Глава 22.

Глава 22.

Кристина

Сон все не шел. Нога еще побаливала, да и голова словно опухла после удара об стену. Но дело было даже не в этом…

Спать снова в этой постели было, как минимум, не привычно. Темные тени скакали по потолку, приближаясь, угрожая.

Мне казалось, они хотят сожрать меня и моего ребенка.

Глупость конечно, в квартире вообще никого нет, скорее всего даже Наиль не захотел оставаться со мной. Теперь он меня презирает.

Это раньше он добивался моего внимания.

Я до сих пор не верю, что мне это удалось сделать, что после пары постов в социальных сетях с Глебом, он снова стал появляться в зоне видимости и недвусмысленно намекать на секс.

Просто секс, без обязательств, как он и хотел.

А я не хотела. Мне было нужно, чтобы он отменил свадьбу, чтобы впустил меня в свою жизнь, я хотела все по-настоящему, поэтому придумала дурацкий план. Ну это я сейчас понимаю, что дурацкий, а тогда, начитавшись женских форумов, мне казалось, это вверх гениальности…

Если он будет видеть, что я могу утечь сквозь пальцы, что мною интересуются другие, то решится, решится признаться, что я не просто в его жизни, что между нами есть что – то настоящее.

Ну понятно, да, чем все закончилось…

Все было бесполезно, бессмысленно, ничего не помогало и Наиль словно отдалялся еще больше.

А потом случайная или не очень встреча с его братом…

В соседней комнате какой – то шум, а я подскакиваю. Наиль вернулся? Или никуда не уходил?

Откидываю одеяло и спускаю ступни, чувствуя, как тепло подогреваемого пола обволакивает ноги. Шагаю по направлению к двери, толкаю и вижу, как в гостиной-кухне сидит Наиль. За столом, заваленным коробками с едой, он поглощает в себя стопку за стопкой.

Не к добру это. Но меня вроде это не касается, но тот факт, что он остался, что не ушел, скручивает низ живота приятной истомой. Мне бы конечно лучше вернуться в постель, но я все равно иду вперед. Подхожу и убираю бутылку со стола.

— Ну- ка верни обратно! Крис!

— Иди спать, Наиль, — выливаю бутылку в раковину и тут же чувствую за спиной движение.

— А мне не спится, представь себе!

— А мне тоже, потому что ты шумишь как слон в посудной лавке!

— Слон тут только ты! — выплевывает он, а я губы поджимаю. Мы давно не поднимали тему моего веса, тем более мне казалось, что я так похудела, что даже беременность этого не портит.

Отворачиваюсь, чтобы слез моих не видел. Я уже плакала при нем, больше не хочу.

Дураки все те, кто говорят, что худоба делает счастливой. Я похудела ради Наиля, думала, что это хотя бы его вернет, а все напрасно.

Он все равно женится на другой. Я и ребенка оставила по этой причине, была уверена, что Наиль тут же на мне женится, и мы наконец заживем так же волшебно, как в тот месяц.

Дура, господи, какая же я дура!

— Кристина! – летит мне вслед, но я не останавливаюсь. Он нагоняет меня тут же, разворачивает, к себе прижимает. – Обиделась что ли? Я уже по привычке. Ты реально как слон по мне потопталась…

«— Ну и отвали от меня!» – кричу, но не отхожу, все тело стянуло пленкой, двигаться не дает. Я словно под гипнозом.

Его руки, как назло, ползут по телу, лишая возможности не то, что думать, но даже говорить внятно… Могу лишь рявкнуть…

— Да я и отвалил, только ты на свадьбу пузатая сама приперлась.

— Да пошел ты!

— Куда? – давит он на поясницу, другой рукой уже мягко сминая грудь.

Мне надо сопротивляться, да? Оттолкнуть его, убежать, закрыться в комнате и потребовать… Чего – то там… Но я… Я, черт возьми, так по нему соскучилась. По его ласкам, по запаху, по губам, что сейчас так близко.

Он порядочно накидался, от него разит пряным коньяком, но даже сквозь него, я чувствую его естественный неповторимый аромат. Только у него такой. Сладкий и горький одновременно… Его касания становятся грубее, причиняя боль… Но мне все равно лишь бы он и дальше меня вот так касался, прижимался лбом, говорил…

— Туда…

— Я и планирую туда, — пальцы, что гладили поясницу ползут все ниже, задирая и без того короткую футболку, оголяя задницу, по которой, словно щипая, бегут мурашки.

