Глава 26

– Твоя что ли? – неприятно режет слух вопрос парня.

Вахабов смотрит на меня, в глазах его тревога и незыблемая твердость. Не отвечает ничего гопнику, лишь просит меня в машину уйти.

Сердце неровно колотится, внутри все вздрагивает и трепещет, когда оборачиваюсь и вижу, как он от этой шпаны отбивается.

Ему же нельзя ломать руки, это его работа,его заработок! Если хоть одна рука выйдет из строя – растяжение, вывих или даже, не дай боже, перелом!

На месте замираю. Ноги отказываются дальше идти, а глаза оторваться от зрелища, как он ловко одному палец выворачивает, а второму в челюсть заряжает. Но через минуту расстановка сил меняется не в пользу Алана. Их же двое, а он один!

Не раздумывая больше ни секунды мчусь на подмогу. Замахиваюсь сумочкой и бью без разбора, стараясь Вахабова не зацепить.

Длинный увернуться пытается, но я не останавливаюсь, пока не отпустит Алана бить не прекращу!

– Отцепи свою бешеную! – орет дурниной.

Алан же завершает начатое, оба придурка на земле стонут. За руку меня берет, я должно быть в шоке, а иначе почему мои движения заторможены? Послушно иду за ним.

Выводит меня за калитку. Машину не запертую оставил с раскрытой водительской дверцей.

Божечки, могли же угнать! Москва это не наше село, где машину на улице оставить можно и никто ее не тронет, не потому что знают чья и не потому что никому не нужна, а потому что не принято. У брата воровать не принято.

В машину сажает, пристегивает сам! Боже, от неловкости замираю. Жду когда на водительское прыгнет и сорвет тормоза, унося нас от ворот больницы.

Всегда в безопасности себя чувствовала, когда с работы шла на остановку, это мой годами проверенный маршрут, сегодня сломался. Этот день не мог закончится хуже.

Ловлю отчетливое ощущение дежавю. Я сижу в его машине, тесное пространство кажется совсем не дает своего воздуха, сжимает до точки узкого салона, мы дышим с ним одним кислородом, сжигая его и сгорая в молчании. Все мои чувства накаляются, никак не могу отойти от произошедшего.

На Алана смотрю, такой знакомый, родной. Уверенно руль держит. Напряжен, сконцентрирован, губы в тугую линию сжаты. Воспоминания захлестывают, прошлое, как будто было с нами вчера, так ярко, так остро. Он точно так же за рулем сидел, смотрел таким же взглядом. Задыхаясь и молча свои чувства перевариваю. Помню как боялась сильно, что увидят с ним в машине, подумают плохое. Не этого стоило опасаться тогда. В жизни случаются вещи пострашнее.

Так близко он, держал мою руку, я не против была, мой внутренний социопат, что на всех лиц мужского пола реагирует не шкалил в протесте, молчал в тряпочку. Может затих из-за стресса?

Он продолжает отчитывать за глупость. Но не было в моих поступках ее, только страх. За него неподдельный, животный ужас.

– Лена, о чем ты думала? – головой качает, руль под его руками вот-вот треснет.

Он и в юности очень горяч был до драк, вечно его брат из потасовок вытаскивал на школьном дворе. А здесь я виновницей его агрессии выступаю. Мой стоп кран срывает, выплескивая из меня весь ужас, потоком неконтролируемым:

– Божечки, тебе же нельзя ломать руки! Я так испугалась! Это твоя работа, твой хлеб, рабочий инструмент, – взволнованно тараторю и неожиданно икаю, ошеломленно смотрю на Алана, не могу его взгляд отпустить. Это должно быть волнение.

Быстро отворачивается, как будто глупость сморозила. Так и есть. Какая же я жалкая в своих наивных воспоминаниях. Замолкаю, прикрыв рукой непослушные губы.

Спрашивает про ценные вещи в сумочке. Показываю целый телефон, лежавший все время в глубоком кармане.

Адрес у меня требует. Нехотя называю. Не такая секретная информация, может узнать при желании без моего ведома.

Опустошенно молчу.

Я все еще дышу, одним с ним воздухом. Маленькими глоточками принимаю концентрат яда его парфюма, его запаха. Зажмуриваюсь, предварительно к окну отвернувшись.

– Спасибо, что довез, – выскальзываю из машины, не дожидаясь ответа.

И спасибо, что защитил. Но этого он уже не услышит из моих уст. Защемила, маленькую благодарность за благое дело, быстрее ночную прохладу вдыхая, не чувствуя ни сырости, ни мороси, мое нутро забито его запахом. Эссенцией яда моей любви.