Глава 20

Ольга

– Глеб, я спать хочу, – зарываюсь в одеяло с головой и отворачиваюсь от парня.

С ума сошёл, на часах ещё нет и пяти часов утра, а он меня будит. Это при том, что мы заснули только после двух.

– Оля, я тебя только поцелую, мне пора, – он обнимает меня сзади за талию и прижимает к себе, щекоча своим дыханием шею.

– Куда пора? – сбрасываю одеяло с головы и разворачиваюсь к нему.

– Мне нужно перед работой домой заехать, переодеться, – тихо говорит он, касаясь кончиком носа моей щеки.

– Хорошо. Увидимся на работе, – шепчу я, зевая. – Дверь захлопни за собой, – моя голова опять на подушке. Как же хорошо.

– Что ты хочешь на завтрак?

– Профитроли, – на автомате произношу я, находясь уже на грани сна. Да, я хочу именно эти пирожные: нежные, с белковым кремом, тающие во рту. Они мне снятся.

– Поцелуй?

Вытягиваю губы трубочкой, не открывая глаз. Глеб очень нежно целует меня и встаёт с кровати.

– Спи, любимая.

Сквозь сон слышу, как закрывается входная дверь, в подъезде, нарушая ночную тишину, громко и медленно поднимается лифт, будто ворчит, что его разбудили в такую рань. Пара минут, и снова воцаряется тишина, я переползаю со своей стороны кровати на ту, где спал Глеб. Подушка пахнет его шампунем. Обнимаю её и засыпаю сном младенца, точнее, сном удовлетворённой и счастливой женщины.

Сегодня на работу я собиралась как на свидание. Очень долго не могла выбрать, в чём же мне пойти. Всё началось с белья. Достала из пакета чёрный комплект, который я ещё не демонстрировала Глебу. Надеть? Зачем? Я же не собираюсь предаваться разврату прямо на рабочем месте среди капельниц и белых халатов. А вдруг? О чём я думаю, я на работу иду, на работу. Одёргиваю сама себя, убираю комплект обратно в коробочку, но через минуту снова достаю. Надену. Для настроения. Говорят, что, когда на женщине дорогое и красивое бельё, она по-другому себя ощущает, у неё меняется даже походка. Ни разу не проверяла данное утверждение, думаю, пришло время это исправить. Теперь выбор стоит между платьем и юбкой с блузкой. Воспользовалась детской считалочкой, чтобы определиться:

«Сидел король на лавочке,

Считал свои булавочки:

«Раз, два, три…»

Королевой будешь ты!»

Надела платье. Оглядывая себя в зеркале, соглашаюсь со считалочкой:

– Да, я буду королевой! – улыбаясь, говорю сама себе.

Впервые за многое время у меня появилось желание сделать полноценный макияж, а не просто мазнуть пару раз кисточкой по ресницам и провести губной помадой по губам. «Я уже скучаю», – прислал мне Глеб пару минут назад. «Я тоже», – отвечаю я. Снова улыбнувшись себе в зеркало, я выпорхнула из квартиры. Я люблю свою работу и всегда с удовольствием иду в клинику, но сегодня я будто лечу туда. И причина этого совсем не мои служебные обязанности.

– Доброе утро, – улыбаясь, говорю охраннику, забираю ключ от кабинета, расписываюсь в журнале. Пишу Глебу сообщение, что уже пришла. Но вместо своего кабинета я направляюсь в ординаторскую. Любовь любовью, но традиции нарушать нельзя, а утреннее чаепитие с подругами – святое. В ординаторской подруги полным составом. Светлана после ночного дежурства сонно попивает кофе, сидя на диване. Юля тоже зевает, её вызвали в клинику посреди ночи, об этом я прочитала в журнале. Она пришла сюда в третьем часу ночи. Только Настенька бодренько сидит и опять жуёт что-то. Такими темпами она скора в двери не пролезет.

– Привет, красавицы, – приветствую я коллег.

– Привет, Оль, – говорит Светлана, бросая на меня озорной взгляд. – Чайник горячий.

Быстренько наливаю себе кружку горячего напитка, дома-то я не успела позавтракать, увлеклась гардеробом.

– Чем у нас можно перекусить? – спрашиваю я, заглядывая в холодильник.

– Есть колбаса, сыр и профитроли, – перечисляет Настя.

– Профитроли, кстати, свежие, Глеб привёз с утра.

