Глава 16

Мрай зыркнул на него исподлобья, ещё раз хорошенько встряхнул, прежде чем взвалить на своё плечо. Свободной рукой крепко сжал мои пальцы и ринулся по направлению к внешней стене.

Казалось, он не чувствует усталости, не ощущает тяжести тела еле переставляющего ноги Дзиймаха. Я понимала, что все его мысли там, на первом рубеже обороны, который он решил держать ценой собственной жизни. Старалась приноровиться к его широким шагам, чтобы не быть обузой и отчаянно гнала панику. Ведь повод для неё был весомым: я лишилась ограничителя, но не чувствовала дара. Как бы ни пыталась окунуться в океан голосов жизни Дошхора, не слышала ни звука. Даже тьма, что недовольно ворочалась глубоко внутри, отказывалась подчиняться.

Стоило нырнуть за пределы исполинской тени каменного бастиона, к нам подоспела помощь. Живую ношу Мрая перехватили две пары рук. Мелькнула рыжая макушка Оша, и я вздохнула с облегчением: жизнь моего добровольного провожатого вне опасности.

Немногочисленные защитники встретили появление гхик’арда удивлением и одобрительным ропотом. Даже в брошенных на меня взглядах не было неприязни. Ненависть к ноамат сменилась любопытством и предвкушением. Преемнику Владыки доверяли беспрекословно. И если он привёл с собой ту, что так «шумно» появилась в Сшамате, значит, есть тому необходимость.

Преодолев с полсотни крутых ступеней, мы поднялись на самый верх стены. К Мраю тут же поспешил воин-дроу и после традиционного приветствия начал обрисовывать обстановку короткими рублеными фразами. Я отошла на несколько шагов в сторону, чтобы оглядеться. И только тогда смогла оценить реальную картину бедствия.

По всей длине укрепления рассредоточились небольшие группки воинов: мечники, лучники, кое в ком я опознала магов. Все как один собранные, готовые в любой момент ввязаться в бой. Но стоило бросить взгляд наружу через бойницу, сердце ухнуло вниз.

Громадное войско Хангбринн подобралось к защитной стене на расстояние полёта стрелы. Ощетинившаяся оружием масса окружила Сшамат со всех сторон, растеклась по равнине на подступах к городу, поглотила подножие холма и остановилась. Колоссальное количество живой силы пребывало в полном безмолвии и неподвижности. Передовые отряды находились так близко, что можно было разглядеть выражение абсолютного равнодушия на окаменевших серокожих лицах и стылую пустоту в глазах, присущую существам, не знающим пощады и жалости. Они пришли убивать и сделают это по прихоти полоумной королевы, чьи чёрно-серебристые флаги гордо реяли над их головами.

Жуткая, неестественная тишина пугала больше всего, потому что ожидание битвы страшнее её самой.

— Почему они остановились? — прошептала я в смятении.

— Демонстрируют выучку и полное повиновение илхарэсс.

Я обернулась. В паре шагов за моей спиной Себо сверлил меня нечитаемым взглядом.

— Ты, действительно, для него настолько важна?

— Больше, чем можешь представить, — прозвучал над головой спокойный ответ.

Мрай, как всегда, остался мной незамеченным. Он неслышно подошёл, обнял и прижал к себе.

Светлый кивнул с пониманием и приподнял уголки губ в скупой улыбке.

— Я хотел объяснить свой поступок и просить прощения у твоей женщины.

Я напряглась. Откровенно говоря, события в Ишттах шаи были настолько свежи, что причиняли физическую боль, и обсуждать их не хотелось.

— Вряд ли сейчас для этого есть время, — Мрай буквально читал мои мысли. — Штурм может начаться в любой момент.

Себо поджал губы и с уважительным поклоном удалился.

Ну, надо же! Оказывается, даже эта высокомерная сволочь может вести себя нормально.

— Для светлых очень важно получить отпущение грехов перед вероятной гибелью, — откомментировал поступок эльфа мой дроу. — Себо не надеется выжить, иначе не решился бы тебя беспокоить.

