Глава 9

Раньше я не видела Мрая таким: расслабленным, умиротворённым, счастливым. Даже тлеющая на дне его глаз настороженность — будто он всегда напряжён, всегда готов к схватке — без следа растворилась в фиалковой глубине.

— Я знаю, тебе до сих пор сложно принять Дошхор, — мы спускались по лестнице, взявшись за руки, — поэтому хочу показать, за что можно, если не полюбить наш мир, то точно им восхититься. Ведь он теперь тоже твой дом.

Я постаралась угомонить саднящее внутри чувство потери. Воспоминаний о прошлой жизни становилось всё меньше, но тоска об утраченном не отпускала. Появись малейшая возможность вернуться на землю, не раздумывала бы. Видят боги Дошхора, я не желала ни свалившихся на меня сил, ни новой судьбы.

— Мой мир тоже не идеален. В нём хватает грязи и жестокости, — не смогла удержать грустной улыбки. — Но он мне родной, понимаешь? Там мне было хорошо. Мы живём привязанностями, большими и маленькими. Близкими и дорогими людьми, счастливыми моментами, любовью, дружбой. А здесь… — мне стало неуютно под испытующим взглядом, и я отвела глаза.

А здесь, мой далхарт, я пока не знаю, настоящее ли всё это.

— Тебе нужно время, я понимаю, — Мрай коснулся кончиками пальцев моей щеки. — Просто знай, я всегда рядом.

В просторной комнате, где нас встречала хозяйка дома, не было ни души.

— Как Эста? — я искренне за неё волновалась. Но решила все тайны отложить на потом. Пусть сначала случится праздник. Ради него мы здесь и очутились.

— Намного лучше. Себо за ней присматривает.

Дроу раскрыл двери, и мы окунулись в приятную прохладу вечерних сумерек. Тёплый ветерок нёс с реки запахи влажной земли и травы, шелест листвы и стрёкот невидимых насекомых. Яркими всполохами на краю беззвёздного неба догорал багряный закат. Ночи перед восходом Луны самые тёмные и тихие.

Миниатюрные улочки Ишттах шаи расцвечивали масляные фонарики. Они давали мало света, но своим внушительным количеством создавали по-настоящему праздничную атмосферу. Причудливые тени от танцующих огней придавали деревне сказочный вид.

— Красиво! — я вдохнула сладкий воздух, наполненный предвкушением чуда.

— Это только начало, — по-мальчишески широко улыбнулся Мрай и лукаво прищурился. — Идём, — потянул за собой в сторону исполинских деревьев, которые тёмно-синей стеной подпирали стремительно чернеющий небосвод. Издалека лес казался непроходимой чащей. Редкие парочки, опередив нас на несколько шагов, ныряли в чернильную тень под густыми кронами и растворялись бесплотными призраками.

— Разве Алт Илиндит не для всех? — я указала в сторону светлых силуэтов, проглоченных тесным переплетением стволов и ветвей. — Как-то мало желающих праздновать.

— Для всех. Мы с тобой запаздываем. Но ни за что не пропустим самое главное.

Буквально через несколько шагов мы очутились у кромки идеально круглой поляны. В центре неё прямо на мокрой от вечерней росы траве сидели жители деревни. Парами или небольшими группками, реже — по одному.

Мрай отломил несколько маленьких отростков от неприметного кустарника, то и дело цеплявшего голыми ветками края одежды.

— Сухие ве..? — мужские пальцы накрыли мои губы, дроу отрицательно качнул головой, и мы поспешили составить компанию притихшим обитателям Ишттах шаи. Многие держали в руках такие же тонкие прутики. И все как один заворожённо всматривались в таинственный сумрак леса.

Для нас быстро нашлось свободное местечко. Мрай опустился на траву, усадил меня к себе на колени. Тоненькая девушка-дроу, беззвучно вынырнув из гущи соплеменников, медленно поднесла на вытянутых руках широкую металлическую чашу, наполненную ароматным напитком. Мой более сведущий в здешних обычаях спутник пригубил питьё и подал мне:

— Это тахи. Ритуальный напиток. Полглотка, — шепнул у самого уха.

В дурные намерения жителей долины не верилось, и я смело хлебнула густой приторной сладости. Мягко закружилась голова. Приятное тепло согрело внутренности. Широкая ладонь легла на живот и, уверенно прижала меня к твёрдой груди. Я с благодарностью откинулась на мужское плечо.