Пряча счастливую улыбку, беру картонную коробочку из пекарни. Заботливый мой. Хочется расцеловать его за это внимание. Я, по-моему, влюбилась. Так, стоп. Разве может баба моего возраста испытывать такие чувства? Не стара ли я для подобного? Всё, что со мной сейчас происходит, похоже на помешательство. Может, я просто с ума сошла и мне пора в дурку? Нет, я не сумасшедшая, я, действительно, влюбилась. И это прекрасно. И плевать, что мне тридцать с большим хвостиком и у меня взрослая дочь. Чёрт, мне хочется петь.

– Если у нас сейчас отключат электричество, мы можем подключиться к ней, продержимся пару суток, – шутит Юля, смотря на моё счастливое выражение лица.

– Неделю, – уточняет Света, скрывая широкую улыбку за кружкой.

– Хватит, девочки, – обвожу взглядом каждую подругу. – Признаюсь, я счастлива.

– Круто, это надо отметить. Давай сюда эти пирожные, – радуется Настя, поглаживая свой животик.

Интересно, а я смогу родить ему? Неожиданно приходит мысль в мою голову. Я бы хотела носить под сердцем нашего ребенка. Нет, я точно сумасшедшая. Какая беременность в моём-то возрасте? Дети с разницей почти двадцать лет! Нет. У меня где-то был номер телефона приёмного отделения психиатрической клиники, как коллегу примут вне очереди.

– Опять замерла, – хохочут девчонки. – Коробку давай, а то Крымов запретил нам их есть без тебя.

Мы вчетвером усаживаемся за стол, коробку со вкусняшками ставим по центру. Настя несдержанно открывает её. Боже, они выглядят так, как в моём сне. Но в тысячу раз вкуснее, чем я себе представляла. Свежайшие.

– С чего вдруг Крымов нас пирожным решил побаловать? – Юля у нас самая любопытная. Шерлок Холмс в юбке.

– Он же первый день после отпуска вышел, – предполагает Света.

– Думаете, из-за этого? – детектив наш не унимается.

Продолжить нить расследования ей не удается, так как Глеб сдаёт нас со всеми потрохами. Он входит в ординаторскую, улыбаясь, подходит к нам. Я в это время, ничего не подозревая, расслабленно держу кружку с чаем в руке, он, не задумываясь о последствиях и свидетелях, забирает мою кружку, пьёт из неё, так как делал это не один раз у меня дома, и затем… Целует прямо в губы.

При всех!!!!

Девочки замерли, уставились на нас с открытыми ртами.

Только Мартынов хихикал, стоя в дверном проёме.

Глеб

– Крымов, – шипит мне в губы Ольга, пытаясь разорвать наш поцелуй.

И я поддаюсь ей. Больше не целую, но и не отхожу в сторону. Стою рядом с ней, улыбаясь, смотрю на недоумённые лица коллег-подруг, Оля же, опустив голову, пытается спрятать свой взгляд в кружке с чаем.

– То есть вы вместе? – первой очнулась от шока, конечно же, Юля, разорвав гнетущую тишину своим вопросом.

Мартынов входит в ординаторскую, плотно закрыв за собой дверь. Разговор не для посторонних ушей. Берёт стоящий стул у стены, несёт его к столу и присаживается рядом с женой, не забыв при этом чмокнуть её в губы. Только на этот поцелуй никто не обращает внимания, даже сама Настя, все смотрят только на нас.

– Да, мы вместе, – отвечаю я, так же присаживаясь рядом с Ольгой за стол. Ольга бросает тревожный взгляд на меня. Да, мы не обсуждали этот вопрос, мы не разговаривали о том, что будет с нами дальше. Это решение я принял сам. Единолично. И Ольге придётся смириться с этим, потому что я её не отпущу. Я больше не поверю в её выдуманные отговорки. Мы есть, нам хорошо вместе, не вижу причин рушить это. Ольга смущённо опускает взгляд, а я прямо смотрю на сидящих напротив Мартыновых, затем на Юлю, которая сидит по левую руку от меня, и на Свету – та сидит справа и не сводит взгляда с подруги. Под столом кладу руку на бедро Ольги и слегка сжимаю его. Знаю, что она не хотела посвящать коллег в наши отношения, но я считаю, что данное решение не верно. Они наши близкие друзья, и я не хочу прятаться от них. От всей клиники готов скрывать свою любовь, но не от них.

– Подробности будут? – не унимается Юлия, отставляя кружку с недопитым чаем в сторону.