— Так, может, его позвать? — уставилась я в лицо Мрая.

Он зло ухмыльнулся и качнул головой:

— Пусть помучается.

Да уж, дроу они такие… дроу. Хотя здесь я была солидарна.

Пожала плечом и вновь уставилась за пределы стены. Картина не изменилась.

— Чего они ждут? Почему не нападают? Я слышала сигнал о начале штурма ещё в Цитадели.

— Пока боятся, — Мрай потёрся щекой о мой висок. — Никто наверняка не знает, лишился ли Сшамат защиты. Внешний рубеж напичкан таким количеством артефактов и охранных плетений, что даже сильному магу сходу с ними не справиться. Но когда появится брешь… Со, — он развернул меня к себе лицом, — ты ещё можешь успеть укрыться в Цитадели. Я тебя прошу. Я дам сопровождение. Ещё есть время!

Я прижала ладонь к его губам и покачала головой:

— Не теряешь надежды меня уговорить?

Он тяжело вздохнул, накрыл мою руку своей, поцеловал подушечки пальцев и отвёл наши сцепленные ладони в сторону.

— Он здесь, в городе. Пришёл за тобой, — умоляющий фиалковый взгляд потемнел. В нём промелькнула ревность, и загорелся огонёк решимости.

— Знаю.

— Я готов ему уступить, если это сохранит твою жизнь. Мы обречены, Со. Я вёл тебя в Сшамат, чтобы спасти. А в итоге…

— Мой выбор сделан, — прервала я сбивчивую речь, — и он не в пользу Белого Воина. Я остаюсь с тобой. Мало того, я пробиралась сюда, чтобы попытаться помочь. Посмотри, — потянула дроу к бойнице, — сколько животных армия Хангбринн использует для военных действий. Представь, что будет, если хоть один таттон или ящер сбесится? А если сразу несколько зверей сорвутся с ментального поводка?

— Боевой строй сомнётся, — пробормотал Мрай. — Начнётся неразбериха. Если быстро не восстановят контроль над неразумными, — паника. А если к этому времени не успеют пробить защиту внешней стены, все решат, что это явило себя заступничество богов, и город по-прежнему неуязвим. Матроны набожны и трусливы. Они отведут войска. Со! — меня сгребли в крепкие объятия и закружили на месте, — Ты умница! Это должно сработать!

— А идея-то неплоха…, — бесцеремонно вклинился в диалог ещё один собеседник.

В нескольких шагах от нас Дзиймах подпирал плечом стену и внимательно прислушивался к нашему разговору. Выглядел дроу неважно, но на ногах стоял уверенно. Ош подлатал бедолагу быстро и качественно. Мрай лишь раздражённо дёрнул щекой на его появление. Задумчивый фиолетовый взгляд не отрывался от моего лица, и в глубине любимых глаз всё больше разгоралась надежда.

— Вот только…

Господи! Как же я хотела помочь! Пусть этот город встретил меня совсем не ласково, пусть большинство его обитателей настроено ко мне враждебно. Но я чувствовала, что именно это место может стать моим настоящим домом. Если мы сможем его отстоять ради всех, кто нашёл здесь спасение от озверевшего бабья, забывшего, что значит быть женщиной. Ради тех, кто готов умереть за эти стены. За моего Нита, который тоже решил сложить здесь голову. Ради моего мужчины, что вновь заставил любить и чувствовать себя единственной в целом мире.

— …только…Мрай… — слёзы закипали в глазах, — я не чувствую дар. Совсем. Тьма… слышу её, где-то глубоко, внутри. Но дотянуться не могу. Не знаю, что со мной происходит.

— Не плачь, — выдохнул мой далхарт, бережно поставил меня на ноги. — Мы обязательно справимся. Я знаю, что нужно делать.

Он коснулся своего доспеха у основания шеи. Кай’ол деактивировался, превратившись в широкий обруч.

— Ты что творишь? — кинулся к нему Дзиймах. — Вот-вот начнётся штурм. Думаешь, арбалетные болты облетят тебя стороной?!

