Эпилог

На концерт я все-таки сходила.

Алик тогда еще лежал в больнице, но сам сказал: «Иди. Я с таким трудом его добыл. Потом мне все расскажешь. И только аккуратнее!»

Я послушалась и пошла. И это было… Это было как в детстве, когда веришь в чудо и оно случается. Певица вышла на сцену, зал взорвался, а я стояла, глядя на нее и едва плакала от счастья. Причем не только потому, что я была здесь - а в целом от этого чувства, поселившегося в груди.

Я слушала песни, которые знала наизусть, подпевала, танцевала, и казалось , что внутри меня тоже танцует маленький человечек, который пока не умел даже пинаться, но уже чувствовал, что маме хорошо.

Алика выписали через неделю. Он вышел из больницы бледный, чуть похудевший, с рукой на перевязи, но живой. И улыбался так, будто не аварию попал, а в санатории отдохнул.

- Ну что, Сивова, - сказал он, когда я помогла ему сесть в машину, - домой?

- Домой, - ответила я и улыбнулась тому теплу, которым был буквально пропитан мой голос.

Домой нас вез отец. Он молчал всю дорогу, только иногда поглядывал в зеркало на нас с Аликом. И в его взгляде я читала то, что он не говорил вслух: «Ну, парень, ты дал джазу! И теперь смотри у меня!»

Мы въехали в тот район, где я ни разу не была. Алик попросил остановить у невысокого дома, покосился на меня виновато:

- Я пока такое снял. Ты не думай, это временно.

- Я ничего не думаю, - ответила мужу. - Покажи уже наш дом!

Квартирка оказалась маленькой, но очень уютной. Кухня - семь квадратов, зал - чуть больше, спальня - вообще кровать едва влезла. Но все было чистым, светлым, пахло свежим ремонтом и почему-то корицей. На подоконнике стоял фикус - его сюда будто бы специально поставил Алик, чтобы мне понравилось.

Я прошла, огляделась и сказала:

- Здесь хорошо, мне нравится.

- Правда? - Сивов смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сердце сжалось.

- Правда.

Отец помог с вещами, оставил нас, пообещав заехать через пару дней. Мы остались вдвоем. Я усадила Алика на диван, устроилась рядом, и муж начал рассказывать о своих задумках. Серьезно, как бизнес-план на совещании.

- Квартиру нашу я уже выставил в аренду, как и договаривались. Риелтор сказал, что цена хорошая. Все деньги - твои.

- Мои? - удивилась я.

- Твои, - повторил он твердо. - Это не обсуждается. Я не имею права на эти квадратные метры, пусть даже это и подарок от твоих родителей нам обоим.

Я хотела возразить, но он перебил:

- Моя фирма потихоньку раскручивается. Я уже не один - взял двух сотрудников. Пока маленький офис, но дело идет. К тому моменту, как малыш родится, я сделаю так, чтобы у нас было нормальное жилье. Обещаю…

Я смотрела на него и не верила, что этот человек - тот самый, который полгода назад рассуждал о «страшненькой в очках» и «папашиных деньгах». Он изменился. Или я наконец увидела его настоящего - того, кого он прятал за циничной маской.

- Алик, - сказала я, - мне не нужен дворец. Мне нужен ты.

Он обнял меня здоровой рукой, притянул к себе и выдохнул тихо:

- И ты мне нужна, очень сильно.

Мы сидели в этой маленькой съемной квартире, слушали, как за окном шумит город, и я думала о том, как интересно устроена жизнь. Совсем недавно я была готова вычеркнуть его из своей памяти, желала ненавидеть, хотела забыть. А сейчас сижу, прижавшись к его плечу, и чувствую, что это единственно правильный исход событий…

И знаете что? С милым рай и в маленькой квартире, если есть любовь. А любви у нас с Аликом было столько, что хватило бы на целый мир.

- Ты счастлива? - спросил муж, поцеловав меня в висок.

Я подняла голову, посмотрела в его глаза - усталые, но такие родные.

- Счастливее, чем когда-либо, - ответила ему честно.

И это была чистейшая правда. Потому что иногда для счастья нужно просто дождаться, когда буря закончится. И понять, что тот, кто мчался спасать тебя сквозь шторм, - и есть твоя судьба.

Даже если когда-то он был дураком.

Особенно если когда-то он был дураком.

Мы все иногда бываем дураками.

Главное - вовремя это понять.

Конец