36. Извинения Мэйбл
Я не помнила, как мы доехали до дома. Всю дорогу я просто пыталась не думать ни о чём, но мысли гудели в голове как растревоженный улей. Я вспоминала нашу первую встречу с его высочеством, проведенные рядом с ним дни в библиотеке, нашу поездку в Карис.
Я даже позволила себе всплакнуть, но при подъезде к Карлайл Холлу вытерла слёзы.
Дети уже ждали меня за ужином, но я сказала, что не голодна и, передав Шарлотте коробку с лентами, отправилась к себе.
— Тебе тоже не здоровится, Рэйчел? — забеспокоилась Лотта. — Ужасно душно сегодня, правда?
Я долго не могла уснуть и всё металась и металась по кровати. И только под утро пришла к выводу, что, что бы я ни думала об этой ситуации, я всё равно не могу ее изменить. К счастью, я еще никак не выдала своих чувств ни перед герцогом Анзорским, ни перед кем-то еще, и стыдиться мне было нечего. А несбывшиеся надежды остерегут меня в дальнейшем от наивных мечтаний.
Мне не в чем было упрекнуть его высочество — он всего лишь пытался быть любезным со мной (возможно, потому что я была мачехой Лотты), а то, что я приняла его любезность за что-то большее, не его вина.
Прежде мне казалось, он вовсе не обращал внимания на Шарлотту, но теперь память услужливо подбрасывала мне те эпизоды, которым можно было трактовать совсем по-иному. Ведь именно ее он первой пригласил на балу у мэра (танец с женой хозяина дома в счет не шел) — возможно, как раз тогда она и понравилась ему.
Лишь на рассвете я провалилась в беспокойный сон, а проснувшись к полудню, чувствовала себя как выжатый лимон. К счастью, и Лотта, и Нэйтан уже были на конюшне (они теперь все дни напролет проводили с Эйнари), и я смогла позавтракать, не утруждая себя разговорами.
Я велела себе забыть о герцоге Анзорском, но, едва поднявшись из-за стола, направилась в библиотеку, где среди толстых книг в шкафу отыскала несколько номеров «Эрландского ревизора» — главного столичного журнала, в котором можно было отыскать сведения обо всех аристократах страны и их фамильных замках и драгоценностях. Значительная часть страниц отводилась в нём королевской семье.
В номере десятилетней давности я нашла портрет герцогини Анзорской — молодой темноволосой женщины с карими глазами и тонкими, будто вытянутыми в струнку губами. Конечно, вряд ли художник мог в точности передать ее взгляд, но мне отчего-то стало не по себе. Она характеризовалась в журнале как истинная леди, манеры которой могли служить образцом для всех девиц Эрландии. Вот она открыла бал в Сенате, вот посетила приют для бедных в Анзоре.
Спустя год «Ревизор» принес соболезнования его высочеству в связи с кончиной «незабвенной герцогини Анзорской, ставшей жертвой несчастного магического случая». Никаких подробностей не сообщалось.
Что побудило ее пойти на столь страшное преступление? Она была второй леди королевства, у нее было почти всё, что можно было пожелать — титул, деньги, уважение. Как можно было настолько забыться?
Любила ли она мужа? Быть может, она пошла на это и ради него самого? Но нет, думать об этом было неприятно.
Я полистала еще несколько номеров. Там время от времени мелькали портреты его высочества — на параде, на скачках, на охоте. Его высочество Ричард Анзорский.
Странно, но я никогда еще, даже мысленно, не называла его по имени — для меня он был братом короля, его высочеством, герцогом Анзорским. Я горько усмехнулась. Почувствовала себя Золушкой, замечтавшейся о принце. Нет, реальность совсем не похожа на сказку.
От размышлений меня отвлек стук колес подъехавшего ко крыльцу экипажа. Его высочество? Ох, нет!
Но гостем, вернее, гостьей оказался совсем другой человек.
— Мисс Кросби! — доложил Эванс.
Это было неприлично, но я поморщилась. Что понадобилось у нас этой чванливой девице? Не думаю, что Лотта будет рада встрече с ней.
Шарлотта уже вернулась с конюшни, но не посчитала нужным сменить платье на более нарядное. Она стояла в гостиной у окна и вошедшей Мэйбл тоже не предложила присесть.
