Глава 13

— Вставай! — жуткий морок разбился о знакомый до боли голос.

Я вскочила на ноги и заулыбалась, как безумная.

Стопы снова тонули в белом песке, глухо шумели трибуны, а напротив стоял мой дзабблах в полном боевом облачении и небрежно поигрывал длинным мечом.

Застывшее, изуродованное шрамом лицо не выражало ни злости, ни раздражения, ни радости от встречи.

Мой неуместный восторг увял.

— Ты снова забрил виски? — крутанула кистями, призывая оружие. Расслабленным видом соперника обманываться опасно.

Иматин на наручах налился ядовитой зеленью, и парные клинки не появились.

— Заслужил, — лениво обронил С`аехх, — а ты, смотрю, даже оружие потеряла.

Поддел ногой второй лежащий рядом меч, подкинул в мою сторону и резко напал.

Я чудом отбила первый удар, хоть и была к нему готова. С таким соперником мне не тягаться. Дроу двигался с быстротой атакующей кобры и бил с той же ледяной яростью. Сдувшись под его напором, я быстро ушла в глухую оборону и вскоре безоружная валялась на холодном песке.

— Позорище, — зашипел Сай, сбрасывая маску напускного равнодушия. Остриё меча коснулось открытого горла. — Дерись! Или я выпущу тебе кишки!

— Может мне это и нужно, — огрызнулась я от безысходности.

— Проиграть поединок и с бесчестьем напялить трохх? — выцедил взбешённый наставник. — Смерть для тебя непомерная роскошь. Мы долго и со вкусом пользуем безвольный скот. Хочешь в этом убедиться? — он навис надо мной, зло скривив губы.

Перекошенное гневом лицо и бесконечная ненависть в бледно-голубых глазах. В груди кольнуло: а я к нему успела привязаться. И наивно ждала ответного тепла?

Но насильно назначенный ближний круг совсем не обязан быть близким.

Острая сталь вспорола кожу, и по шее поползла горячая капля. В нос ударил металлический запах. Вдруг показалось, время отмотали вспять. И я ощутила себя беспомощной девочкой для битья в тёмной сырой каморке.

Память услужливо подкинула стёртую шею и белых червей под рабским ошейником…

Нет! Только не так!

Здесь никто не подаст руки. Здесь не с кем рядом согреться. Человечность тут — слабость. И мои ожидания — только мои проблемы.

Так сколько раз я должна в этом убедиться, чтобы принять как данность?

Исступление боя схлынуло.

Сердце спокойно отсчитывало удары.

Сознание было холодным и ясным.

Скупо дозируя каждое движение, чётко и правильно, так, как учили, я запрокинула голову и поднырнула под узкий клинок. Идеально заточенный металл прочертил глубокую борозду по подбородку и щеке, чиркнул по веку. Но боли и льющейся крови я не чувствовала.

Перекат — и дождавшийся своего часа кинжал единым росчерком подрезал открытые сухожилия. Быстро. Подло. Как по нотам.

Рывок — но, даже раненный, мой дзабблах умудрился оказаться сверху, намертво зажав руку с коварным клинком между нами.

— Уже лучше, — скалился он, пугая расширенными от боли зрачками, — но ещё не победа.

Удар в переносицу — к чёрту раны! И сверху уже я.

Мышцы звенели от напряжения. В ушах бухал пульс. Рука изломанной плетью застыла под странным углом.

— Проиграл, — выцедила тихо, прижав к мужскому горлу отобранный у дроу меч. Чуть дёрнется — и рана будет смертельной.

— Согласен, — тело подо мной обмякло.

Сай дёрнул уголками рта в намёке на улыбку, посмотрел устало и так тоскливо, что защемило сердце.

— Ты справилась, исста аиньен. Я горд тобой, — короткая судорога исказила его лицо. — Илджин мейир не просто испытание. Битва до смерти. Хороший ученик обязан превзойти учителя. Лучший — убить.

Дроу замолчал, с силой стиснул зубы и поиграл желваками, будто пережидал боль.

— Кай`ол берут лишь лучшие, — прохрипел он, явно слабея.

— Нет! — с размаху отшвырнула трофейный меч. — Я не буду убивать! Катитесь к чёрту с вашими правилами! — дёрнулась в попытке подняться и зашипела от боли.

Сай намертво удерживал своим железобетонным хватом мою вторую вывернутую руку. Рукоять зажатого в наших ладонях кинжала упиралась мне в живот. А лезвие…

Оно вошло целиком в правое подреберье, точно между пластинами кожаного нагрудника, крепкого, но уязвимого, если знать, куда целить.

Онемевшей рукой я не чувствовала тёмной, почти чёрной крови, залившей дроусский доспех.

— Прости, — Сай виновато скривился. — По-другому тебе не выжить.

Судорожно вдохнул и затих, так и не расцепив пальцев на моей многострадальной ладони.

***

Восторженный вой толпы, пышные речи во славу Отмеченных, чествование ноамат орн Ллос, обретших высокий статус, — всё прошло мимо.

Меня будто заморозили, обмотали толстым слоем ваты и поместили в картонную коробку с неплотно подогнанной крышкой.

Я механически выполняла то, что от меня требовалось, но происходящего вокруг не понимала.

Я убила. Убила того, кто стал единственным близким мне существом в этой безумной реальности. Холодного, озлобленного, непонятого мной… Да и пыталась ли я хоть раз понять своего жестокосердного няня?

Да, всё это время меня не крестиком учили вышивать. И я не могу уверенно сказать, что в бойне с эльфами не нанесла ни одной смертельной раны.

Но я не спускала смерть с поводка. Держала крепко, здесь, на самых кончиках пальцев. И никогда не убивала намеренно.

***

— Госпожа, — вырвал меня из прострации негромкий застенчивый голос. — Я могу вам помочь, госпожа?

Я вздрогнула и повернулась в сторону звука. Приставленный ко мне служка сидел на коленях у моих ног и с непередаваемой смесью страха и восхищённого благоговения рассматривал мою потрёпанную персону.

Грязная, в порезах и ссадинах, с головы до ног в засохшей крови, я дёргала крепление наруча. Наверное, старалась расстегнуть. Судя по ноющей руке и сорванным ногтям, довольно давно. Огляделась, силясь понять, где нахожусь, и ухватилась за шею, почувствовав непривычную тяжесть.

Широкий металлический обруч холодил кожу, обхватывал тесно, но не давил.

Я просунула под него пальцы в попытке разобраться, как снять распроклятый ошейник.

Потянула, чтобы освободиться. Дёрнула. Ещё и ещё. Бесполезно…

Хрипя и задыхаясь от нехватки воздуха, я рвала с себя ненавистную удавку, выла и каталась по полу, как жертва падучей.

Не хочу! Не желаю платить такую цену за возможность жить в глубоко противном мне месте! Будь проклят Дошхор и тот добродей, что затащил меня в это дерьмо! Не хочу!

Кто-то тяжёлый навалился сверху, фиксируя руки и ноги, лишил возможности двигаться. Цепкие, сильные пальцы разжали челюсти, и в рот полилась маслянистая дрянь.