42. Предложение

Его высочество не посчитал нужным делать предложение даме своего сердца на ипподроме, и я была этому искренне рада. У меня в душе было ощущение праздника, и я не хотела, чтобы в этот вечер хоть что-то его омрачало.

На следующий вечер во дворце герцога должен был состояться бал, но я собиралась отказаться от его посещения, сославшись на усталость и рану на ноге. Купить в Анзоре бальное платье не получилось (хотя сейчас я могла себе позволить на него потратиться), а идти туда в старом наряде было не очень удобно. Да и присутствие на любом светском рауте означало встречу с леди Снорк или какой-то другой леди из Литона, а значит — продолжение неприятных намеков и разговоров.

Шарлотта, Нэйтан, Теодор и мистер Грант прямо с ипподрома отправились гулять на набережную, где должен был состояться концерт под открытым небом. Они звали меня с собой и были разочарованы, когда я сказала, что намерена отправиться домой и лечь спать. Мистер Керр наложил повязку на рану на моей ноге и дал мне микстуру, которую я пообещала выпить перед сном.

Я проследила за тем, чтобы наши конюхи не стали отмечать победу прежде, чем разместят Эйнари в стойле, и вошла в дом. Эванс, который тоже приехал в Анзор, шел за мной по пятам, неся кубок.

— Полагаю, лучше разместить его в гостиной, миледи! — сказал он, и я вполне одобрила это решение.

Я переступила порог комнаты и не смогла сдержать восторженного вздоха — она вся была в голубых цветах! Корзины с незабудками стояли повсюду — на столе, на камине, на полу. На небольшой этажерке у окна стояла фарфоровая пастушка — и она тоже держала в руках букетик фарфоровых незабудок. А на стене висело роскошное панно с незабудковым полем. И обивка мягкой мебели тоже вдруг стала голубой!

— Эванс, я что, сошла с ума? — дворецкий как раз поставил кубок у дивана и, когда я пошатнулась от изумления, подставил мне локоть, чтобы я могла на него опереться.

— Никак нет, ваша светлость! — и на обычно сурово сведенных губах его мелькнула столь непривычная для него улыбка.

— Но откуда всё это взялось? — я ошарашенно оглядывалась. — Когда мы уезжали на ипподром, здесь всё было по-другому!

Я точно помнила, что обивка дивана была темно-зеленой, и никакой пастушки, и никакого панно в гостиной не было.

Незабудки были моими любимыми цветами. И любимыми цветами моей бабушки. У нее на столе всегда стояла маленькая вазочка с незабудками. Бабушка называла их мышиными ушками, и в те редкие дни, когда я гостила у нее в детстве, я каждый день бегала в сад, чтобы нарвать там цветов для свежего букетика, каждый раз ожидая встретить мышек в усыпанной голубыми цветами траве.

Эту традицию я продолжила и в Карлайл Холле — если я сама не приносила с улицы незабудок, то это делала моя горничная. Да, Эванс прекрасно об этом знал, но не мог же он здесь, в чужом городе, в одиночку устроить мне этот праздник.

Я снова посмотрела на дворецкого, требуя у него ответа, но он лишь смущенно отвел взгляд.

— Не сердитесь на мистера Эванса, Рэйчел! — услышала я за своей спиной знакомый голос. — Это я попросил его сохранить всё в тайне.

Я резко обернулась. Его высочество стоял на пороге. Он был сейчас в другом камзоле, не расшитом золотыми позументами, и выглядел не так торжественно, но куда более мило.

Эванс испарился в ту же секунду.

— О, ваше высочество! — изумленно протянула я.

Я не знала, что еще сказать. Я ничего не понимала.

Он стоял совсем рядом со мной — знакомый и незнакомый одновременно. И он был чем-то смущен, и это такое непривычное для обычно весьма уверенного в себе человека состояние было таким трогательным, что мое сердце затрепетало. Именно в этот момент мне особенно захотелось назвать его Ричардом.

Я снова обвела взглядом комнату.

— Но если это вы, то как вы догадались…

Он улыбнулся — широко, довольно, наверно, радуясь тому, что его поступок произвел на меня столь сильное впечатление.

— Шарлотта сказала, это ваши любимые цветы, и я подумал, что вам будет особенно приятно получить их именно в этот день.

Он посмотрел на меня как-то странно, и я вдруг подумала, что он говорил сейчас совсем не о скачках и о не о моей победе, а о чем-то другом, куда более важном для нас обоих. И от этой мысли мне стало и тепло, и страшно одновременно. Что, если я снова ошиблась?

— О, это просто восхитительно! — пролепетала я, боясь сказать что-то большее.

— Счастлив, что сумел порадовать вас, — он подошел ко мне еще ближе. — Только здесь не хватает еще одной, самой главной незабудки.

Он разомкнул ладонь протянутой в мою сторону руки, и я увидела лежавшее на ней кольцо. Кольцо, украшенное составленной из пяти голубых камней незабудкой.

— Рэйчел, согласны ли вы стать моей женой?