— Лотти! Леди Карлайл! — поклонилась мисс Кросби. — Простите за этот визит без предупреждения! Но мне было решительно необходимо поговорить с вами! Ах, леди Карлайл, возможно, вы не знаете, но вчера, в Литоне, мы с Лоттой немного повздорили. Совсем чуть-чуть и по сущему пустяку, но я всю ночь не могла заснуть, сожалея об этом. Поверь, дорогая Лотти, если я и позволила себе наговорить тебе лишнего, то исключительно заботясь о твоем благополучии! И право же, мне очень жаль, что всё так получилось!
Мне показалось странным, что она приехала к нам с извинениями — во вчерашнем разговоре они обе были не очень вежливы, и у Мэйбл было не меньше оснований обижаться на Лотту, чем у той на нее саму. Да и мисс Кросби, судя по всему, была не из тех, кто привык извиняться, так что ее поведение меня скорее насторожило, чем порадовало.
— Ничего страшного, я совсем не сержусь, — ответила Шарлотта тоном, который совсем не подтверждал ее слова. — Мы обе были неправы. И мне жаль, что сегодня ты вынуждена была проделать такой путь, чтобы со мной поговорить.
Она по-прежнему не предлагала гостье расположиться на диване и не позвала миссис Томпсон, чтобы распорядиться о чаепитии. Она упорно стояла у окна, вынуждая мисс Кросби делать то же самое.
— Ох, Лотти, я же вижу — ты сердишься! — Мэйбл всплеснула руками. — Но, дорогая, я не уеду из Карлайл Холла, пока мы с тобой не помиримся. Я была вопиюще дерзка, и мне за это стыдно. Я не имела никакого права указывать тебе на неподобающее поведение. Но, прости, я по-прежнему думаю, что девушки нашего с тобой статуса должны думать о своей репутации. Я так думала и раньше, а уж теперь, когда известно, что к тебе проявляет интерес особа со столь высоким титулом, тебе следует поступать еще более благоразумно.
Лотта недоуменно нахмурилась, и я вполне могла это понять — если бы не вчерашний разговор с леди Снорк, я бы тоже ничего не поняла из сбивчивой речи мисс Кросби.
Зато теперь мне стало ясно, чем объяснялся визит Мэйбл и ее извинения. Она услышала слухи о Лотте и его высочестве и, осознав, насколько высоко может подняться подруга, решила попытаться восстановить почти разорванную дружбу.
Я брезгливо поморщилась и отвернулась, боясь, что с языка вот-вот сорвутся слова, которых мисс Кросби была вполне достойна.
— О чем ты говоришь? — спросила Лотта. — Что за особа с высоким титулом?
Мэйбл зажестикулировала еще отчаяннее:
— Ах, Лотти, ну, от меня-то ты можешь ничего не скрывать. Разве есть у тебя подруга ближе, чем я? Я понимаю, что пока о помолвке не объявлено, ты вынуждена сохранять эту тайну, но обещаю тебе, что я буду держать рот на замке!
— Ты сошла с ума? — Лотта, наконец, опустилась на стул. — Какая помолвка?
Сейчас я уже жалела, что не рассказала ей о слухах, что ходили в Литоне. Она явно ничего не понимала, и если герцог и питал какие-то планы в ее отношении, то ей не было о них известно.
— Ах, ну как же! — почти рассердилась мисс Кросби. — Все уже знают, что его высочество на балу влюбился в тебя с первого взгляда и намерен на тебе жениться. Конечно, будучи членом королевской семьи, принять решение единолично он не может, и именно поэтому недавно он ездил в Эмберли — чтобы получить разрешение его величества. И, наверно, его получил, раз с тех пор он уже не единожды приезжал к вам с визитом и даже сопровождал тебя в Карис.
Лотта бросила на меня умоляющий взгляд. У нее на лбу выступили капельки пота, а руки нервно дрожали.
— Прошу простить нас, мисс Кросби, но мы не хотели бы говорить об этом сейчас, — не допускающим возражений тоном сказала я. — Думаю, вы понимаете, что, упорствуя в своем желании, вы можете вызвать неудовольствие не только Лотты, но и человека, о котором вы только что изволили говорить с таким придыханием.