Его наглые руки уже лезут дальше, трогая полоску трусиков, изрядно намокшую.

Нужно оттолкнуть его, вот-вот, прямо сейчас нужно, пока не зашли слишком далеко, пока дорогу назад разрушит ураган.

Он же уносит все попытки здраво мыслить, любые намеки на благоразумие и гордость.

— Мокрая, блядь, ты всегда такая мокрая, зай, — забирается он под ткань, продолжая второй рукой поочередно мять грудь, заглядывает в глаза, в которых я вижу эту пьяную обреченность, которая скручивает и меня, не давая возможности даже потребовать каких – то обещаний.

Плевать, плевать, что будет завтра, главное есть сейчас.

Потому что вообще нет никаких гарантий, что в трезвом уме Наиль еще раз прикоснется к той, кого так сильно презирает.

– Зай, блядь, с ума схожу… — я тоже, я тоже. Главное, чтобы не сном это все было, главное не проснуться сейчас мокрой и разочарованной как эти последние месяцы.

— Я тоже схожу...

— Ууу, Крииис, девочка моя, раздвинь ноги по шире…

Его хрип, мое подчинение и губы, что накрывают мой пересушенный тяжелым дыханием рот. И все, больше сил сдерживаться не остается.

Я и сама поднимаю руки, чтобы наконец ощупать тело, что снилось мне ночами.

Потрогать кожу, вкус которой навсегда останется моим личным триггером.

И вот стоит его языку окунуться в мою слюну, провести кончиком по зубам, как я теряю связь с реальностью.

Перестаю ощущать боль в ноге, на которую упала кастрюля, и даже в голове. Только руки, что сжимают мое тело в тисках, только губы, что с одержимым отчаяньем просят отвечать на страсть. Почти жестокость. Его поцелуй- наказание, его поцелуй-гнев, а мне плевать, мне хочется больше. И вот я сама уже стягиваю его джемпер, выдергиваю футболку из-под ремня, трогая твердый как сталь торс, царапая рельефные кубики.

Привычными движениями расстегиваю пряжку, чувствую, как цунами внутри все больше поглощает меня, не дает даже вздохнуть. Сердце словно бешенное, а в висках пульсирует кровь, в которой точно подмешали что – то сладкое, какая она густая.

Нет сил ждать, так хочется окунуться в этот омут и вспомнить, как Наиль умел любить.

Его пальцы нагло орудуют между ног, растирая и без того обильную влагу, щипая клитор, вызывая новые и новые судороги. Его губы уже на груди, втягивают сосок, пока вторая рука грубо мнет другую грудь.

Ногу уже не держат, и Наиль, словно чувствуя это, шлепает по заднице и тут же поднимает меня в воздух. Но только чтобы опустить на кухонный стол, заваленный едой.

Коробки валятся со всех сторон, а мне плевать, мне только хочется, чтобы Наиль не останавливался, чтобы и дальше целовал шею, лизал венку на шее, что вот-вот лопнет.

Штаны Наиля уже висят на его бедрах, а головка члена упорно долбится мне в ткань.

Но это недолго, пальцы любимого просто сдвигают ее в сторону. Я задерживаю дыхание, ощущая, как член ломится в меня, вцепляюсь руками, часто дышу.

Да- да, я так об этом мечтала.

Я так долго этого ждала.

Он проникает в меня наполовину, задерживаясь, растягивая меня, а потом резко и порывисто врезается до самой матки. Я вскрикиваю, выгибаюсь в пояснице, тут же чувствуя на груди грубые губы, что терзают соски по очереди. Но сейчас даже боль и так приятная, сейчас кажется ничего не может принести мне дискомфорта… Я раскрываю ноги шире, чувствую, как пульсирует во мне мужская плоть, как шумно и часто дышит Наиль, надсадно постанывая на каждый жесткий толчок.

— Как узко, всегда сука узко, — бормочет он, а я почти не слышу, только подмахиваю бедрами, стараясь найти общий ритм, который всегда приводил к феерическому финалу.