– Какие? – тихо спрашивает Ольга, наконец, подняв взгляд на девушек.

– Как давно вы скрываетесь? Почему сразу не сказали? Почему…

– Сейчас говорим, – обрываю подругу, показывая своим видом, что подробностей больше не будет.

– Ну, Крымов, ты, конечно, герой. Всё-таки завоевал неприступный бастион, – смеётся Света, накрывая своей ладонью холодные пальцы Ольги в знак поддержки. – Ребят, мы правда очень за вас рады.

– Это точно, – подтверждает Настя, кладя свою голову на плечо мужа.

– Можно это останется только между нами? – едва дыша, просит Оля.

– Никому-никому нельзя говорить? – переспрашивает Юлия Романовна, и вовсе не потому что не поняла просьбы, она пытается разрядить обстановку и вывести Ольгу из замороженного состояния.

– Никому, – подтверждаю я.

– Хорошо, – улыбается Юлька, – тогда, Глебушка, ручку-то свою со спинки Ольгиного стула убери и вообще пересядь подальше от неё. А то у тебя сейчас на лбу прям светится неоновая вывеска: Я её трахнул.

– Юля! – возмущается Оля и покрывается красными пятнами. Но при этом она улыбнулась.

– А что не так? Я говорю то, что вижу. Вы, кролики, прекрасно провели выходные. Я серьёзно, если вы не хотите, чтобы о ваших отношениях догадались, старайтесь не пересекаться.

– Поддерживаю, – серьёзно говорит Светлана.

– У вас даже выражение лиц меняется, когда вы рядом. Они у вас светятся, и глазки блестят. Это трудно не заметить, – продолжает Настя.

– Доброе утро, коллеги, – в ординаторскую входит Коршунов, прерывая нашу беседу. Девчонки от неожиданности подпрыгивают на своих стульях. Я же, воспользовавшись советом подруг, тут же встаю со своего места и иду к холодильнику. Достаю колбасу и сыр. Стоя спиной ко всем присутствующим, я начинаю делать бутерброды.

– Глеб, сделай для меня парочку, – просит Олег. Молча киваю ему.

Краем глаза наблюдаю за Ольгой, она пытается привести в порядок сбитое дыхание, делает несколько глубоких вдохов. На мгновение мы встречаемся взглядами и улыбками. Как школьники, ей богу. Я даже с Маринкой так от родителей не прятался.

– Виталий Петрович, что-то случилось? – интересуется Светлана у главного, привлекая его внимание к себе.

– Нет, просто поздороваться зашёл. Давно вас всех вместе не видел. Соскучился.

– Чай? – спрашиваю я.

– А давайте, – соглашается начальник и присаживается рядом с Ольгой, занимая мое место. – Есть пара свободных минут, отчего ж не выпить чайку. Это что? – показывает на коробку.

– Профитроли, – отвечает Ольга и ставит пирожные ближе к мужчине. – Угощайтесь.

– Боже, как вкусно, – восхищается начальник. – Где покупали?

– На Новокузнецкой, – отвечаю я. – Там новая пекарня открылась недавно, небольшая, но уже очень популярная.

– Новокузнецкая? Как ты туда попал? Ты же на другом конце города живёшь, – верное замечание, начальник же не знает, что я провел все выходные у Ольги, а она-то живёт в нескольких кварталах от этой пекарни.

– Ради таких пирожных можно и на другой конец города съездить, – парирую я.

– Верно, Глеб. У меня жена очень любит такие сладости, сегодня обязательно заеду туда после работы. Адрес точный мне напиши обязательно.

– Хорошо.

Я подаю ему кружку, ставлю по центру тарелку с бутербродами. Беру ещё один стул и на этот раз присаживаюсь между Светой и Настей.

– Олег, ты когда карточки пациентов сдашь в архив? – интересуется главврач.

– Завтра, Виталий Петрович. Вот, Крымов пришёл, сегодня займётся этим. Если не будет аврала с операциями, думаю, к обеду завтрашнего дня закончит.

– Ну хорошо. Даю срок до конца недели, учитывая специфику вашей работы. Вдвоём за пять дней справитесь.

– А что делать-то надо? – спрашиваю я, так как вообще не понимаю, о чём разговор.

– Результаты анализов надо подклеить в карточки.

– А разве не медсестра должна этим заниматься? – что за нововведения произошли в моё отсутствие?

– Так, пока ты был в отпуске, из вашего отделения три девчонки разболелись, на больничном, – поясняет Виталий Петрович.

