Глава 1

Нийдав`ил шей`ил смог бы потрясти даже самое искушённое воображение.

Громадный кокон безумного хаоса улиц, нашинкованный удивительными спиралевидными зданиями, застрял в паутине гигантских воздушных мостов. Рукотворные тенета стремились к «дымному» небу, падали в страшную бездну Подземья, впивались цепкими пальцами в горный ландшафт. И всё это непрерывно кишело движением, замешанном на крепком запахе разномастной торговли, издалека отдавая приправой деловито гудящего говора.

Угольно-чёрные башни резиденции Первого Правящего дома, выпростав гордые плечи из суеты некоронованной столицы, зорко блюли незыблемый уклад матриархальной жизни. У основания этих неколебимых стражей заканчивался наш недолгий, но насыщенный путь.

Обученный негласным тонкостям придворного этикета Нит вытребовал остановку в часе пути от города. Выдрал меня из дорожной одежды, тщательно расчесал и переплёл подрастрепавшиеся в дороге волосы, закрепил высоко на макушке драгоценную т’атши с традиционными паучьими лапами и заставил облачиться в статусный доспех. Дотошный юнец удовлетворённо выдохнул только после того, как нацепил на всё это великолепие пижонский плащ, отороченный дорогущим мехом. На фоне длинного серебристого ворса мои тёмные волосы смотрелись до наглости вызывающе. Хотя, признаться, одеться лучше я бы не смогла.

Придирчиво изучив уверенную, но не слишком грациозную посадку верхом, он передвинул мою левую руку на высокую луку седла и тихим, но страшным шёпотом велел держать её именно там.

Мой ближний круг решил использовать новые полномочия на полную и, похоже, взялся за меня всерьёз…

Гвардейцы поменяли строй, окружив меня с четырёх сторон. Закрыли ноамат от дурных намерений, но оставили достаточно места досужим взглядам.

— Ноамат… — летело испуганное из толпы, и эно горел под десятками глаз.

— Теперь, поди, из дома лишний раз не высунешься?

— Атэрэл рохафай! Смотрите, какие глаза! Я видел! Это её я видел на арене с таттонами! — захлёбывался восторгом болтливый очевидец.

Н-да. Вот страна и узнала своих героев…

Вытерпев этот уличный цирк, я напрасно надеялась перевести дыхание за стенами Первого дома. Нас давно уже ждали.

Проворные слуги ловко перехватили поводья невозмутимых ящеров и окружили заботой совсем не дешёвый транспорт. А меня в деликатных тисках конвоя повели к распахнутым воротам центральной башни. Я только и успела, что мазнуть ладонью по бугристой шее моей «лошадки», посылая волну приязни и благодарности.

***

Гнездо благородных Айрахвэл лишь снаружи походило на растопыренные пальцы огромной ладони, разрозненные, отколотые друг от друга. Фаланги широко распяленной пятерни в основании срастались клубком высоких галерей, бесконечных залов и уходили глубоко вниз, тая от посторонних глаз свои секреты. Готично, мрачновато, пафосно — примерно так я себе всё и представляла.

Меня торжественно сопровождали к трону длинной анфиладой, обставленной, как мебелью, многочисленной стражей. За нашими шагами сырым сквозняком тянулись шепотки, бормотанье и шорохи. Казалось, древние стены доверительно выбалтывают тайны, копившиеся здесь столетия.

Демонстрировать своё приобретение Старшая Мать Айрахвэл решила торжественно и церемонно.

В громадном тронном зале, увешанном штандартами Первого Правящего Дома, собралась толпа народа, разбитая на группы и распределённая по своим местам.

На небольших возвышениях по обе стороны от центра зала восседали достопочтенные матроны знатных родов в окружении личной охраны и свиты приближённых. Я тут же завладела их въедливым вниманием, стоило сопровождению остановиться у входа и пропустить меня вперёд.

Высоко задрав подбородок, я встала в нескольких шагах от подножия трона, рассматривая из-под ресниц колоритную картину «августейшего» семейства. Нит, тенью двигаясь за моей спиной, бухнулся рядом на колени и почтительно склонил голову.

