Глава 21.

Глава 21.

Наиль

Двигатель адски гудит, а кажется, что это в голове. Она болит еще адски. С того самого момента как Крис увидел на свадьбе друзей. Идти не хотел, но надеялся, что встречу ее. Только вот не так. Не беременной от другого... Или от меня...

Я ведь почти забыл ее.

Почти смирился с тем, что ее в моей жизни больше не будет. Почти смирился с тем, что так и буду бегать по бабам, пока дома меня ждет всегда покорная до тошноты Нелли. Моя невеста… А для утех сойдет и Вершинина, покорно исполняющая роль любовницы.

Мы с Крис плохо расстались. До сих пор вспоминать тошно... Я прекрасно помню последний день, когда видел ее. Вот так же ворвался в ее квартиру, чтобы забрать ее и уехать из Питера, а в ее постели Виктор этот Глумов. Я думал убью ее. Думал, что убью его... Она даже не отпиралась. Сказала, что раз мне можно по бабам ходить, то и она, чем хуже. У нас же блядь равноправие.

Я почти вылечился, почти принял свою жизнь без этой дряни, а тут она. Да еще и утверждает, что беременна. Я бы и не поехал за ней, но Лиза меня завалила сообщениями и звонками. А потом и Матвей позвонил, потому что его блядь брачная ночь срывается.

И вот я снова появился в ее квартире, а там полный хаос, который видеть непривычно, и она, отбивающаяся от Глумова. Какого хрена? Они ж любовниками были, почему она отбивалась в этот раз?

— Ничего мне рассказать не хочешь?

— Нет.

Заебись. Ну и отлично. Меньше геморра. Сейчас я выясню, что ребенок не мой, покажу справку Матвею, чтобы от меня все отъебались, и больше меня с Крис связывать ничего не будет.

Ничего, кроме общих воспоминаний о времени, что мы провели вместе. Ничего кроме рассказов Вершининой, о том, как она меняет парней. Именно тогда мы с ней разошлись, потому что я не мог в это поверить, не мог. Но приехал к ней домой и убедился... Дрянь... Какая же она заборная дрянь.

Взгляд невольно касается колен, между которыми она сжала две маленькие ладошки.

Почему я до сих пор помню, какая нежная у нее кожа? Почему по телу идут мурашки просто от воспоминаний о том, как она гладила мои плечи после трудового дня, могла успокоить одним прикосновением.

Я почти забыл. Выкинул из головы и решил, что буду жить дальше, а тут она, снова, да еще и пытается мне свою беременность навязать.

По телу все еще током бьет адреналин. Пальцы от ран и крови щиплет адски. Мне хочется вернуться в ту квартиру, мне хочется добить урода, что стал окончательной причиной нашего разрыва, а может быть является отцом ее ребенка…

Я до сих пор задаюсь вопросом, зачем она с ним легла. И с Глебом своим. Что доказать хотела, что желанна? Неужели я этого недостаточно показывал?

Мы приезжаем в квартиру, в которой я сам не был уже несколько месяцев… То у брата Демида ночую, то на работе… Здесь слишком много ее. Она ничего ведь не забрала. Ни вещей, ни техники, что покупал. И запах ее, сука, внутренности сводит. Выкинуть все хотел, сжечь, а рука не поднялась. Так и оставил квартиру, словно музей, в котором ничего нельзя трогать руками.

Я и сейчас здесь находиться не собираюсь, лучше в машине переночую.

— Заходи, чего встала. – говорю резко, поставив ее рюкзак на пол. – Завтра утром поедем делать тест.

— Ладно, — говорит она, на меня почти не смотрит. А мне не только, чтобы смотрела хочется, а, чтобы оправдывалась, чтобы прощения просила, чтобы все, что сказал брат о ней, неправдой оказалось. Но мы ведь не в сказке живем, тем более она сама все подтвердила… — Спасибо, Наиль, я и не надеялась…

— Пока не за что, если ребенок не мой, верну тебя туда, откуда взял.

— Да понятно дело, — кивает она и отворачивается. Проходит в квартиру, прекрасно зная, где свет включается, где кухня и как на ней готовить.

Горло сводит от дурацкой обиды, а память услужливо подсовывает моменты из прошлого, где она готовила, а я отвлекал ее поцелуями.

