Глава 27. До вечера

Варя так и стояла на одном месте, вздрагивая каждый раз, когда из леса доносился вой несчастного животного. Но поступить иначе она не могла!

«Это всё моя магия. Будь она неладна! Даже зверь пострадал от неё. — От слёз щипало в глазах; часто-часто заморгала, чтобы позорно не разреветься. Получалось, что все, кто к ней хорошо относился, делали это только из-за того, что чувствовали её дар. Украдкой посмотрела на Таниеля, перевела взгляд на Дариуса, на Кирана. — Как же мне с этим жить, зная, что я всего лишь батарейка для них? Светлячок. — Горько усмехнулась, вспоминая прозвище, которым её наградил ведьмак. — Они не виноваты в том, что тянутся ко мне! — Незаметно стёрла со щеки катившуюся слезу, распрямила поникшие плечи и ласково улыбнулась Дару, который всё это время с подозрением поглядывал на неё и о чём-то тихо переговаривался с Гладиусом. — Нельзя расслабляться! Сейчас самое главное — дойти до Верхней Синдалии, а там я просто спрячусь, как все остальные волшебницы этого мира. — Почему-то от этой мысли в груди что-то сжалось в тугой узел, принося нестерпимую боль. — Но так будет правильно! Никто больше из-за меня не пострадает!»

Решение было принято. Боль постепенно ушла. Она взглянула совсем другими глазами на окружающих её наёмников и эльфов.

«Добраться до долины и уйти из их жизни навсегда — такая моя доля!»

Стихли вопли зверя. Исчезли дроу: вот они ещё стояли, целясь в эльфов, а через миг уже растворились в глубине леса. Наступила зловещая тишина. Все чувствовали, что за ними незримо наблюдают. Ведьмак устало опустился на камень, его руки повисли плетьми. Варя бросилась к нему.

— Киран, — тихо позвала она, боясь дотронуться. — Я могу тебе как-нибудь помочь?

— Эх, Варя, Варя, — он с усилием поднял голову и посмотрел на неё затуманенным взглядом. — В этом ты вся и есть — огромное сердце, чистая душа!

— Да ну-у-у, — возмущённо протянула она. — Какая ещё чистая душа? Ты не знаешь, как я умею мухлевать в «дурака». А ещё могу трёхэтажным матом покрыть так, что мало не покажется. И от души врезать в морду любому обидчику. — У ведьмака даже глаза открылись от такого откровения. — Да, да, — подтвердила она, принимая его изумление за сомнение.

— Не верю! — тихо произнёс Киран, пытаясь подняться на ноги, но не удержался и начал заваливаться вперёд лицом.

Варя подхватила его, обнимая за пояс и не давая упасть. Отчего-то вся его спина была мокрая и липкая.

— Вот и я дождался, — произнёс он в её макушку непонятную фразу и потерял сознание.

— Дариус! — завопила Варя, едва удерживая ведьмака.

Оборотень тут же подлетел к ней, и они вместе осторожно уложили раненого на землю.

— Что с ним? — с тревогой спросила Варя, опускаясь рядом на колени. Но тут она увидела свои руки, они были в крови, посмотрела на ведьмака. Быстро откинула плащ. В спине торчал обломок стрелы, наконечник, похоже, задел лопатку. — Да как же ты с этим ходил?

— И ходил, и бился, и даже умудрялся колдовать, — ответил ей Одоир. — Надо бы эту штуку выковырять у него из спины. — Вложил в руки девушки свой нож. — Давай-ка, девонька, займись этим! А я сейчас принесу чистое полотно и травяной отвар, специально брал для таких целей. — Обратился к кузнецу, который появился на поляне со всеми остальными паломниками: — Пошли, наших с реки заберём.

— Но я не умею, — промолвил Варя, разглядывая оружие в своих окровавленных руках, усиленно соображая, что такой штукой вообще можно сделать. «Уж точно не произвести операцию по удалению инородного тела».

Но Одоир повернулся и зашагал вместе с Ройгом в сторону общей повозки, которая так и стояла посередине реки.

Варя бросилась к воде, чтобы вымыть руки и нож: мало ли, что Одоир до этого делал им. Набрала полную ладошку речного песка и принялась оттирать себе руки, а затем и лезвие. Проследила взглядом за мужчинами. Они осматривали общую повозку и что-то обсуждали между собой, а потом зашагали обратно.