— Ох, нет! — испугалась Мэйбл. — Не подумайте ничего дурного, я не скажу никому ни слова, я всего лишь хотела…
Я покачала головой, призывая ее к молчанию, и она энергично закивала:
— Да-да, я понимаю. До тех пор, пока всё окончательно не будет решено, нужно делать вид, что мне ничего не известно. О, Лотти, дорогая, но как же я рада, что ты удостоилась внимания самого брата короля!
Я была уверена, что это было совсем не так, и на самом деле мисс Кросби не испытывала к подруге ничего, кроме зависти.
— Тем более, что, возможно, еще ничего не решено, — с надеждой добавила та. — Всё-таки его величество может счесть, что ты — недостаточно хорошая партия для его брата.
На этой оптимистичной для себя ноте она и откланялась. Я посмотрела в окно и, убедившись, что гостья села в экипаж, подошла к Шарлотте:
— Лотта, нам нужно поговорить!
Она подняла на меня полные слёз глаза:
— Ты это знала, да? Ты обо всём знала, но предпочла мне ничего не говорить? Вы устроили всё это за моей спиной? Ты и герцог, да?
От неожиданности я не сразу поняла, в чем она меня обвинила.
— С чего всё началось, Рэйчел? Ты изначально хотела, чтобы он обратил на меня внимание? Именно поэтому ты и потратилась на дорогое платье для бала?
Если бы она знала о моих чувствах, то поняла бы, насколько жестокими были ее слова. Но она не знала.
— Нет, дорогая, как ты могла такое подумать?
— А что я должна была подумать? — она разрыдалась, а когда я хотела обнять ее, вскочила с места и отошла на несколько шагов. — Вы всё решили за меня! Я уже почти поверила, что ты другая, что тебе важны мои чувства, мои желания…
Мое сердце разрывалось от жалости, но я не знала, как убедить ее в том, что для меня эти слухи стали таким же потрясением, как и для нее самой.
Она была близка к истерике, когда, наконец, я приняла решение и громко сказала:
— Прекрати на меня кричать! Ты ведешь себя как маленькая глупая девочка! Выпей воды, помолчи и успокойся! А потом мы продолжим разговор как взрослые люди.
Она сначала опешила от моего тона, а потом неожиданно послушалась. И хотя зубы ее застучали о стекло стакана, который она поднесла ко рту, она уже на смотрела на меня волком.
— Давай я расскажу тебе обо всём по порядку, — сказала я, когда мы обе сели за стол, хоть и на отдалении друг от друга. — О твоей помолвке я узнала только вчера от леди Снорк, с которой случайно встретилась в кондитерской. Насколько я поняла, этот слух появился в Литоне недавно, но сразу же стал предметом обсуждения во всех салонах. Но пока этому слуху нет ни единого подтверждения. Не думаю, что его высочество стал бы обсуждать этот вопрос с кем-то, кроме брата — и уж тем более, не с местными кумушками. Все их догадки строятся только на том, что герцог часто бывает у нас в поместье. Но пока он не сделал официального предложения, всё это — не более, чем досужие разговоры.
Не знаю, кого я больше успокаивала таким образом — ее или саму себя. Но на Шарлотту это, кажется, подействовало.
— Значит, его высочество не говорил с тобой обо мне? — она совсем по-детски шмыгнула носом.
Я заверила ее, что не говорил.
— О, Рэйчел, но если он всё-таки сделает предложение? — теперь она смотрела на меня с надеждой. — Ты же не станешь заставлять меня принять его?
Что я могла на это ответить?
— Я не хочу выходить за него замуж! Я совсем не люблю его! Я понимаю, что отказать такому человеку немыслимо, но прошу тебя — не запрещай мне сказать «нет»!
Слова давались мне с трудом, но я всё-таки смогла сказать:
— Конечно, дорогая, ты уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. Я не вправе заставлять тебя делать что бы то ни было. Поступай так, как подсказывает тебе сердце.
Не знаю, кого я больше успокаивала этим — ее или себя.
Она уже снова рыдала, но хотя бы не воспротивилась, когда я села с ней рядом и обняла ее вздрагивающие плечи. Так мы и сидели в гостиной, пока с конюшни не вернулся Нэйт.