставляя меня улыбнуться. Получилось так, будто я выдавила у него это признание. Туговато ему даются эти слова… Или, он не уверен…

— Если тебе станет легче, то и ты мне не равнодушен, — говорю в ответ. — У меня тоже к тебе, больше чем симпатия, — увиливаю от прямого признания, как и он. Специально дразню.

— Так ты меня любишь или нет? — вторит мне Матвей, одарив сногсшибательной улыбкой.

— Не скажу… Не заслужил, — капризничаю, недовольно отвернувшись. — Я на тебя ещё зла…

— Любишь, я знаю, — говорит этот нахал, таким тоном, будто действительно ему всё известно.

— Можешь потешить своё самолюбие, собственными догадками, а вот я, лично сама тебе не скажу правды! — не уступаю.

— Скажешь! — вдруг заверяет он меня. Я перевожу на него удивленный взгляд. Мужчина как-то подозрительно улыбается, а потом добавляет: — Ещё недолго осталось… Примерно…, — он смотрит на наручные часы, — …сорок минут. Как только мы приедем, ты мне всё скажешь… Спорим?

— Эй! Давай без этого, ладно? — прошу, испугавшись его странных слов и горячего взгляда, которым он меня одарил. — После того что ты сделал, я вообще отказываюсь с тобой заниматься сексом… Поэтому, даже не надейся! — фыркаю.

— Серьёзно? Хорошо, позлись немного… Когда прибудем на место, ты быстро изменишь своё мнение, — предупреждает слишком уверенно.

Ирод!

Даже позлиться не даст!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хотя, я уже и не так сильно злилась.

Матвей умел запудрить мозги…

Мы ехали больше полутора часов. Куда-то далеко за город. В лесную глушь.

Несколько раз пришлось остановиться, чтобы заправится, сходить в туалет и выпить кофе. Последние две необходимости были по моей инициативе. После заправки где-то на окраине города, Матвей больше не хотел останавливаться, но мне приспичило в туалет, а затем, когда мы ехали уже по трассе, я увидела кафе и пожелала выпить кофе. Мужчине пришлось уступить, поскольку я и так была на него зла.

В третий раз, когда я попросила его остановиться возле придорожной гостиницы, чтобы поесть, он попросил меня потерпеть.

— Здесь полно камер, нам нельзя привлекать внимание. Прости, малыш, — всего лишь сказал он, так и не исполнив моего пожелания.

Я отнеслась к этому с пониманием, поскольку знала, что Матвей беспокоится о нашей безопасности.

Спустя некоторое время мы свернули в лес и подъехали к небольшому деревянному домику.

— Этот дом Дамира. Он давно в нем не бывал и о его существовании почти никто не знает. Мы охотились здесь, когда у нас была более беззаботная жизнь. Он специально построил его для охоты и уединения, — объяснил мужчина, паркуясь около крыльца.

Дом не выглядел запущенным или старым. Но его явно давно никто не посещал.

— Как давно вы были здесь с Дамиром? — спрашиваю, не отрывая взгляда от дома. Машину мы не спешили покидать.

— Года два, — отвечает Матвей.

— Прости, я знаю, что это неважно в связи со сложившимися обстоятельствами, но…Я правильно понимаю, здесь нет ванны? — задаю ещё один вопрос.

— Нет, — с улыбкой подтверждает мужчина. — Но за домом, ниже по склону имеется озеро и целебный ручей…

Я мысленно чертыхаюсь. Хотя понимаю что это не критично.

Ещё одно приключение, что-то новое для меня.

Я никогда не купалась в озере, речке или море… Всегда была только ванна в квартире. Это будет интересно.

— Предупреждаю сразу: плавать я не умею…

— Я умею, — говорит Матвей, открывая дверь и покидая машину. Чтобы это замечание могло значить…

Я оставляю машину следом за ним, обхватывая себя руками.

— Здесь холодно, — подмечаю.

— Утром всегда так, к обеду становиться теплее, — пытается успокоить меня Матвей. — За домом есть нарубленные дрова, если что затопим камин…

— Камин? — не прекращаю удивляться я.

— Ночью будет прохладно.

— Как долго мы здесь пробудем? — уточняю.

— Пару дней…, — бросает мужчина, направляясь к дому.

— Почему именно в этот дом? Матвей, зачем мы приехали сюда? — не угомоняюсь, пока он отыскивал где-то под ступенчатой доской ключ и открывал замок.

После моих вопросов, мужчина на мгновение замирает, оставаясь ко мне спиной.

— Я хочу научить тебя защищаться, — вдруг говорит. — Хочу научить тебя пользоваться оружием и стрелять! — добавляет, лишая меня дара речи.

— Но… Но, зачем? — спрашиваю, спустя несколько секунд.

Матвей поворачивается ко мне лицом, и заключает в свои объятия.

— Чтобы ты умела постоять за себя, в случае, если меня не будет рядом, — следует ответ.

— Ты собираешься меня оставить? — спрашиваю испуганно.

Мужчина прижимает меня к своей груди, тяжело выдохнув. Его губи, прикоснулись к моему виску. Этот нежный, трепетный жест, чувствовался так, словно некое извинение… Молчаливое и болезненное извинение. Матвей что-то задумал, и это начинало меня пугать.

— Скажи мне, пожалуйста, — прошу, слегка отклоняясь. — Зачем это всё?

— Чтобы в будущем, ты могла защитить своего мужа, — шутит он, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Зачем мне муж, которого нужно будет ещё и защищать, — бросаю раздраженно.

— А если, он просто не будет справляться… Например, их будет слишком много… Неужели не поможешь? — вдруг выдает.

Я замираю. Но не теряюсь с ответом, поскольку понимаю игру Матвея.

— Этот муж будет явно шалопаем…

— Ещё каким! — подтверждает мужчина, я улыбаюсь.

— Ну, если так… То ладно. Помогу ему, — соглашаюсь, и мы целуемся.

О Боже…

Я чувствовала себя так необъяснимо.

В груди просто распирало от радости и счастья…

Опасная жизнь… Жизнь Матвея меня манила, втягивала, словно некая воронка. Ещё неделю назад, я бы никогда не поверила, что когда-то буду с таким сногсшибательным мужчиной… Что буду бежать от кого-то, учится стрелять и лишусь девственности с бандитом… Что полюблю его настолько, что готова буду ради него убить…

А ведь я готова! Если он попросит или ему будет что-то угрожать. Не только потому, что это может быть из-за меня, а, в общем. Если я останусь с Матвеем (о чем он мне только что намекал), я смогу научится жить как он: стойко, уверенно, бесстрашно… Я смогу держать оружие в руках, стрелять и давать отпор. Мне это интересно… Меня это не пугает.

Лучше так, чем возвращаться к своему серому, ничем не приметному существованию и жить по правилам и шаблонам, давно придуманной системы.

Хорошая девочка может стать плохой, нужно только умело открыть её скрытый потенциал. Кажется, Матвею это удалось, поскольку сейчас, я готова ради него полностью изменить всю свою жизнь.