Варя терпеливо дожидалась их возвращения. Ей нужна была чистая ткань, чтобы сразу перевязать раненого. Одоир нёс старика на спине, а Лана ехала на плечах у своего отца. Мужчины шли к берегу и спорили между собой.

— А я тебе говорю, надо переносить вещи из общей повозки и как-то распределять по остальным телегам, — Аргоз попытался оглянуться, не удержался и невольно съехал вниз. — И делать это надо прямо сейчас.

— Да о чём ты говоришь, дед? — Одоир подкинул свою ношу, возвращая на прежнее место. — Мы только время потеряем. Тут одно из двух: попробовать починить ось или же бросать пожитки и улепётывать отсюда как можно быстрее.

— Какой бросать? — возмутился Аргоз. — Там же в каждом мешке чьё-то добро, его собирали в дорогу, может, у людей больше и нет ничего!

— Да понимаю я это, — удручённо вздохнул Одоир. — Но обстоятельства изменились. Нам лопоухие условие поставили — убраться с их земли до полуночи, а если не успеем, они вольны будут сделать с нами, что им вздумается.

— О как! Это что же тёмные эльфы так раскомандовались? — поинтересовался старичок и снова съехал вниз.

— Не просто тёмные, а самые плохие тёмные — изгои. — Одоир подкинул седока на прежнее место. — Слышь, дед, хватит уже там елозить, ведь уроню в студёную воду, а ты потом заболеешь.

— Ох, сынок, ничего меня не берёт на этом свете — ни хворь, ни голод, ни мор, — с тоской в голосе промолвил старик. — Говорю же, никого из родных уже не осталось. Так что не переживай за меня. Самое худшее, что может случиться из-за холодной воды, так это ноги болеть начнут, ну так из-за этого не помру уж точно.

— Вот. — Одоир сильнее сжал руки, чтобы не уронить свою ношу. — Значит, тем более держись крепче.

Гладиус услышал их и обернулся, перевёл непонимающий взгляд на общую повозку, которая по-прежнему стояла посередине реки, удивлённо приподнял брови и пошёл к берегу.

— Одоир, ты чего это наши вещи оставил там? Почему не вывез из реки?

— Да потому, Глад, что хана повозке, бросать придётся, — ответил Одоир, не отрывая взгляда от лица командира. — Передняя ось с одной стороны сломалась.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругался мужчина. — Да что за непруха такая? — От души пнул торчащий из земли корень. — Как бросать вещи? Там же у каждого всё самое необходимое!

— А что предлагаешь? Разгружать общую повозку да распределять вещи по остальным телегам? Ведь сейчас каждая минута на счету.

— Так дело в том, что мы в любом случае не успеваем до полуночи уйти с этих земель. Хоть будем мы, хоть не будем разгружать повозку, нас уже приговорили. Думаешь, что он ушёл? Эта ж сволочь знает, что нам деваться некуда. Поэтому нужно что-то придумать, но забрать повозку. Нам бы ночь простоять, да до города ремесленников добраться, там её нам быстро на колёса поставят, — в задумчивости запустил пятерню в волосы. — Да даже если не починят, так новую купим, но каждый останется при своих вещах.

— Ночь простоять? — повторил Одоир слова командира, опуская старика на землю. — Глад, у тебя план есть?

— Есть, — как-то неуверенно проговорил Гладиус, стараясь не смотреть в глаза друга. — Главное сейчас — придумать, как вытащить повозку из реки.

— Пошли тогда, сам посмотришь, и кузнеца возьмём с собой. Может, какая идея появится, — Одоир в задумчивости почесал подбородок. — Одна голова хорошо, а несколько — ещё лучше. — Стащил с плеча вещевой мешок и протянул девушке. — А Варя пока Кирана подлатает. — И сказал, обращаясь уже к ней: — Чистое полотно сверху лежит, в нём завернута бутыль с отваром из целебных трав. Хорошая штука! Я её за большие деньги у старой ведьмы купил, прям как чувствовал, что понадобится. — Обеспокоенно заглянул в её бледное, испуганное лицо. — Справишься сама дальше?