— Выставишь купол, — последовал категоричный ответ.

— Да, у меня сил крохи! После такого ранения резерв не пополняется моментально!

— Мах, просто заткнись, — бросил в его сторону Мрай, — и сделай, что тебе говорят. Кай’ол тянет магию, а мне нужно всё, до последней капли.

— Вы оба чокнутые! Нашли друг друга два сумасшедших!

— Это точно, — улыбнулся дроу и взял моё лицо в ладони. — У нас всё получится. Ты мне веришь?

Я кивнула, утопая в его глазах, его нежности и родном запахе.

— Закрой глаза, — длинные пальцы ласкали мои скулы. — Отрешись от всего. Потянись к своей тьме, позови её.

И я сделала, как он велел. Оттолкнула от себя все звуки и запахи, прогнала все ощущения. Остались только я и моя сила. Мощная, своенравная, капризная. Одного отчаянного желания снова стать с ней единой хватило, чтобы тьма отозвалась. И я позволила ей овладеть моим телом. Без страха и сомнений. Без малейшего опасения, что смогу не совладать с ней.

— Получилось? — раздалось в моей голове.

С облегчением кивнула.

— А теперь впусти меня, — мягко уговаривал тихий голос. — Откройся! Не наврежу. Мы давно стали единым целым. Прими всё, что я готов отдать.

Кто-то большой и сильный, свирепый и страшный, но безумно родной мягко огладил самую глубину моего существа, то место, где, должно быть, живёт душа. И тьма рванула навстречу, сливаясь с тем, по кому давно тосковала.

Тело непроизвольно выгнулось. Каждая мышца зазвенела от переизбытка энергии.

— Ты помнишь, как я учил тебя пользоваться даром? — прошелестело горячим шёпотом у виска.

— Да, — вырвался из меня мучительный выдох.

— Забудь. Всё забудь. Просто загляни в себя, — и на моих губах осел лёгкий поцелуй.

***

По глазам сквозь закрытые веки полоснул яркий свет. Виски заломило. Где-то далеко зарокотал знакомый шум живых голосов.

С трудом разлепила ресницы, медленно огляделась, в удивлении замечая, как преобразилась действительность.

Время попридержало свой бег, текло размеренно и лениво. Как в замедленной съёмке на взволнованном лице Мрая расцветала счастливая улыбка. Одновременно с этим крепостная стена вздрогнула, и небо над её зубцами ощерилось тучей арбалетных болтов. Дзиймах, раскрывая рот в безмолвном крике, неторопливо переставлял ноги, подбираясь к нам плавными гигантскими шагами. Упал на колени. Широко раскинул руки, и его жест застыл в бесконечности. Над нами тремя в темпе заунывного адажио разворачивался зеленоватый защитный купол.

Но не это было главной странностью. Всё пространство вокруг, покуда хватало глаз, пронизывали длинные мерцающие нити. Они выглядели абсолютно разными: тонкими, с волосок, или толстыми, как корабельные канаты. Чуть заметными или слепяще-яркими, как лучи неведомого светила. Нити сплетались между собой в удивительные узоры, укутывая всех и вся сказочным по красоте кружевом.

Замирая от восторга, я протянула к ним ладони, и это хрупкое волшебство доверчиво подалось навстречу. Стоило приласкать кончиками пальцев полупрозрачный луч, он начинал звучать голосом своего обладателя, спеша поделиться со мной самым сокровенным, нашептать о чувствах и заветных желаниях, поведать историю длиной в собственную жизнь. Со мной хотела говорить сама Жизнь жестокого и милосердного Дошхора, души-голоса его обитателей, спаянные с нитью судьбы, что выплетал каждому при рождении священный Источник, Ортхаэ дойсет.