Сейчас меня отвлекает звонок телефона, и я, увидев на экране имя брата, на автомате беру трубку.

— Да, Саид?

— Ничего рассказать не хочешь? — тут же нападает он, а я приваливаюсь к стене, вздыхая. Я хоть шаг смогу сделать без его надзора?

— О чем конкретно? Сегодня утром я встал, поссал, почистил зубы…

— Наиль! Не паясничай. Я о твоей шлюхе, что решила своего ублюдка на нашу семью повесить. Думаешь, я не знаю, как живет ее мать и общий любовник.

— Тебе чего надо, а? А если ребенок мой, ты же потом мне весь мозг вынесешь…

— Мозг выносите мне только вы. В какую клинику ты ее повезешь?

— Да в «Аврору», наверное. К Демиду. — Это его клиника в центре Питера.

— Понял, держи меня в курсе…

— Ага, — хочу уже уйти, как вдруг слышу, как на кухне что – то падает и крик Кристины. Тут же бегу на звук и вижу, как она опускается на пол и хнычет в луже… – Ты чего тут устроила…

— Ничего.

— А можно начать разговаривать целыми предложениями!

— А можно перестать разговаривать со мной в таком тоне, как будто я тебе жизнь испортила! — брыкается Крис, вызывая невольно улыбку, а потом снова стонет, хватаясь за ступню.

— Ты мне скорее мозг уже совокупила, не могла кастрюлю удержать.

— У меня рука болит, и ты об этом знал!

— Ладно, не ори, у меня башка болит! Могла заказать обед, нахрен готовить!

— Нет у меня денег, чтобы обеды заказывать. Думаешь, я бы пришла к тебе в ином случае?

— А почему я должен твои проблемы решать?

— А может быть потому, что мы над этой проблемой вместе работали?

— Ну это еще доказать надо, — наклоняюсь и легко на руки ее поднимаю. Совсем не изменилась, хотя уже пузо видно. Усаживаю на стул и поднимаю кастрюлю, из которой вылилась вся вода. Зашибись. Открываю приложение, чтобы заказ сделать. — Чего тебе взять?

— Ничего мне не надо!

— Хорош выебываться, иначе я закажу еду и буду сам тебе в глотку заталкивать.

— Хамло.

— Дура! Так чего тебе?

— Рагу с мясом и салат из овощей.

— На диете что ли?

— Заткнись! — встает она и тут же поскальзывается, летит мне в руки. Ловлю ее и на автомате к себе прижимаю. – Отпусти! Убери руки!

— А раньше ты так не говорила…

— А раньше я тебя любила, а теперь мне нужны от тебя только деньги, — пытается оттолкнуть, а у меня горечь в горле, как от лекарства. Любила… Да, раньше она часто говорила, что любит, буквально забрасывала меня заботой и признаниями, а когда я сказал, что у нас просто секс, то все кончилось. Начались встречи по субботам, и я даже выдохнул поначалу, потому что ее любовь душила.

— Отлично. Меня это полностью устраивает, — иду за тряпкой и все вытираю, пока она сидит и смотрит в окно. На меня как обычно даже не взглянет. – А чего ты аборт то не сделала?

Она бросает на меня затравленный взгляд, потом снова отворачивается, а через мгновение и вовсе встает.

— Я постоянно задаю себе этот вопрос…

— И какие варианты…

— Все они тебя не касаются, — уходит она из кухни, а я домываю пол и иду к ней. Сидит на диване, ноут открыла, который так и ждал ее здесь. Хочется рядом с ней сесть, оголиться и смотреть, как она, высунув кончик языка, рисует части моего тела, но вместо этого я отворачиваюсь и иду к себе в кабинет. Выглядываю только, когда в дверь звонят. Крис сама открывает курьеру, а через пять минут приносит мне тарелку с моим бургером. Словно дежавю. Такое было и раньше, только за едой следовал поцелуй, который превращался в прелюдию, из-за чего еда всегда остывала.

Крис уходит, даже не посмотрев на меня, а я на еду смотреть не могу. Достаю сигарету и курю, курю, курю, не понимая, что внутри творится. Мысли, обиды, претензии разъедают словно едкий дым. Как девчонка, которая меня любила, так легко легла под других. У меня это до сих пор в голове не укладывается.