Глава 38.
Глава 38.
Тело словно огнем хлещет. Ласкает языками, оставляя красные следы. Оргазм такой силы, что все тело сжимается от спазма, а сзади рычит Наиль, дергаясь последние несколько раз. Мы не двигаемся, почти не дышим, а я все жду, что сон рассеется. Что я проснусь с улыбкой, вся в поту. Но морок проходит, а передо мной все та же стена с обоями в полоску, а сзади все так же тяжело дышит Наиль, поглаживая мне спину, лаская губами шею.
— Знала бы ты, как я скучал, Зайка…
Я дергаюсь как от удара. Я что, вот просто так взяла и отдалась ему? Словно не было ничего, словно он не выгонял меня, словно не говорил о том, что не любит.
Пихаю его бедрами, тут же чувствуя, как плоть покидает мое нутро, оставляя лишь семя. Его руки все еще на мне, но я шиплю змеей.
— Отпусти подонок и больше никогда ко мне не прикасайся…
— Ну началось, — руки он убирает, натягивая джинсы, а я пулей к покрывалу на кровати. Сдергиваю, закрывая тело, что еще пару минут назад было в полной его власти. Сволочь, ненавижу его за то, как он на меня влияет! Как я могла так легко повестись, почему не сопротивлялась, почему рожу ему все не исцарапала.
— Крис, я все уже видел, ты прекрасна.
— Убирайся! Видеть тебя не могу!
— Вот так, поматросила, кончила и выгоняешь? – он даже не собирается уходить, располагается на кровати, почти падает. Я только сейчас замечаю, как плохо он выглядит… И мне было бы его очень жаль, если бы я так сильно не хотела его выгнать!
— Выгоняю! Тебе здесь нечего делать! Как ты мог ударить бабушку! А избить Глеба! Эти люди единственные родные мне, единственные кто принял меня после того, как от меня отказался ты!
— Я никого не бил. И Глеба я не видел, иначе убил бы нахрен.
— И я должна тебе поверить? Серьезно? Уходи, Наиль, я видеть тебя не могу!
— Я никуда не уйду! — орет он вдруг в ответ, еще и тянет за конец покрывала, раскручивая меня, хватая за руку, укладывая на кровать. Я лишь успеваю по щеке его ударить, прежде чем он нависает надо мной, полыхая взглядом. – Я никуда больше не уйду, Кристин. И если тебе нужно доказать, что я не трогал бабушку и Глеба, то я докажу.
— Это, — сглатываю, чувствуя, как сердце готово из груди выскочить. Я ждала… ждала… Наверное, что он сразу уйдет, что сдастся, ведь это в его характере, убегать, прятаться от ответственности, но он не двигается, смотрит то на губы, то на часто вздымающуюся грудь… — Это ничего не меняет. Ты уже отказался от меня, думаешь у меня совсем нет гордости…
Он поднимает одну бровь, ясно мне напоминая о тех минутах сладости, что я провела в забытье.
— Это ничего не значит, это просто секс…
— У нас это никогда не было сексом, Крис. Я еще в тот первый несостоявшийся раз понял, что вляпался в тебя навсегда… И ты можешь конечно обижаться, ненавидеть меня, но уже не отделаешься…
— Если дело в ребенке, то…
— И в нем тоже, но ты важнее. Ты всегда была важнее всего, просто до меня как до жирафа, сама знаешь…
Он пытается меня поцеловать, а я отворачиваюсь. Слезы глаза жгут, в груди больно. У него все так легко. Вот он все понял, извинился и я должна поверить, должна принять и простить…
— Мне нужно одеться… И поехать проведать бабушку. И Глеба. Они волнуются…
— Вообще — то у тебя оплачена неделя тут. Зачем тебе куда – то ехать.
— Чтобы проверить твои слова! Я не могу волноваться за тех, кто мне близок!
— Так близки, что навязывают свое мнение.
— Не тебе их судить! Ты всю жизнь прожил с этим навязанным мнением и ничего!
— Не ори, тебе волноваться нельзя.
— Тогда уйди, я сразу перестану волноваться! — встаю с кровати, упирая руки в бока, а Наиль вместо того, чтобы свалить, просто пялиться на мое тело…
— Ну нет. Этого не жди… Ты кстати прикрыться хотела, но мне так нравится даже больше.
— Шут! Раз ты любишь меня, то где цветы, где кольцо? Или как обычно, все только на словах? — натягиваю трусы, надеваю водолазку, а когда просовываю голову в горловину, передо мной возникает кольцо. Такое красивое, что дух захватывает. Я поднимаю взгляд на улыбающегося Наиля и меня злит его оскал. У него такой вид, словно я уже сдалась и сижу у его ног.
Я поднимаю руку с такой же довольной улыбкой и демонстрирую уже надетое кольцо от Глеба.
— Какая жалость, что я уже согласилась выйти замуж за другого…