Глава 20.

Глава 20.

Плакать мне долго не приходится, за дверью раздаются пьяные голоса и смех… Тело сводит неприятным волнением, а дрожащие руки невольно касаются живота.

Страшно… Что делать дальше? Как жить?

Понятно, что с учебой покончено, я слишком беспечно отнеслась к ней, а потом и вовсе к бабушке уехала. Меня отчислили, а, чтобы восстановиться, нужны деньги.

А того, что я заработала у бабули на посадках, вряд ли хватит и на несколько месяцев. Теперь остаются только арты, но чертов ноутбук сломался, а на новый, денег у меня нет.

От безвыходности я и пошла к Наилю, потому что Виктор Глумов все чаще намекает, что выкинет меня и моего ребенка, а мать его поддерживает.

Как мне спокойно спать в этой квартире, постоянно боясь, что мне и малышу могут навредить. Да смогу ли я тут вообще спать при таком шуме.

В мои мысли врывается грохот, и я сажусь на кровати, смотря, как запертая на хлипкую щеколду дверь, открывается.

На пороге встал Глумов, почесывая пузо одной рукой, а другой поднося бутылку пива к губам, поблескивающим в полумраке. От взгляда этого урода хочется спрятаться.

— Убирайся из моей комнаты! Уходи!

— Не ори… Мамка твоя ушла за бухлом. Так что минут двадцать у нас есть.

Что? Что он несет?

— Давай-ка порезвимся, пока тебя еще больше не разнесло, — делает Глумов глоток пива и бросает бутылку прямо мне в кровать. Часть пойла выливается возле меня, и я подскакиваю с кровати. Остро ощущаю тот факт, что в платье…

— Ты не тронешь меня!

— Слушай, Крис, — нагло смеется он, все больше приближаясь. – Тебе ведь все равно негде жить?

Страх ледяной паутинкой стягивает грудь, не давая пошевелиться…

— И?

— Ну так давай жить дружно… Я поговорю с твоей мамкой, а ты… — он облизывает взглядом мои ноги, смотрит выше. – А ты сейчас и всегда, когда я попрошу, сосешь мне. Я так и быть дам твоему обезьяньему выродку тут жить…. Мне кажется, отличная сделка.

Ну что за гадкие слова, разве можно так о Наиле, о его ребенке…. Скотина!

— Никогда, слышишь? Никогда я не опущусь до этого…

— А что? – подлетает он слишком стремительно, не давая мне возможности убежать. Дергает за волосы. – Я тебе не нравлюсь? А может тебе русские мужики не нравятся? Только обезьяны черномазые…

— Отпусти, мне больно… Мама! — вряд ли она придет, даже, если я в реальную беду попаду, но хочется крикнуть хоть что – то. – Помогите!

— Закрой рот и на колени, — толкает он меня на кровать, а я отползаю, хватаюсь за ноут, который уже не починить, и бросаю. Все бы отдала за возможность его убить. Глумов, несмотря на опьянение, умудряется увернуться…

— А ведь могла и убить, сучка…

— И убью, только тронь! – сползаю с кровати, а он обходит ее, толкает меня к стене, так, что больно ударяюсь затылком.

— Да что вы все пуганые такие. Ты же не целка. Отсосешь и в покое оставлю на сегодня… а может, слушай, может к друганам моим пойдем? Ты им тоже понравилась… — сглатываю, смотря в эти пустые глаза. Мне он сразу не понравился, мне было даже неприятно находиться с ним в одной комнате, но я даже не подозревала, что он способен на насилие…

— Наиль тебя убьет. Он знает, что я беременна…

Сказала, как отрезала. Только вот глупо надеяться, что того реально я волную, но хоть припугнуть.

— Да он никогда тебе не поверит! – ржет Глумов. – Я ему скажу, что ты от меня залетела…

Он причмокивает губами, оттягивая мои волосы все сильнее, а я пытаюсь коленом ударить, руками рожу его пьяную расцарапать, орать. Слезы хлещут, страх узлом внутренности скрутил, сдаваться не хочется, но мне все больнее…

В ушах шум, силы на исходе. Я не могу. Не хочу.

В стороне прихожей шум, и я бы многое отдала за любую помощь. За любую…

— Помогите!

Пожалуйста…

Противные, сальные губы Глумова так и не коснулись моего рта… Внезапно боль уходит, так, словно по щелчку. По телу разливается приятное тепло.

Я открыла глаза и увидела Наиля, что навис над Виктором и методично вбивал в него кулак.

— Наиль… — облегчение потоком заполняет сознание, смех истеричный рвется из груди. Он пришел. Он поверил. Он любит меня. – Наиль…

— Рот закрой, — поднимается он и быстро осматривает комнату. – Вставай, давай и поехали.

— К-куда?

— Ты хочешь в этой богадельне остаться и дальше трахаться с будущим папочкой?

— Я с ним не трахалась! – глупо оправдываться, особенно, когда Виктор ему в красках расписал свои фантазии. Да и я не отрицала, хотела показать Наилю, что он мне не нужен. Дура — дура.

— Кристина, что тебе нужно здесь забрать, — Наиль теряет терпение, а я глаза опускаю. Спешу подняться, хотя голова кружится… Киваю на рюкзак у двери, там документы. Смотреть на него не могу, но даже отсюда чувствую злую, негативную энергию, что бьет меня по нервным окончаниям как ремнем. Еще голова болит от грубых рук Виктора… а еще в груди больно. Больно, что Наиль такой злой. Ну хоть пришел.

Он поднимает рюкзак, пока несостоявшийся отчим что – то мямлит. Я забираю телефон и иду за Наилем. Он подает мне куртку, а у меня глаза щиплет от слез, не видно ничего.

— Спасибо…

— Пока не за что, поехали, — берет меня за локоть, а я вскрикиваю. Он тут же чертыхается и матерится.

— Он что, бил тебя? – тормозит он, поворачиваясь ко мне всем корпусом. А я только и могу думать о том, что Наиль рядом, несмотря ни на что, пришел и рядом. Стоит в нескольких сантиметрах от меня, хоть руку протяни. – Кристина!

— Нет, просто хватал больно. Ты вовремя пришел…

— А если бы не пришел…

— Даже не знаю, — он поднимает мое лицо и внимательно осматривает. – Наиль, поедем отсюда… Хоть куда.

Он ничего не отвечает, берет крепче мой рюкзак, а меня за руку. Ведет к лифту, который тут же открывается, выпуская мою маму. С пакетом пива… Вот куда она катится. В мир абъюза и алкоголя

— Это ты куда собралась?

Наиль даже не смотрит в ее сторону, просто тащит меня к лестнице. Я сейчас настолько без сил, что даже не сопротивляюсь. Иду за ним, слыша ядовитое в спину.

— Обратно можешь не возвращаться!

Мы выходим в ветреный вечер и сразу идем к его брошенной машине, стоящей на аварийке. Явно торопился. За мной. За нами. Он подталкивает меня к переднему сидению, а рюкзак кидает сзади. Я пристегиваюсь и сжимаю свой телефон.

Он садится и вместо того, чтобы поехать, застывает. Откидывается на спинку сидения и поворачивает голову. Я вижу это боковым зрением, потому что так и не могу посмотреть ему в глаза. Зачем я ему сказала, зачем пришла… Что он теперь обо мне думает….

— Кристин?

— М?

— Тест ДНК делать будем?

— Конечно, — пожимаю плечами. – Мне скрывать нечего…

— Ладно, завтра сделаем, а сейчас-спать, — заводит он машину и дает газу, увозя меня от дома, где я никогда и не была счастлива.