Глава 17

Алан

Недели как не прошло с переезда из Воронежа. Столица намного просторнее и возможностей куда больше. Тех возможностей, что не хватало мне в другом городе. Здесь сосредоточен весь свет медицины и Ясмине моей должны помочь.

Вчера собеседование прошло чисто формальное. Сегодня первый рабочий день и знакомство с коллективом должно состояться. Направляюсь в больничный комплекс по рекомендации главного нашей Воронежской, где проработал три года. Они с Семеном Александровичем еще с универа товарищи. Проскочил по блату, можно сказать.

Главврач приветствует тепло. Мужчина со все еще крепким рукопожатием, хоть и седины давно покрыли его голову.

Он отпускать меня не хочет, расспрашивает про друга закадычного. Я же только про его достижения в сфере медицины могу рассказать, в личную жизнь не лезу.

– А вот и наш молодой специалист, как раз… – Семен Александрович указывает на вошедшего.

Оборачиваюсь на мгновение, приветствовать кивком и отвернуться и запоздало понимаю, что знакомое до боли видение меня преследует.

Овал лица, силуэт под белым халатом, словно не изменился, остался, как в моей памяти. Я оборачиваюсь снова. Челюсть сжимается. Она стоит в дверях, зайти не решается и явно тоже ошарашена.

– Знакомьтесь, Елена Ильясовна. Наш незаменимый анестезиолог-реаниматолог. Единственный и незаменимый, я бы сказал. Пока одна на все отделения. Но опыт уже достаточный для ассистирования операций.

– Ой, простите, вы заняты, я позже зайду, – лепечет, за дверь выскакивая.

– Беда какая-то с этими специалистами случается, одна срочно на сохранение легла, другая ногу сломала, на лыжах катаясь.

– Может стоит набирать специалистов из сильного пола? – замечаю отстраненно, но мысли мои уже не здесь, они улетают в коридор вместе с миражом, залетевшим на несколько секунд в кабинет.

– Рад бы, да не выдают, все зелень молодая, поросль, все без опыта, а к тебе на операции все же хотелось бы опытного реаниматолога ставить.

– Простите, мне выйти на минуту надо, – нелепо оправдываюсь вылетая вслед.

Сердце в груди учащенно бьется. За ней летит. Не ожидал я увидеть.

– Лена! – черт, люди вокруг оборачиваются, а она нет, спина ее впереди маячит, – Елена Ильясовна.

Нагоняю ее, все же оборачивается. В глаза мои смотрит и губу нижнюю закусывает. Отдает ли отчет себе в действии таком бесхитростном, но столько вннимания моего на себя оттягивающем? Отрываю взгляд от действа соблазняющего, поднимаю выше.

Смотрю в ее глаза и тону в воспоминаниях, как в первый раз увидел девочку с необычным цветом глаз, молодой зелени, а порой серыми, как хмурое небо, но чаще прозрачными, как чистый горный родник, с тех пор не мог оторваться от них, поглядывал украдкой, пытался угадать ее настроение по цвету глаз. Так понял я, что зеленый самый редкий, серый о грусти предвещающий.

Зеленый сейчас ее радужки наполняет.

Старался впитать насытиться странной притягательностью, со временем привык, не насытился, просто привык украдкой на нее смотреть. Не зря цвет колдовским называют, ведьмам да колдунам приписывают. Не оставляет в покое он, в сердце душу западает и въедается навсегда.

Поборол же, после отказа ее, вытравил из воспоминаний, но стоило ее снова увидеть и сердце заныло жгучей тоской. Как ломало меня, как душу наизнанку выворачивало, когда не принимало отказ ее, что жениться на другой придется.

Ни жена молодая, ни дети не смогли вытравить ее из сердца из души из памяти.