— Не уверена, — честно созналась Варя, теребя завязки на мешке, чтобы скрыть, как дрожат её руки: виданное ли дело, ковыряться в теле живого человека. — Я никогда прежде такого не делала. — Она хотела возмутиться и сказать: “И вообще, я вам не хирург!”, но смолчала: им и так сейчас было не сладко.

— Всё бывает когда-то в первый раз, — философски произнёс обозный повар и обратился к командиру с кузнецом: — Ну что, потопали. Сами оцените беду эту. Я ума не приложу, что там можно сделать.

— Можно попробовать сделать лыжу, — посоветовала Варя и смущённо покраснела, потому что все мужчины с любопытством уставились на неё. — Ось сломалась возле самой ступицы колеса, — быстро затараторила она, пытаясь объяснить свой замысел. — Второе держится. А со стороны сломанного колеса можно сделать опору с лыжей. Просто хорошо закрепить её, и лошадь спокойно утащит повозку. Ну, может, чуть освободить придётся.

— А что такое лыжа? — поинтересовался Гладиус, заинтересованно приподняв брови.

Варя задумалась, как лучше объяснить это.

— Полозье, — память неожиданно подбросила другое слово. — Выбрать молоденькое деревце, обтесать его…

— А это может сработать, — подхватил её идею Ройг. — Я понял, о чём она говорит, — обратился он к мужчинам, — пойдёмте, кое-что на месте покажу.

А Варя решительно направилась к Кирану.

— Дар, — позвала она дрожащим от волнения голосом. — Принеси мне в чём-нибудь чистой воды. — И как только тот вернулся от реки, поинтересовалась: — Слушай, а может, у вас найдётся какая-нибудь крепкая выпивка. — Оборотень подозрительно прищурился. — Да не мне это, а чтобы рану обработать.

— Понял, — и со всех ног помчался к общей повозке.

Варя сняла плащ с Кирана, аккуратно разрезала чёрную сорочку и принялась обмывать ему спину.

— Прости, пожалуйста, — повторяла она каждый раз, как касалась его раны.

— Вот, — произнёс Дариус, протягивая ей флягу. — Это подойдёт?

Девушка осторожно взяла её в руки, откупорила и понюхала. В нос ударило запахом солода и спирта, очень напоминало аромат виски. Осторожно сделала маленький глоток и закашлялась. «Так и есть! Только здесь точно градусов под пятьдесят вместо положенных сорока».

— Да, у Фильрима отменное пойло, — с усмешкой проговорил Дариус, стуча девушку по спине.

— Слушай, ты поможешь мне? — Варя облила напитком нож и руки.

— Конечно! Ты, главное, говори, что нужно делать, — он с интересом наблюдал за её действиями.

— Держи его! — выдохнула Варя, щедро поливая место, откуда торчал кусок стрелы.

Киран вздрогнул и жалобно застонал. А Варя дрожащими руками поднесла флягу к губам и отпила два больших глотка.

«Для храбрости!» — словно оправдываясь, сказала сама себе.

Наклонилась и долго не решалась сделать первый надрез. А дальше всё происходило, как во сне. Она не помнила, как извлекла наконечник из тела ведьмака, как обрабатывала рану целебные отваром, опомнилась лишь тогда, когда уже накладывала тугую повязку. Дариус удерживал ведьмака в сидячем положении и неотрывно смотрел на неё задумчивым взглядом, но ничего не говорил.

— Всё! — Варя, пошатываясь, сходила к реке и вымыла руки. Вернулась обратно, подняла с земли флягу и принялась наблюдать, как наёмники устраивают ведьмака в единственную свободную повозку, к паре, которая всё так же продолжала держаться особняком. — Да, — тихо произнесла она, поднимая глаза к небу. — Хорошо-то как!

— Мать твою за ногу! — заорал Гладиус, выходя на берег и сбрасывая груз на землю. — Кто-нибудь, отберите у неё флягу! — И тут же отдал новый приказ: — И готовьте место ещё для одного человека.

— А что это сразу отберите? — недовольно проворчала Варя, передавая флягу сердитому дядьке. — А вы, видно, Фильрим? — ласково улыбаясь, поинтересовалась она.

— Да! Я Фильрим.

— А меня Варя зовут, — протянула ему руку и, хихикая, добавила: — Хо-ро-ша-я у вас, однако, настойка!