Теперь меня не оглушала какофония разнокалиберных звуков. Каждый голос оживал по моему желанию, стоило потянуться к нему своим даром и попросить «спеть». Внезапно пришло понимание, что я могу создать любую мелодию. Как на струнах музыкального инструмента, «сыграть» на этих зыбких лучах радость или надежду, симпатию или отвращение, страх, ненависть, невыносимую боль. Могу заставить замолчать навечно. И нет никакой разницы, сколько струн окажется под моими пальцами: силы атэрэл рохафай практически безграничны.

Моя тьма урчала сытым зверем от понимания, какую власть получила. Но мы обе совершенно точно знали: нельзя бездумно вредить тому, кто так наивно и легко вверяет себя в твои руки.

Сегодня больше никто не умрёт. Потому что я этого не желаю!

***

Х’аралот запомнит этот день навсегда. Долго и со вкусом досужая молва будет трепать имя самой бездарной илхарэсс в истории Подземья. История о «Битве одного залпа», когда неприступный Сшамат устоял перед военной махиной Великих Домов Нийдав’илла, быстро облетит весь Дошхор. Удивительные небылицы из уст настоящих и мнимых очевидцев станут самыми желанными байками у походных костров и во время хмельных застолий. И рассказчики с завидным усердием будут живописать пережитые ими события.

Они поведают о том, как после первого же арбалетного залпа армия Хангбринн «сломалась». Как невозмутимые таттоны, подчиняясь неведомой силе, рвали упряжь, скидывали погонщиков со своих спин и крушили осадные приспособления и механизмы. Как ездовые ящеры, сбросив ментальный поводок наездников, ломали боевой строй, выбивали оружие из рук тренированных солдат, рвали клыками металл и доспехи, не причиняя вреда уязвимым телам. Как обескураженные, испуганные вояки разбегались кто куда, забыв о чинах и званиях, наплевав на абсурдные приказы и истеричные вопли молодой илхарэсс.

И с особым удовольствием, каждый завравшийся болтун наплетёт о том, как перебесившиеся звери гнали назад, восвояси остатки великой армии, раздражённо порыкивая на нерасторопных…

***

Я парила в блаженной пустоте. Купалась в тепле и обожании. Ласковые лучи льнули к рукам, звали, рисуя вокруг меня удивительный орнамент. Я медленно забывала, зачем оказалась в этом прекрасном месте, увлекшись причудливой игрой света и звуков.

— Возвращайся, Со. Всё закончилось, — твердил мягкий настойчивый голос.

Он сильно раздражал, но «выключить» этот зов я почему-то не могла.

Не хочу назад. Здесь так легко, хорошо и беззаботно. Свободно. Здесь нет обмана и фальши. Здесь всё понятно и правильно, так, как должно быть. Именно здесь я дома.

— Ты нужна мне. Возвращайся, — рушили эйфорию назойливые просьбы.

Я поискала глазами «наглеца», что мешал раствориться в мерцании и манящих голосах, стать самой этим светом, выскользнуть из постылой физической оболочки. Он был рядом, слишком близко. Мощный, серебристо-жемчужный луч тесно оплетал мой собственный, выходящий из центра груди. Я коснулась его кончиками пальцев, и он зазвучал так громко, омыл такой любовью и восхищением, такой щемящей тоской и жаждой, что я сдалась и скользнула в реальность.

Мир постепенно обретал материальность. Рождались звуки и запахи, проявлялись краски и очертания предметов.

Я неторопливо разглядывала красивое мужское лицо. Самое прекрасное из когда-либо мной виденных. И понимание, что знаю его до последней чёрточки, не мешало наслаждаться процессом. Эти невозможные фиалковые глаза под длинными белоснежными ресницами.

И зачем мужчинам такое роскошество?! Выгнутые луком полные губы.

Я без ума от их вкуса. Густые брови с изломом.

Обожаю, как удивлённо выгибается та, что пробита колечками арджуна. Острые скулы и нос с рельефно очерченными ноздрями.

Я знала, как застывает это лицо, пряча истинные чувства хозяина. Выучила наизусть, каким оно бывает в гневе и раздражении, как преображается в минуты радости, нежности и страсти. Как расцветает на нём ослепительная улыбка, обнажая хищные удлинённые клыки.