— Смотри, — скользнуло по шее горячее дыхание.

Расфокусированным взглядом я прошлась по черноте леса, слабо различая очертания деревьев. Подняла голову к бездонному провалу ночного неба и поняла, что почти ничего не вижу. А ещё, что вдребезги пьяна. Хотелось громко возмутиться, разразиться вопросами, но язык не слушался. Лёгкое, звенящее от сумасшедшего прилива энергии тело совсем не подчинялось хозяйке. Странное состояние… Обидно было бы весь праздник провести в хмельном угаре.

Опустилась кромешная тьма и оглушительная тишина. Если б не крепкие объятия, стало бы жутко.

Дальний край неба подёрнулся прозрачной, жемчужно-белой дымкой. Над макушками деревьев блеснула полоса жидкой ртути. По поляне пронёсся взволнованный вздох. И спустя мгновение полнеба прорезал тонкий полумесяц, быстро превращаясь в громадный, серебристый диск.

Луна величественно поднималась над миром, роняя на землю искристый свет. Но даже он, поначалу скупой и тусклый, слепил настолько, что не давал ничего увидеть в царившей вокруг темноте. Казалось, всё исчезло. Есть только я, бархатная чернота и смешанное с ней лунное молоко, настолько осязаемое, что его можно трогать.

— Иди… — прошелестело рядом. — Иди, не бойся… — мягко толкнуло в грудь. И невидимая нить потянула меня вперёд и вверх. Тело потеряло вес. Я почувствовала, что быстро поднимаюсь выше и выше.

— Я умерла? — страшно не было. Было странно…

— Нет, глупая, — за спиной раздался негромкий, ласковый смех, и чьи-то пальцы коснулись моего плеча.

Я резко развернулась и застыла, увидев перед собой девочку-дроу, тоненькую, как подросток угловатую. Она стояла от меня в нескольких шагах, её стопы тонули в густом тумане. С идеального личика на меня внимательно смотрели серебристо-серые глаза.

— Пришлая, — она откинула за спину длинный снежно-белый локон, оголяя хрупкое плечо и чуть наметившуюся грудь, прикрытую массивным жемчужным ожерельем. — Я начала забывать, как выглядят Заблудшие. Давно это было… — она приблизилась, подцепила прядь моих волос, пропустила их сквозь пальцы, провела ноготками вниз по предплечью. — Красивая. Недаром он не сводит с тебя глаз, — кивнула она куда-то в сторону.

Я проследила за её взглядом и отшатнулась, судорожно пытаясь нащупать какую-нибудь опору.

Далеко внизу на залитой лунным светом поляне в окружении застывших в расслабленных позах тёмных и светлых эльфов я по-прежнему оставалась в объятиях Мрая. Он, действительно, не отрываясь, наблюдал за мной и улыбался.

— Кто ты? И зачем я здесь? — меня одолели галлюцинации?

— Нет. Всё реально, — ответила девчушка на незаданный вопрос. — Присаживайся, — повела она рукой и, видя мою нерешительность, устроилась рядом, поджав под себя скрещенные ноги. Короткая юбочка из длинных жемчужных нитей оголила худенькие бёдра. — Не бойся, не упадёшь. Нужно поговорить.

Я с опаской опустилась в стелющуюся под ногами дымку, нащупав под ней что-то твёрдое, и вопросительно уставилась на собеседницу.

— Я та, о ком ты здесь постоянно слышишь. Понимаю, — уголки её губ дрогнули, когда она перехватила мой недоумённый взгляд, — что совсем не так меня представляла.

— Киарансали?

Девочка утвердительно кивнула, её глаза погрустнели.

— У меня много имён. Но сил хватает только на это воплощение. Тех, кто помнит меня и чтит, мало. А без веры мы слабеем. Но сейчас не об этом. Не тоскуй о прошлом, ты его навсегда потеряла. И вернуться никогда не сможешь. Услышь меня, иначе лишишься всего, что успела приобрести здесь.

В ответ я невесело ухмыльнулась, потёрла метку на левой кисти. Да уж… пока мои приобретения вряд ли можно назвать приятными.