Немаленькая компания тёмных эльфов занимала несколько просторных каменных ступеней. Все располагались на разном удалении от трона с оглядкой на степень родства и статус. Стояли, сидели на вышитых подушках или собственных коленях и придирчиво меня разглядывали. Кто-то открыто и недоумённо, неприязненно, с опаской. Кто-то тайком, исподлобья. И только один участник этого благородного собрания оставался к происходящему равнодушным.

Он сидел, уронив голову, у ног илхарэсс. Увесистая цепь широкого обруча на его шее крепилась к трону так низко, что не позволила бы пленнику стоять, даже сильно согнувшись. Массивные браслеты на запястьях и щиколотках больше напоминали кандалы.

Напрасно затейливая вязь орнамента маскировала зеленоватые вкрапления иматина. Кто хоть раз носил ограничители, ни с чем их не перепутает.

Из копны серебристо-белых локонов выглядывало длинное ухо, усыпанное по внешнему краю колечками с лунным адамантом. Так себя украшала исключительно высшая знать.

Длинные волосы заслоняли его лицо, спускались на спину и волной укрывали ступени.

Холёные пальцы королевы лениво перебирали роскошные пряди, зарываясь в них остро отточенными ноготками.

Высокородный сильный маг как шелудивый пёс на привязи… дабы все оценили императорский размах…

Или шкодливая ручная болонка?

Старшая Мать Айрахвэл тяжёлым, немигающим взглядом вперилась мне в лицо. И по застывшей тишине вокруг стало понятно, чего она ждёт.

Не разрывая зрительный контакт, я чуть склонила голову, медленно её подняла и, спрятав глаза под полуприкрытыми ресницами, больше не шелохнулась.

В льдистых осколках королевского величия мелькнуло удовлетворение. Илхарэсс окинула высокомерным взглядом замерший зал и приподняла уголки губ в торжествующей улыбке.

Вокруг зашевелились, зашептали…

Обычаи и вера тёмных эльфов уравнивали нас по статусу. Формально. И я имела полное право не только не склонять головы, но и вести себя в присутствии монаршей особы как угодно вольно. Но мне хватило ума признать право сильного, право власти неоспоримого лидера. И это было оценено по достоинству.

— Я приветствую ноамат орн Ллос в стенах Великого Дома Айрахвэл ит Сарохх, — холодный, властный голос удивительно шёл илхарэсс, как и строгий закрытый наряд. Громоздкая диадема в высокой причёске переходила в высокий стоячий воротник, напоминающий многослойную паутину. Украшения выгодно оттеняли жутковатые, блекло-голубые глаза.

— Да воззрятся очи Темнейшей с милостью к вашему Дому, да обрушатся её жвала ядом на ваших врагов, — благосклонным кивком досточтимая Шаардрилл приняла положенный ответ.

Она неторопливо поднялась со своего места, взяла услужливо поднесённую подвеску, спустилась по ступеням мимо отпрянувших в разные стороны родственников и встала напротив меня.

Мудрые глаза пресыщенной жизнью старухи на молодом бесстрастном лице смотрели с заметным одобрением.

Куснув колючим взглядом скопище подданных, королева проворно прицепила шильд с гербом Первого Дома к моей шее, развернулась и зычно произнесла:

— Да пребудет воля Темнейшей с нами! Мощь и величие Первого Дома славьте!

— Под флагом Великого Дома! С именем королевы! — грянули восторженные крики.

Нехитрый церемониал на этом завершился, и атмосфера неуловимо изменилась.

Зазвучала своеобразная, но приятная музыка. Усилиями слуг в зале появились обильные столы с угощениями.

Послушные вассалы заметно расслабились и в промежутках между едой подобострастным ручейком потянулись к подножию королевского пьедестала с хвалебными речами и щедрыми дарами для ноамат.

«Двор», поочерёдно подбираясь ближе, разглядывал меня, а Старшая Мать — мою реакцию на происходящее.

Поначалу пыталась запоминать вереницы имён и титулов, слушать льстивые посулы. А потом это бесполезное красноречие превратилось в невнятное бормотание, и на поверхность полезла суть. Суть обычной придворной жизни, как все её представляют, со страхом, завистью и ненавистью, борьбой за власть и высочайшую благосклонность.

И во всём этом мне теперь предстояло вариться.

Я занялась разглядыванием монаршей родни.

На первой ступени от трона в компании мужей и наложников восседала молодая матрона, тужась своим надменным величием затмить саму илхарэсс. Было заметно, что холопские взгляды ловят не только королевское одобрение, но и косо стреляют в сторону заносчивой особы.

