Глава 39

— Рубина, держи себя в руках, — выговаривал мне Киллиан, когда мы снова вернулись в булочную госпожи Штрудель.

Мы сидели за столом и пили вкусный чай, который Хельга заварила специально для нас.

— Я стараюсь, — пробурчала в ответ. — И вообще, тебе не стоит переживать. Император принимает мою ревность к его фаворитке на свой счет, а не на твой.

— Так ты меня ревнуешь? — Киллиан накрыл мою руку своей и попытался поймать мой взгляд.

— Ни капельки, — я вздернула нос, но руку не убрала. Слишком приятно чувствовать его прикосновение.

— Но ты не будешь отрицать, что все идет неплохо, — вкрадчиво уточнил дракон.

— Не в моих правилах отрицать очевидное.

— Завтра мы выдвинемся в ставку поближе к пещерам. На той территории проще будет подобраться к Ананте. Она уже заглотила крючок, осталось только улучить момент с ней наедине, чтобы воспользоваться зельем.

— Думаешь, она довериться тебе и выпьет то, что ты ей предложишь?

— Я не считаю ее настолько доверчивой, но она проявила ко мне женский интерес и как минимум захочет свое любопытство удовлетворить.

— А ты постараешься ей в этом помочь, — все-таки забрала руку и встала из-за стола.

— Руби, тебе нужно помнить, зачем мы здесь. Каждый из нас должен играть свою роль. Тонко, осторожно и со вкусом. Тебе нужно отвлекать императора и не проявлять чувств ко мне.

— Где ты видел чувства⁈ Никаких чувств, только расчет, уж извини, — развернулась и ушла в свою комнату.

Позже я стояла у окна и смотрела на чужую улицу чужого города, а позади меня раздались знакомые, близкие шаги. На плечи легли родные руки.

— Руби, не волнуйся. Скоро все закончится. Как только Ананта окажется в моей власти, я вытрясу из нее все сведения о заключенных по ее приказу и заставлю уговорить императора пойти на перемирие с нашим королевством. Все идет по задуманному. Ты должна радоваться.

— А я и радуюсь, — шмыгнула носом.

— Малышка моя, — Киллиан прижал меня спиной к себе. — Ты самое чистое и светлое создание, которое встречалось в моей жизни. И я очень рад нашей встрече. Но ты не должна подвергать себя опасности, должна скрывать свои эмоции. Не забывай, что твою ауру считывают, как драконью. А драконы не столь эмоциональны, как юные ведьмочки.

— Кил, мы же завтра полетим? — спиной почувствовала, как дракон кивнул. — А как мы оправдаем то, что я не летаю? — раньше не задумывалась над этим.

— Я найду подходящие слова, не волнуйся. Главное, сама помалкивай и подтверждай все, что я скажу. Доверься мне.

— Хорошо, — вздохнула и развернулась в надежных объятиях. — Поцелуй меня, — попросила то, что мне было сейчас нужнее всего.

Кил внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ведьмочка моя, драгоценная, — его губы прижались к моим. Ласковые касания кружили голову. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Но Киллиан разорвал поцелуй и пожелал мне спокойной ночи.

Рано утром мы прибыли во дворец. Нас снова проводили на тренировочное поле, где уже выстроились все мои бравые женихи. Они ожидали императора и его фаворитку.

У каждого из придворных драконов была с собой поклажа. Мы с Килом тоже взяли свои вещи. Сколько точно дней мы будем в ставке, мы не знали. Зависело от того, как скоро Ананта попадет под влияние зелья лжеистинности.

— Всем доброе утро! — император снова был в образе доброго дядюшки, а его любовница, наоборот, выглядела собранной и очень соблазнительной в черном приталенном платье под горло и с узкими рукавами, обтягивающими ее тонкие руки. — Готовы? Взлетаем? — спросил Дегэйер.

— Ваше величество, хочу предупредить, — начал Киллиан.

— Да, что такое? — повернулся к нему император.

— Рубина не может пока перевоплощаться. После того, что случилось с нашей семьей, она утратила эту способность. Ее дракон очень ослаб.

— Ох, бедняжка, — сочувственный взгляд императора был для меня, как нож в сердце. Сочувствует он. Верни моего брата, скотина!

Пришлось снова якобы смущенно опустить глаза, чтобы спрятать истинные чувства.

— Что ж, мы тогда не будем торопиться, раз прекрасная Рубина будет лететь в человеческом обличии.

— Я могу понести ее, — вдруг вызвался один из придворных драконов, выпятив вперед свою могучую грудь. Очень высокий и мощный мужчина со светло-рыжими кудрями и такого же цвета бородой.

— У тебя шипы на спине, Эндрю! Молодой госпоже Штакельберг будет неудобно, — мне поклонился другой дракон, помоложе и постройнее, очень привлекательный юноша с длинными темными волосами, завязанными сейчас на затылке.

— Заткнись, Стефан! — гаркнул рыжеволосый.

— Тише, мальчики, — поднял руки император: — Пока наша восхитительная невеста выбирает себе пару, никто из вас не смеет ее коснуться. Пусть несет брат.

Я едва заметно выдохнула. Не хочу лететь ни с одним из этих придворных задавак. Строят из себя невесть кого, а сами и мизинца моего дракона не стоят.

Наконец мы взлетели.

Я с удовольствием прижалась к теплой драконьей спине и весь полет чувствовала себя самой счастливой.

У Ананты была очень красивая серебристая драконица, ее гладкую шкуру пронизывали ярко-голубые всполохи, которые говорили о немалой силе. Она словно позировала перед Киллианом. То ускоряла, то замедляла свой полет. Временами кружилась, выделывая спирали в воздухе.

Так и хотелось запустить в нее ведьмовским проклятием, но я старалась дышать спокойно и не реагировать. Пусть выплясывает в воздухе, мне нет до нее дела.

Но в голове уже поселился червячок сомнения: а вдруг она и есть истинная моего дракона?

Нет! Судьба не может быть настолько жестокой.

А вдруг лишь приворот мешает Киллиану разглядеть в Ананте ту самую?

Что будет, если он поцелует ее для воздействия зелья? Вдруг мой приворот спадет, и он полюбит эту скользкую гадину?

Эти мысли подняли новую волну тревоги в моей душе.

Если Киллиан опоит Ананту и сам окажется под влиянием истинности, мне тогда не спастись. И Хейнеру тоже.

Теперь я со страхом ждала того момента, когда Кил попробует приворожить Ананту.

И боялась я вовсе не того, что у него ничего не получится.