Я люблю этого мужчину, и мои чувства ни на каплю не уменьшились бы, будь он и в половину не так совершенен.

— Мрай…

Меня прижали к твёрдой груди.

— Ты вернулась, — его голос хрипел от волнения.

— По-другому и быть не могло.

— Могло. Я знаю, — вырвалось за судорожным вдохом.

— Что происходит? — я удивлённо огляделась.

Вокруг творился настоящий бедлам. Отчаянные и отчаявшиеся выжить защитники первого рубежа, побросав оружие, радостно тискали друг друга в медвежьих объятиях. Кто-то из них, взобравшись на каменные зубцы или по пояс свесившись из бойницы, громко, издевательски гоготал, потрясал кулаками, забористо ругался и улюлюкал. Другие молча сидели на голых камнях и отрешённо смотрели в пустоту.

И, конечно же, никто не заметил две неподвижные фигуры, укрытые тенью стены…

***

Лей держал черномазого на прицеле. Нажать на спусковой крючок — и арбалетный болт споёт заупокойную последнему далхарту Нийдав’илла. Белый Воин недобро ухмыльнулся: он деактивировал доспех. Какая глупая самонадеянность!

Руки подрагивали от слабости. Слишком сильно потратился. Гори огнём все местные маги и их примочки — вымотали! И резерв не спешил пополняться. Но забрать ту, за кем шёл, сил хватит с избытком.

— Лекс! — зло шипел эльф. — Ждёшь, пока они очухаются и прибьют нас на месте? Чего мы тянем?!

А он и сам не знал, чего ждёт.

В угаре лёгкой победы длинноухие всех мастей вопили так, случись землетрясение, — не услышат. Всё получится быстро и просто.

Но человек не спешил.

В груди пекло, в глазах темнело от бешенства, когда он видел, как тискают чужие лапы его законную собственность.

А она что-то тихо говорила, прижимаясь ладошками к чужой груди. А она улыбалась в чужих объятиях… похудела как… двумя ладонями обхватишь…

Он глухо зарычал, когда белобрысый ублюдок подхватил её и закружил на месте, довольно скалясь.

— Лекс! Пожри тебя тьма! Сейчас или никогда!

Он стоял достаточно близко, чтобы чётко видеть её лицо.

Чистый чайный цвет глаз из тени длинных ресниц… и этот взгляд… Он прекрасно его помнил и выглядел, наверное, таким же счастливым идиотом, как этот серомордый, когда такой взгляд принадлежал только ему.

Он опоздал.

Внутри что-то сломалось, и на месте слабо тлеющей надежды поселилась вечная мерзлота.

Он никогда её не вернёт. Потому что слишком хорошо знает и видел, что выбрала не его.

— Уходим! — ладонь уверенно отвела арбалет…

***

— Мы победили, Со! Город спасён! — Мрай подхватил меня и закружил в воздухе, скалясь в безумной улыбке. — Не представляю, что ты сделала, но они бегут! Нет ни одного погибшего! Это какое-то чудо! Ты моё чудо! — остановился, обжигая влюблённым взглядом. — Хочешь полюбоваться задним фасадом бравого войска?

— Не-а, — я помотала головой, зарылась пальцами в короткие белые пряди, стягивая с волос кожаный шнурок. — Хочу побыть с тобой. Слишком соскучилась.

— Только с тобой, — никто и не желал со мной спорить. — Отныне и навсегда.

Я потянулась за поцелуем, когда на дне стремительно темнеющих глаз мелькнул моментальный испуг. Мрай резко развернулся, окутывая меня своим телом, буквально вжимая в себя. Странно вздрогнул, будто его легонько толкнули в спину. Виновато улыбнулся:

— Мне так жаль, что не успел вымолить твоё прощение, — разжал руки и начал неуклюже заваливаться навзничь.

Я не смогла его удержать. Рухнула рядом на колени, в полном ступоре наблюдая, как на широкой груди расплывается кровавое пятно.