Так вот о ком упоминал Зхар’ат…

— Моя четвёртая дочь, Хангбринн, — заметив моё любопытство, доверительным тоном сообщила королева. — Умная, сильная девочка, но очень нетерпеливая, — Шаардрилл лукаво стрельнула глазами в сторону молчаливого Нита. — Уже пыталась кого-то подложить в постель ноамат?

Юный наложник скуксился.

Я скупо улыбнулась. У дроу плохие осведомители? Или илхарэсс изволит посекретничать?

— Многие захотят побороться за внимание Отмеченной. Благородным Домам столицы есть что предложить.

Старшая Мать кивнула в сторону свободной середины зала, где наметилось некоторое оживление.

Приглушённая до сих пор музыка стала ритмичнее и громче, а веселье среди придворных разнузданней.

С молчаливого одобрения матрон от каждого островка придворных отделялись группки мужчин. Под поощрительные возгласы сородичей дроу быстро скидывали одежду и оставались в подобии короткой схенти[45] с длинным узорным передником.

Несколько слоёв полупрозрачной ткани так тесно облегали все причинные места, что ничуть не скрывали, а, скорее, выпячивали мужскую состоятельность.

Голый тестостероновый парад выстраивался в шахматном порядке напротив трона и, не поднимая от пола глаз, чутко к чему-то прислушивался.

— Сахссин дживин, юная ноамат, — хитро прищурилась королева. — Ты можешь выбрать любого. И даже не одного.

Неслыханная щедрость! Сахссин дживин — единственный случай, когда мужчины смели открыто предлагать себя интересной им особе. Раскованно и свободно, не опасаясь наказания. Обряд проводился редко и никогда не случался во имя единственной женщины. Я слышала о нём, но ни разу не наблюдала.

Досточтимая Шаардрилл повелительно кивнула головой.

Гулко ударили барабаны. Тугая волна качнула стены. И под грузный ритмичный бой начался экзотический танец.

Поначалу медленный и томный. С закрытыми глазами и тягучими движениями. Ленивый полёт рук завораживал. От покачиваний узкими бёдрами было не оторваться.

Ритм ускорялся — танцоры по кругу спешили за ним, двигались резче и агрессивней. Звук угасал, и сонная пластика вновь возвращалась.

Рваный ропот ударных отодвигал реальность всё дальше и дальше. В теле под рубленый ритм просыпалась необъяснимая пульсация. Она посылала лаву по венам и странный колючий холод по коже, вводила сознание в душный томительный транс.

Резкий громкий удар! И прикрытые веки распахнулись. Мужские жадные взгляды яростно вцепились в единственную добычу, с отчаянной злостью стремясь перетянуть на себя желанное женское внимание.

Страх и ненависть, похоть и отвращение, страстное желание выжить любой ценой пришпилили меня к месту.

Бешеный напор чужой тяжёлой силы тупым тараном ударил в голову, стараясь вскрыть ментальные щиты. Нахальный взгляд исподлобья, полный непробиваемой уверенности, безошибочно указал на источник воздействия.

А ты на редкость настырный парень, отвергнутый ул’харук!

Матриархат? Покорные мужчины? Да они как голодные дикие звери растерзают в любой момент!

Давление быстро становилась сильнее. Казалось, я слышу противный скрежет, с которым корёжит мою защиту. Отвести взгляд не удавалось. Я глубже проваливалась в бездну чужого сознания. Ещё немного, и я сделаю всё, что он пожелает. Выберу его наложником, назначу своим богом и единственным господином.

Цепляясь за обрывки самообладания, сама не поняла, как сжала кисть сидящей рядом илхарэсс. Заметив моё состояние, королева метнула быстрый взгляд куда-то в сторону и властно вскинула руку. Музыка тут же смолкла.

— Ноамат не устраивает предоставленный ей выбор. Неужели в благородных Домах Нийдав’илла не нашлось более достойных мужчин?

Подданные зароптали. Со стороны торопыги Хангбринн раздалось злое шипение.

Не слушая ничьих возражений досточтимая Шаардрилл величаво поднялась со своего места, пнула ногой надоевшую ей игрушку и, жестом приглашая следовать за собой, молча удалилась.