Глава 35

Медсестра идет с бумагами, несет из приемного.

Сил нет ни на что, я практически вторые сутки на ногах, ночное дежурство лихо продолжилось дневным авралом и я не могла оставить пост пока люди умирают, на адреналине и стрессе я не чувствовала усталости, но вот немного расслабилась и внезапно накрыло.

Поэтому сижу у стеночки возле операционной, в которой оперируют Юру и отчаянно пытаюсь взбодриться кофе. Это уже второй стаканчик. Помогает с переменным успехом. Кофе из автомата на этаже не то, чтобы очень хороший, похож на растворимую бурду. Может она и есть, но выбор у меня ограничен, пью, что нашла.

Хочу дождаться окончания операции и с чистой совестью уехать уже домой, если Михалыч отпустит. Зеваю неприкрыто пока никто не видит.

Дверь операционной открывается, подскакиваю на автомате.

Вахабов спускает маску на подбородок. Осматривает меня, будто не ожидал увидеть.

– Зашивают твоего ухажера, – речь бесцветная и лицо нечитаемо, губы только сжимаются в упрямую полосу.

Сердце подскакивает от его формулировки. Не нужно навязывать мне никаких отношений, Вахабов! Я сама по себе.

– Жить будет, – кидает косой взгляд на стаканчик в руках.

– Он не мой! – поджимаю губы. Вот еще приписывать мне левых мужчин.

Ничего не отвечает.

Саныч быстро идет навстречу, останавливается возле нас.

– Ну что у вас тут, всех закончили?

– Последнего зашивают, остальные завтра по плану, – Алан отчитывается о проделанной работе.

– Вот и славно, славно,

С трудом сдерживаю новый порыв зевнуть.

– Елен-на Ильясовна! строго смотрит на меня глав. – Какой день на посту, ты же в дежурство вчера была?

– Да, – вытягиваюсь отвечая.

– А ну марш домой!

– Хорошо, уже иду, – говорю в ладошку, потому что сдерживаться уже нет сил.

– И вы тоже заканчивайте и по домам, отдых всем нам нужен, – говорит он команде врачей, выходящей из блока.

Я иду к лифтам, от кофе тошнит, пожалуй выкину лучше. Из грузового на скорости вывозят еще одну каталку. И мне уже не нравится, что толкают ее к операционным. Останавливаюсь, слежу как пролетают мимо.

– Этот тоже с места аварии, – говорит Михалыч, – от госпитализации изначально отказался уехал домой, а к вечеру поплохело. Жена нашла без сознания. Мы его просветили на рентгене, диагноз не утешительный – абдоминальный компартмент-синдром.

– Черт, – вырывается несдержанное у Вахабова.

– Что такое? – хмурится Саныч.

– Как же не вовремя. У меня дети дома одни, няня уехала к матери, ее срочно госпитализируют. Мне нужно быть на связи пока в агентстве няню подыскивают, – слышу его беспокойство.

– Этот парень не может ждать. До утра он вряд ли дотянет. – торопит Михалыч.

– Отдай телефон мне или медсестре, я объясню ситуацию.

– Все это не правильно, – досадует Алан.

Ну почему ты такой проблемный Вахабов, а?

И что я делаю? Зачем лезу не в свое дело? – ругаю себя на чем свет стоит. Но ноги уже разворачиваются и я возвращаюсь к мужчинам.

– Я могу с детьми посидеть, – предлагаю, – или на телефоне подежурить, – осекаюсь, встретившись с тяжелым, давящим взглядом Алана.

Но беспокойство за детей, к которым я прикипела, и что стали совсем родными, не дает отступится.

Медсестры сейчас итак достаточно загружены, а Саныч фактически отпустил, моя работа закончена.

– Это отличное решение, Алан Валидович. Вы достаточно знаете друг друга – переживаний меньше. Лена просто замечательный врач и с детьми хорошо ладит, я замечал.

Алан глубоко набирает воздух в легкие.

Ну согласись ты, упрямый мужчина, смотрю на него, замерев в ожидании, стаканчик в руке сжимается. Я же знаю как важна концентрация за операционным столом, не отягощенная думами о родных и близких.

– Лена… я очень… благодарен буду. – в его взгляде облегчение, которое можно прочитать и в моем. – Боюсь за короткий срок в агентстве никого не найдут, как в прошлый раз.

Саныч, кажется, тоже выдыхает:

– Отлично. Хирургу не должно мешать ничего! А иначе… – глубокомысленно выдает и никому из нас не хочется знать, что будет иначе.

Ловлю жадный взгляд Алана, промелькнувший мимолето на моем стаканчике с кофе. Отводит в сторону, будто не его это было желание.

– От кофе не отказался бы сейчас, – переводит взор дальше по коридору, где стоит автомат.

– Это последний был, на этаже закончился. – протягиваю ему. Это подкуп, пусть так и расценивает. – Я уже несколько выпила, больше не могу.

Забирает не раздумывая, глотает жадно. Засматриваюсь на него. Нормального бы кофе ему, для бодрости, а не “гремучей” сладкой смеси.

– Спасибо, Лена. – он ловит мой взгляд и в моей груди все замирает, дыхание забывает как проталкивать воздух в легкие, одно мгновение растягивается на вечность. – Будет замечательно, если именно ты поедешь. Я предупрежу Ясина, он дверь тебе откроет.

– Кхм, вот и замечательно, – повторяет Саныч, вырывая нас из странного состояния, когда вокруг все исчезает и видишь только человека стоящего перед тобой.

Я мелко киваю, соглашаясь на все и стараясь одновременно скинуть этот странный, навязчивый морок.

Он оставляет мне адрес и номер Ясина на всякий случай, вызывает такси, от которого я безуспешно пытаюсь откреститься. Но в такси успеваю задремать, тем незаметней пролетает дорога.