Глава 16

Десять лет спустя

К маме за завтраком присоединяюсь. Братишка в телефоне зависает. Снова на ходу все учит, статью открыл и читает.

– Лен, когда ты меня со своим женихом познакомишь?

Мама заводит шарманку. Уже несколько месяцев мой день начинается с этого вопроса. Завуалированного требования с будущим зятем познакомить. Подозреваю, она думает, если утром мне не напомнит, то я забуду. Если честно я так и делаю, забываю, что было утром, все равно желание ее несбыточно.

С чего-то вдруг ей в голову втемяшилось замуж меня выдать. Сегодня не успела сбежать пораньше и избежать ее вопроса.

Наливаю себе горячего кофе и за стол присаживаюсь.

– Мам, ну не начинай, – пытаюсь ее урезонить.

– Не уж то на работе у тебя нет никого подходящего? У вас же врачей мужчин достаточно. Я может хочу внука поняньчить пока жива еще.

В голове всех перебираю, в очередной раз. Есть врачи, но никого нового и подходящего не появилось.

А старых я всех наперечет знаю, по повадкам и манерам не отличаются.

Как увижу, флиртует со всеми медсестрами подряд, так отвращает от него, вовсе и не мужчиной становится в моих глазах. Доктор, бесполое существо, которому можно болячки все свои доверить, а сердце нет.

Как к себе ближе подпустить вообще не понимаю, стопор срабатывает и не могу я, просто не могу мужчине позволить до себя дотронутся. Я и к врачам хожу только женщинам, не могу я мужчине доверится.

Тихо отмалчиваюсь, кашу поглощая. Если не говорить ей об отсутствии ухажеров, разговор дальше не продолжится.

Как говорит моя подруга, всех нормальных мужиков еще щенками разобрали. Это в возрасте моего братца, который только в вуз поступил и первую сессию отучивается. А я в это время учебой и подработкой после занятий была занята. Не до флирта и новых знакомств. Все силы на сдачу первой сессии и зарабатывания на жизнь уходили.

Данька спешно вскакивает с нами прощается.

– Все я ушел! – за ним дверь входная хлопает.

Не любит он эти разговоры слушать. Они с мамой через пол года в Москву ко мне перебрались, квартирку на окраине сняли, сначала однушку, но зато без десятка таджиков в соседстве.

Зато сейчас у нас целая двушка. В самой большой комнате мы с мамой живем, а в той, что поменьше – Данька. Он первую зиму всю мерз, никак привыкнуть не мог к суровости и многоснежности. Мы с мамой его шапки носить приучали. Я тоже никак не могла привыкнуть к многослойности и очень толстым курткам, перчаткам и бесконечным сугробам, которые даже в марте не прекращались и вечно хмурому небу, что мельком и перебежками только видеть удавалось.

На часы смотрю, спешно вскакиваю.

– Мам, я тоже опаздываю!

Кашу недоеденной оставляю, как Данька.

До завтра время себе выкрадываю, передышку от этого разговора. Плащ натягиваю, сапожки, и сумочку на руку. Чуть пораньше в больницу приеду, зайду к Санычу, попрошу, чтобы побольше ночных дежурств мне поставил в этом месяце. Возвращаться с ночной и времени будет оставаться только для сна. Знаю, что уход от проблемы ее не решает, но с моей матерью по другому невозможно. Она плешь мне проест, но своего добьется.

Мимо поста пролетаю, переодеться и к главному зайти, если на месте.

Медсестры у стола притулились. Краем уха разговор улавливаю:

– Видела хирургам нашего нового? Говорят вдовец он, – доверительно вполголоса сообщает Милочка.

– Пфф, слушай больше. Не женат он! На пальце обручалки нет! – уверяет Нина.

Снова эти две о мужчинах разговаривают не стесняясь. Как будто тем для обсуждений больше никаких нет. И не надоедает им об одном и том же. Целыми днями могу болтать.

В ординаторской пусто. Я ненадолго выдыхаю, чайник включаю, хоть чаю попью в это утро. Кофе так и остался дома нетронутый. Жаль, мама вкусный кофе готовит. За кружкой ароматного чая, прокручиваю в голове, что у главного буду просить, на дежурства ночные напрашиваться.

К кабинету главврача направляюсь. Стучусь коротко, слышу приглашение входить и сразу на ручку нажимаю, дверь тихонечко открывая. В кабинете уже стоит один посетитель – высокий мужчина ко мне спиной с широким разворотом плеч.

– А вот и наш молодой специалист, как раз… – сообщает Семен Александрович, любовно называемый коллективом Саныч, по совместительству главврач нашего больничного комплекса.

Мужчина в костюме ко мне поворачивается. Я встречаюсь с полными черноты взглядом.

И медленно падаю. Мне кажется время останавливается и я срываюсь в бездну.

Темно карие, такие глубокие пропасти меня рассматривают, между бровями выраженная складка пролегает. Черты лица за годы изменились, приобрели мужественную жесткость, скулы немного заострились и губы на моих глазах вытягиваются в упрямую линию.

Господи, разве его глаза были такими темными, когда видела их в последний раз?

Один взмах ресниц и он отворачивается к Санычу.

Мое сердце замирает, вместе с дыханием. Не ожидала увидеть лицо, до боли знакомое. Легкие начинают гореть от недостатка воздуха, но выдохнуть не получается.

Спину мужскую изучаю, мечтаю еще раз увидеть его глаза, чтобы увериться, мне же не померещилось?

– Знакомьтесь, Елена Ильясовна. Наш незаменимый анестезиолог-реаниматолог.

Взглядами снова встречаемся.

Мне не померещилось это он. Как возможно не узнать человека после стольких лет учебы и жизни в одном селе? Каждая черточка на лице в памяти моей запечатлелась и отпечаталась на годы долгие.

Вахабов, бывшая моя любовь и одноклассник. Парень, который позвал меня замуж, а я отказала.

Главврач еще говорит что-то, расхваливает, но я лишь отдельные фразы улавливаю, мои глаза прилипают к мужчине. Не верят, что правда это он передо мной стоит.

В себя прихожу. Боже, я взглядом прикипаю и пялюсь на него совсем не стыдясь!

– Ой, простите, вы заняты, я позже зайду, – оправдываюсь перед Санычем и сбегаю.

Не могу я видеть его, разом все чувства меня накрывают, противоречивые и такие обжигающие. В последний раз видела его на свадьбе сестренки и зарубцевавшиеся раны в моей груди набухают, заново воспаляясь.

За дверью перевожу дыхание, за ручку держусь, боюсь отпущу и осяду прям здесь. Глубокими глотками воздуха легкие наполняю. Теперь они горят от перенасыщения и голова начинает кружиться от гипервентиляции.

Ручка дергается, под моими пальцами, он выходит!

Отпрыгиваю и быстрым шагом по коридору несусь. Скорее уйти отсюда надо – набатом в моей голове стучит.

– Лена! – слышу оклик позади. А затем спокойное, – Елена Ильясовна.

Я останавливаюсь, лицом к нему медленно поворачиваюсь, глупо бежать, теперь уж не скрыться.

Широкими шагами нагоняет, замирает передо мной, еще что-то сказать хочет, в глаза мои всматривается. Не могу отпустить его темные бездны, каждую черточку, движение век, напряжение скул ловлю.

Боже, боже, как не упасть в обморок от переполняющих меня эмоций?!

Я должна отвести взгляд, но не могу, впитываю, впитываю его изменившийся образ, как чахнущее дерево, месяцами высыхающее и вдруг дотянувшееся до источника единственным корешком.