Глава 12

Резкие звуки сигнальных труб в этот раз показались зловещими.

Я крепко зажмурилась, отгоняя дурноту, а когда открыла глаза, ни трибун с гомонящей толпой, ни бурого от крови песка уже не было.

Меня обступили мрачные стены каменного грота.

С`аехх говорил, что финальная точка илджин мейир — поединок Отмеченной с божественной волей. Испытание, уготованное самой Темнейшей. И то, что происходит во время него, навсегда остаётся тайной для всех, кроме тебя и богини.

Бывало, избранные гибли, не оправдав ожидания Ллос. Но это случалось лишь с теми, кто так и не смог обуздать обретённой силы или не сумел раскрыть собственный дар. Читай, с теми, кто не способен принести ощутимой выгоды Главному Храму — подсказывал мне внутренний циник.

Думаю, до эпичного диалога с самкой таттона был неплохой шанс послать подальше осточертевший мне Дошхор, бесславно сгинув от «божьей кары». В спаррингах я не блистала. Но теперь, перспектива ощутить на собственной шее рабский ошейник для меня более чем реальна. Намного проще руководить безвольной куклой, чем договариваться с непонятной иномирянкой, прикрытой весомым общественным статусом и неприкосновенностью.

Мне не давала покоя мысль, что вся эта финальная возня вокруг Отмеченных не что иное, как отлично поставленное шоу. Слишком много странностей и нестыковок.

Окхилин были обречены. Я только сейчас это поняла. На них накинули ментальный аркан, и затянули тогда, когда избранные всерьёз рисковали погибнуть от светлоэльфийских клинков. Наверняка у пленных отобрали защитные амулеты. Без них светлые беззащитны. Ментальная магия совсем не их конёк.

Таттоны появились очень вовремя: зрители не успели понять, что на арене творится неладное.

И дар… Как не вовремя!

Нет, никто не даст мне погибнуть, прав был С`аехх. Но и получить кай`ол теперь становится практически невыполнимой задачей.

Что ж, как бы там ни было, но пережить последний акт этого грандиозного спектакля всё равно придётся.

Я медленно огляделась. Похоже, меня далеко забросило от обитаемой части Тейшмайим ха`йет. В компании своего дзабблаха я неплохо изучила прилегающие к городу каменные джунгли. Но место, в котором сейчас очутилась, казалось мне совершенно незнакомым.

Высокий потолок и стены грота были сплошь покрыты причудливыми сталактитами, с которых плавленым воском стекала мутноватая влага и собиралась в тонкий ручеёк. Тихо журчащая вода резво огибала разнокалиберные известковые столбы, растущие с неровного дна пещеры, и устремлялась вглубь подземной полости, напоминающей лабиринт.

Дышалось легко, затхлости не ощущалось.

Стараясь ступать бесшумно, я двинулась вдоль ручья.

Если вода нашла выход, возможно, повезёт и мне. Сейчас удача, как никогда, была бы кстати.

От усталости и нервного напряжения еле передвигала ноги. Из оружия при мне остался только кинжал, который пока не пришлось использовать по назначению. Полуистлевшая иматиновая вязь на наручах должна была вот-вот исчезнуть. И сила снова будет со мной.

Ручеёк резко вильнул в сторону, забился под камни и нырнул вниз, судя по приглушённому звуку падающей воды. А я оказалась в тупике: громадный валун перегородил путь.

Здоровенный кусок скалы почему-то казался здесь совершенно инородным, хоть давно и, судя по всему, намертво врос в стены пещеры. Его края обрамляла густая известковая бахрома, сочащаяся капельками влаги. А центр камня был абсолютно чистым и сухим.

Отполированную до зеркальной гладкости поверхность покрывал убористый текст. Руны показались мне знакомыми. Определённо, это был язык дроу, но какой-то странный. Как ни старалась, не смогла прочесть ни строчки.

Отчего-то казалось важным узнать содержание текста. Я точно слепая водила кончиками пальцев по выпуклым знакам, как вдруг услышала за спиной странное поцокивание и неприятный скрежещущий звук. Позвала тьму, сплетая щит и готовя атакующее заклинание, и с ужасом поняла, что магия не откликается. Резерв не пуст, он странным образом закрыт, словно меня отрубили от источника тока.

С`аехх говорил, что так действует близость к большим залежам иматиновой руды, возможно где-то рядом проходит жила. Но такое влияние сопровождается ощутимой болью, а я ничего кроме слабости не испытывала.

Выхватила из ножен единственное оружие и развернулась, готовая обороняться.

Никого…

Звуки повторились с другой стороны и затихли.

Потом снова и снова.

То приближаясь — то отдаляясь.

Громче…

Тише…

Я вертела головой по сторонам, стараясь разглядеть источник шума.

Сейчас пригодился бы дар. Конечно, ещё не могу им управлять, но если рядом животное, я должна это понять!

С силой зажмурилась, стараясь поймать те ощущения, что впервые почувствовала рядом с таттоном.

Ничего.

Скрежет и злое шипение раздались над моей головой. Вскинулась, открывая глаза, и подавилась воплем, сжавшим моё горло.

