Часть 14

Палата была маленькой, но очень светлой. Здесь пахло так же, как обычно в больницах - лекарствами и болью. Я сидела на стуле у койки, сжимала руку мужа и смотрела, как он спит. Лицо бледное, под глазом синяк, на лбу повязка. Врач сказал - перелом ключицы, небольшое сотрясение. Ничего страшного - жить будет.

Ничего страшного.

Я мысленно повторила эти слова и мне хотелось истерично рассмеяться. Он врезался в дерево, его пришлось доставать из машины при помощи спасателей, а мне говорят - ничего страшного.

Алик пошевелился, и я замерла. Его веки дрогнули, он поморщился, потом открыл глаза. Осмотрелся кругом мутно, непонимающе. Повел взглядом по потолку, по стенам, наткнулся на меня.

- Арина?

Голос у него был таким хриплым и чужим, что я с трудом его узнала.

- Я здесь, - сказала, подаваясь вперед. - Я здесь, Алик.

Он смотрел на меня, и в его взгляде медленно проступало осознание. Потом Сивов попытался приподняться, но я мигом вскочила и нажала на его плечи, понуждая опуститься:

- Лежи. У тебя перелом. Врач сказал - постельный режим!

- А ты? - спросил он, и в этом вопросе было столько тревоги, что у меня сердце сжалось. - Ты как? А как наш ребенок?

- Все хорошо, - я вновь опустилась на стул и пояснила: - Я не была на набережной - осталась у отца. Мы пережидали шторм в офисе.

Он выдохнул, закрыл глаза, и я увидела, как напряжение отпускает его тело.

- Слава богу, - прошептал Сивов. - А я так испугался. Мама твоя сказала, что ты…

- Знаю, - перебила его. - Дурак ты, Сивов. Зачем туда поехал? В такой шторм? Ты же мог…

Я не договорила - голос сорвался, и я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

Он открыл глаза, посмотрел на меня и в его взоре мелькнула такая серьезность, что я мгновенно забыла обо всем.

- А ты бы на моем месте не поехала? - спросил муж тихо.

Я промолчала, но это молчание было красноречивее любых фраз. Потому что знала я, как знал и Сивов - поехала бы, не задумываясь.

Мы сидели так, держась за руки, и я смотрела на него - помятого, перевязанного, с синяком под глазом, и думала, что никогда в жизни он не казался мне таким красивым.

- Я у врача твоего был, - сказал муж вдруг, и в голосе прорезалась виноватая усмешка. - Сходил на разведку. Светлане Геннадиевне сказал, что ты меня послала за анализами.

Я округлила глаза, не особо понимая, что он вообще такое говорит. Только и смогла, что выдохнуть:

- Что?

- Ну… приехал, говорю - давайте анализы Сивовой, она же беременна. А она мне их и выдала, - продолжил он, и улыбка стала шире. - Сказала, что можно становиться на учет, так что я все знаю, Арина.

Я поджала губы, осознавая услышанное. Он был в курсе, но не давил, не осаждал меня с этим вопросом - просто давал мне возможность побыть наедине с собой и все решить.

- Алик, я… - начала, но он перебил:

- Не надо! Я понимаю, почему ты так сделала. Я заслужил. Но больше так не нужно, ладно? Никаких секретов и «тестов Эллы». Мы теперь вместе… и у нас нет секретов, правда?

Я кивнула, чувствуя, как по щекам потекли слезы, которые я не могла остановить.

- Когда папа сказал, куда ты поехал… я так испугалась, Алик. Я думала, что не успею и потеряю тебя. А я ведь даже не сказала тебе… - затараторила я, но прервалась.

- Что? - спросил он тихо.

Я шмыгнула носом, вытерла лицо свободной рукой.

- Что люблю тебя. Что простила. Что этот дурацкий спор уже не имеет значения. А я…

Он притянул меня к себе, осторожно, несмотря на перелом, и я уткнулась лицом ему в плечо, боясь дышать, чтобы не сделать больно.

- Я тоже люблю тебя, - сказал он, и я чувствовала, как его губы шевелятся у моего виска. - Я, кажется, полюбил тебя еще тогда, когда ты поправляла очки в тот первый вечер. Просто не понял этого сразу. И оказалось…

- Что? - прошептала я.

- Оказалось, что без тебя ничего не нужно. Ни квартира, ни работа, ни какие деньги мира. Только ты. И наш маленький, которого мы теперь будем растить вместе.

Я подняла голову, посмотрела на него. Синяк, повязка, усталые глаза - и такие родные, что у меня дыхание перехватывало.

- А Лиана? - спросила я, вспомнив вдруг об этой стерве. - Ты знаешь, что это она подсунула запись Эллке?

- Знаю, - он поморщился. - Она приходила ко мне в офис на днях. Думала, что без тебя я соглашусь на все, что она предложит.

- И что ты? - нахмурила я брови.

- А что я? - Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой. - Сказал, что мне никто, кроме жены, не нужен. Она ушла, злая как черт. Но я ей даже обрадовался - понял, что окончательно и бесповоротно свободен от всего этого дерьма.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри распускается что-то теплое, большое, всепоглощающее. Я простила его, не потому, что он мчался спасать меня. Не потому, что уволился и съехал. А потому, что он был - настоящим, моим. Тем, кто ошибался, признавал ошибки и способен был сказать это не только себе.

- Знаешь, - сказала я, утыкаясь ему в плечо, - а ведь я подала на развод.

Я почувствовала, что Алик напрягается, потому добавила поспешно:

- Но поняла, что не сумею с тобой развестись…

И муж тут же заверил:

- Не сумеешь. Я просто тебе не дам этого сделать.

Улыбнувшись, я прикрыла глаза и прогнала все плохие мысли прочь. Порой, для того, чтобы почувствовать счастье, нужно так мало. И даже в больнице, пропитанной запахом того, чего бы не хотелось видеть в обычной жизни, можно ощутить себя счастливой.

Просто зная, что ты любишь и любима.

Я испытывала именно это осознание. Остальное решим… Теперь уже точно.