– Я, честно, все результаты анализов по картам разложил, надо только приклеить – уточняет Олег. – Я не успел.

– У нас же электронная база данных, зачем клеить? – ровным и деловым голосом спрашивает Ольга Александровна. Именно Александровна, потому что передо мной сейчас невозмутимая старшая медсестра.

– Не доверяю я этим современным электронным базам, а вдруг сервер полетит или ещё какая напасть случится. Я привык по старинке, бумажный вариант с синей печатью. В общем, жду до пятницы, потом буду ругаться, – подводит итог разговора начальник. Моет за собой кружку, после выходит из ординаторской.

– Что ж, пошли, Крымов, работать с бумагами, пока никто не поступил, – встаёт со своего места Мартынов.

– Ребят, приготовьтесь, к нам везут двух с огнестрельными ранениями, – сообщает медсестра из регистратуры.

– Поработали с бумагами, – говорю я, вставая со стула.

– Готовьте две операционные, – звонит Олег дежурной медсестре в своё отделение. – Оперировать будут Мартынов и Крымов.

– Давайте карты я заполню, – предлагает свою помощь Оля, на что Мартынов расцветает в улыбке, как майская роза.

– Ты ж моя спасительница. Вот, смотри, Настёна, – обращается он к своей жене, – Ольга Крымову помогает, а ты мне нет.

– Я бы с удовольствием, но сама зашиваюсь, – улыбается ему она в ответ.

– Я вообще-то тебе помогаю, а не Крымову, – пытается оправдаться Оля.

– Да ладно тебе, Оль. Мы всё понимаем.

– Анастасия Николаевна, ваша помощь нужна, – снова в ординаторскую входит регистратор.

– Иду. Вот видишь, работа зовёт, но обещаю, как только освобожусь, помогу Ольге, – поправляя халат на своём большом животике, Настя походкой косолапого мишки направилась к выходу.

– Когда она увольняется? – спрашиваю у друга, как только за ней закрывается дверь. Знаю, что они давно пришли к решению, что Насте здесь работать не нужно.

– Коршунов не подписал заявление. Заявил, что отпустит только в декрет.

– И правильно, что вам, деньги лишние? Оплата дородового и послеродового больничного листа, ежемесячные выплаты после рождения малыша, это немалые деньги, – перечисляет Светлана.

– Мудрый и умный у нас начальник, – соглашается Юля. – Молодец, что не подписал заявление. Понимает, сколько денег вам понадобится на подгузники, присыпки, коляски, игрушки. Твоей одной зарплаты может не хватить.

– Я хорошо зарабатываю, – хорохорится Олег.

– А цены ты на детские вещи видел? Один малюсенький комбинезончик стоит в два раза больше, чем твои фирменные джинсы.

– Соглашусь, Коршунов молодец, – Ольга вливается в разговор. – Другой бы подписал заявление, радуясь, что бюджетные деньги сэкономил, не заботясь о том, как вы будете жить дальше. А Виталий Петрович в первую очередь о вас подумал. И к тому же он обезопасил работу Насти, запретив ей выходить в приёмное отделение, пациентов она принимает в своём кабинете, и охрана стоит за дверью.

– С этим спорить не буду. Да и осталось три недели до декрета, прорвёмся. Оль, держи ключ от моего кабинета, карточки лежат на столе.

Оля забирает ключ у Олега, сама подходит ко мне, целует в щёку и уходит. Она меня поцеловала. Сама. При друзьях. Прогресс.

– И чего ты разворчался, Мартынов? Оля помогает, а ты нет, – смеётся Светлана, пытаясь скопировать интонацию Олега. – Крымов наверняка всю ночь старался, а ты когда в последний раз?

– Ты сама запретила, – возмущается друг, смотря на коллегу очень серьёзным взглядом.

– Разрешаю. Но очень, очень осторожно. Один раз в неделю.

– Свет, ты сейчас серьёзно?

– Вполне. Утром я Настю смотрела, угроза миновала. Можете наслаждаться сексуальной жизнью.

– Крымов, сегодня ночью дежуришь ты.

– Почему я?

– У меня секса четыре месяца не было.

– Понял. Выходной тебе нужнее.

Раздаётся звуковой сигнал, оповещающий, что пациенты уже в приёмном отделении, и на этом наши шутки заканчиваются. Мы уходим опять спасать чьи-то жизни. Такова наша работа – не дать человеку умереть.