Гигантский снежно-белый паук широко расставил вокруг меня мощные лапы, точно в клетку поймал.

Огромное, покрытое короткими ворсинками брюшко нависло надо мной бетонным монолитом. Монстр опустил голову, демонстрируя хелицеры с острыми когтями. Именно они, потираясь друг о друга, издавали негромкий, но жуткий скрежет.

Ну, не-е-ет… Меня ты не сожрёшь!

Короткий укол в основание шеи.

И я умерла…

***

— Нет, не умерла, — звучал где-то рядом грудной женский смех. Настолько завораживающий, что хотелось слушать его бесконечно. — Действие яда скоро закончится. Мейтлохак[39] не получал приказа убивать. Ну же, открывай глаза! — заледенел приятный голос. — Я знаю, ты очнулась.

Все силы ушли на то, чтобы приоткрыть тяжеленные веки. Тела я не чувствовала, но голова была ясной, как никогда.

— Занятная, — мигнули передо мной шесть пар узких миндалевидных глаз и скрылись в кромешной тьме. — Не думала, что снова увижу людей на Дошхоре. Заблудшие решили вернуться?

Душный сумрак вокруг меня активно звучал и шевелился.

Привыкнув к темноте, различила смутное движение, большие и мелкие силуэты. Чудилось, что по мне быстро перебирают мохнатые лапки.

Пауки?! Смогла — заорала бы в голос!

А пока просто старалась ровно дышать, чтоб не удариться в панику. Сейчас она мне не помощник.

— Интересно, — напевно продолжал голос, — боишься не меня, а мою свиту. А так?

Где-то вверху зажглось бессчётное количество голубоватых огней, будто сдёрнули завесу с ясного ночного неба. И я уставилась на громадную паутину, которая цеплялась толстыми нитями-канатами за противоположную стену.

В её центре восседало удивительное существо, настолько прекрасное, насколько и пугающее. Восемь внушительных антрацитово-чёрных паучьих лап росли из обычного паучьего тела. И тело это плавно переходило в стройный торс ослепительно-красивой женщины-дроу.

Гордая посадка головы, полный достоинства взгляд шести пар кроваво-красных глаз, спокойное величие в каждом жесте. Должно быть, у меня извращённый вкус, но я любовалась, забыв даже о страхе.

Не было сомнений, к кому именно меня притащили.

Темнейшая Мать айтликх’ар. Великая Паучья Королева. Кровавая Ллос.

Она быстро скользнула вниз с паутины. И на пол пещеры ступила уже обычными человеческими ногами, остановилась, с интересом разглядывая меня привычной парой человеческих глаз, провела острыми когтями по серебристой метке на левом запястье.

— Смешная. И глупая. Я не звала тебя. Как ты здесь появилась? — впились в меня горящие алые угли.

Я продолжала молчать, не в силах шевельнуться и ответить. Тело по-прежнему меня не слушалось, хоть чувствительность понемногу возвращалась.

— Источник принял тебя, а я его выбору обычно не противлюсь, — продолжала беседовать богиня сама с собой. — Много силы. Утраченный дар. Сумеешь ли совладать с этим?

Она резко отвернулась, хлестнув серебристыми прядями по моему лицу.

Что-то тёплое потекло по щеке, закапало на руку. И копошение вокруг меня возобновилось с новой силой.

Пауки. На Дошхоре они плотоядны. И всё вокруг меня кишело голодными арахнидами.

Живая масса непрерывно двигалась по полу, стенам, свешивалась с потолка на полупрозрачных нитях, лупала в мою сторону глазами, любопытно тянула педипальпы. Мощным крейсером возвышался над этим безобразием мой белоснежный знакомый. Кстати, он был не самым крупным, лишь кардинально отличался от всех по цвету. И поражал своей неподвижностью.

— Тебе понравился мой миньон? — повернулась в мою сторону Темнейшая. — Если разберёшься, что к чему, сможешь обзавестись парой-тройкой похожих. А постараешься — то и целой армией. Но я не буду помогать тебе, — капризно протянула она. — Не имею привычки оказывать покровительство обладателям деликатесного мяса…

Н-да… Обнадёжила…

И что-то так захотелось жить! Дёрнулась всем телом, сбрасывая с себя голодных восьмилапых.

Издевательский хохот отразился от стен многоголосым эхом.

— Не их ты должна бояться! Меня! В вашем скудном мирке совсем не боятся богов?

— У нас не боятся, а любят, — проскрипела вернувшимся голосом. — Бог есть любовь — это твердят в наших храмах.

— Тупая человечка, — совершенное лицо исказила бешеная ярость. — Как смеешь ты говорить о подобном со мной? Соваться в то, о чём совершенно не знаешь! — вновь становясь пауком зашипела богиня. — Мной нельзя восхищаться! Меня не нужно любить! Любовь податлива и мягка! Она изменчива и мимолётна! Только страх — основа основ! Только ужас — крепче менакина!!! — щёлкнули перед моим лицом громадные хелицеры.

— Я не буду помогать тебе, — немного остынув, повторила Безумная Паучиха. — Но и мешать не стану. Понаблюдаю. Это должно стать забавным, — умирающим эхом затихло в сгустившейся темноте.