— Я точно знаю, что Источник призвал тебя не за этим, — заметила юная богиня мой жест, — иначе не отобрал так много. Мы никогда не спорим с волей Ортхаэ дойсет. Душа мира мудра и непостижима. Никто не может предугадать узор сплетённых ею нитей. Хочу предупредить тебя лишь об одном: не отталкивай того, кто будет молить о прощении. Он заслужил тебя. И попрошу. Тоже об одном. Когда придёт время, помоги двоим обманутым и обманувшимся услышать друг друга. Они одинаково невинны и виноваты.

— Прости, но не поняла ни слова из твоих просьб и советов, — на Дошхоре все боги слегка не в себе? Или говорить туманными намёками — обычная манера небожителей. Я постаралась возразить как можно мягче, всё же не с простой смертной разговариваю. Ну не вызывал у меня этот тщедушный ребёнок положенного трепета. Нет на Земле традиции запросто встречаться и общаться с Богом. Поэтому воспринималось происходящее сказочно.

— Мои слова достаточно запомнить. А их смысл ты разгадаешь в свой срок, — слишком взрослый для ребёнка взгляд скрылся за длинными ресницами. — Жаль, — встряхнувшись, девочка повела перед собой рукой. Дымка под нашими ногами рассеялась, и я вновь увидела поляну, — танца они сегодня не увидят.

— Почему? Все жители деревни его предвкушают. Мне говорили, что он знак особой милости Киарансали.

— Знаю, — малышка пожала плечами. — Но Алт Илиндит от этого хуже не станет. Я сегодня без того потратилась и очень устала. А тебе пора, — она зачерпнула пригоршню белого тумана и сдула его с ладони в мою сторону.

Твёрдая поверхность подо мной пропала, и я стремительно полетела вниз. Только застрявшее в горле сердце помещало мне заверещать от ужаса.

— Оставь желтоглазого здесь. Я о нём позабочусь. А сама не задерживайся! — отчётливо прозвучало в моей голове. И когда я решила, что в этот раз гибели не избежать, внезапно почувствовала знакомые сильные руки и вздрогнула всем телом.

— Тш-ш-ш, — успокаивающе зашептал Мрай, — всё хорошо. Ты немного задремала, — потёрся щекой о мою макушку. — Отпустило? Тахи сильно пьянит с непривычки. Зато даёт силы на всю ночь. Луна в зените, — поднял он голову.

Я тоже посмотрела вверх, попутно стараясь разобраться, была ли явью недавняя встреча или только привиделась.

Идеально круглый ослепительный диск в ореоле серебристого сияния висел над поляной в центре чёрного, как бездонный колодец, неба. Услышав взволнованный шёпот, я обернулась и заметила вокруг нас скопления белых точек. Они, как стайки застывших в воздухе светляков, загорались в глубине леса, превращая темень непролазной чащи в подобие звёздного небосвода. Казалось, сама Луна разбрызгивает по земле мелкие капли своего света.

Точек становилось всё больше. Они собирались в небольшие рыхлые облачка и обступали по кругу нашу поляну.

— Что это? — тронула я Мрая за руку. До меня долетел удивительно приятный аромат горьковатой свежести.

— Зацветает аиньен, — ответил он и раскрыл передо мной сомкнутые ладони, в которых сжимал до сих пор веточки сухого кустарника.

Свет Луны внезапно стал ярче. Жидким серебром вспыхнули длинные волосы эльфов и дроу, их брови и ресницы засияли ртутными отблесками. А моя обычная человеческая кожа вдруг засветилась в темноте мелкой бриллиантовой крошкой.

Мрай смотрел на меня с таким восхищением, будто видел впервые.

— Лунокожая! — звучало вокруг. На нас оборачивались. А мне было всё равно, потому что я, затаив дыхание, наблюдала, как голые, как мне казалось, мёртвые прутики в руках Мрая покрывались белыми бутонами. Крошечные комочки лопались и превращались в миниатюрные цветки с четырьмя простенькими лепестками. Это маленькое чудо пахло свежо и горько, походило на вспененный лунный свет и делало эту тёмную-тёмную ночь по-настоящему волшебной.

— Единственное украшение ночи — единственной радости моей жизни, — мой далхарт вплёл усыпанные лунными цветами ветки в мои волосы. — Сахссин дживин, моя Салисс, — призывно заулыбался и подал руку.