Это было так ожидаемо (да-да, в моих наивных мечтах!) и так неожиданно, что я совершенно растерялась. Слезы вдруг хлынули из глаз, и я по-детски закусила губу.

— Это да или нет? — уточнил его высочество.

Быть может, мне стоило подумать о той разнице в общественном положении, что была между нами, и о том, что какая-нибудь более молодая и знатная девушка куда больше подошла бы брату короля. Но думать об этом мне совсем не хотелось. Да почему я вообще должна была об этом думать?

Я люблю его (теперь уже можно было в этом признаться), а он, наверно, любит меня (глупо делать предложение женщине, к которой ты не испытываешь сильных чувств).

И я после секундного замешательства выдохнула:

— Да!

Ричард взял мою руку и надел на палец кольцо — оно село как влитое.

Ох, это были непередаваемые ощущения! Я чувствовала себя Золушкой, очаровавшей настоящего принца. И нет, мне не было за это стыдно.

Как счастлива была бы бабушка, если бы увидела это!

Я только решила уточнить:

— Вы уверены, ваше высочество, что не пожалеете об этом?

Он кивнул без раздумий:

— Абсолютно!

— Среди моих предков не было ни принцев, ни даже лордов, — честно предупредила я.

Кажется, его это ничуть не смутило:

— Я знаю об этом, Рэйчел! И для меня это совсем не важно. Должно быть, вы слышали, что однажды я уже был женат, и происхождение моей первой жены было безукоризненным. Она была настоящая леди с прекрасными манерами и безупречной репутацией. Но счастья нам это не принесло. Мне кажется, если бы она была чуть менее идеальной, она бы не сошла с ума от собственного совершенства, и всё могло закончиться по-другому. Но я не хотел бы, чтобы мы когда-нибудь еще возвращались к этой теме. Тот брак был основан не на любви, а на взаимных обязательствах, и я надеюсь, что сейчас всё будет по-другому.

Мне захотелось обнять его, но я не решилась. Зато это без тени смущения сделал он, и ощутить тепло его рук на своих плечах было необычайно приятно.

— А леди Снорк была уверена, что вы сделаете предложение своей невесте прямо на ипподроме, — хихикнула я.

Он чуть отстранился и заглянул мне в глаза:

— Я боялся, что вы можете сказать «нет» — такого публичного унижения я бы не пережил.

Я не стала уточнять, что леди Снорк ошиблась не только в месте, где должно было состояться предложение руки и сердца, но и в имени той, которой всё это было предназначено.

— Мы объявим о помолвке на завтрашнем балу! — заявил Ричард, а я вздрогнула.

На балу, на который я вовсе не собиралась приходить! Для которого у меня не было подходящего платья!

Он будто прочитал мои мысли. Впрочем, может быть, так оно и было — бабушка говорила, что некоторым людям с магическими способностями это дается легко.

— Платье для бала Эванс должен был оставить в вашей спальне. Надеюсь, оно вам понравится. Ну а теперь, моя прекрасная леди, я вынужден откланяться.

Он поцеловал мне руку и удалился. Должно быть, это было врожденное чувство такта — он понимал, что мне нужно время, чтобы прийти в себя, и не ждал от меня слишком пылкого выражения моих мыслей.

Едва входная дверь за ним закрылась, я метнулась в спальню. А там на кровати лежало нечто прекрасное, воздушно-голубое, украшенное такого же цвета тончайшими кружевами.

Его высочество скромно умолчал еще об одном своем подарке — на бархатной подушечке на туалетном столике лежал гарнитур — серьги и колье с россыпью незабудок из голубых драгоценных камней.

Я села на кровать и расплакалась. Это было слишком восхитительно, чтобы быть правдой. И я подсознательно еще боялась того, что это окажется не более, чем сном.

Я спустилась в гостиную, почти ожидая, что никаких цветов там уже не будет. Но нет — всё вокруг по-прежнему было голубым. Я села на диван, и Эванс принес мне чашку горячего чаю — у меня не было ни моральных, ни физических сил на то, чтобы перейти в столовую.

Тут, в гостиной, меня и застали вернувшиеся с прогулки Лотта, Нэйтан и мистер Керр.

— Ох! — сказала Шарлотта и замерла с открытым ртом.

— Рэйчел, что это? — запрыгал по комнате Нэй. — Откуда это?

— Велите подавать ужин, миледи? — разрядил обстановку возникший на пороге Эванс.

— Да, подавайте! — ответила я. — Но ужинайте без меня — я совсем не голодна.

Теодор и Нэйтан отправились к столу, а вот Лотта осталась со мной. Она сразу разглядела кольцо на моем безымянном пальце и, опустившись на диван, спросила шепотом:

— Это его высочество, да?

Похоже, его предложение не стало для нее сюрпризом.

Я кивнула, чувствуя, что краснею.

— Ах, Рэйчел, я так за тебя рада! — воскликнула она.

И было видно, что она говорила это не просто так, а искренне, от всей души. Мы обнялись, и это тоже было впервые!