Эпилог

Поезд мерно стучит колесами, покачиваясь, в окнах пролетают зеленые деревья, частные дома, узнаю простор родных краев.

Люблю весну дома. В Москве все еще ходят в куртках, а дома можно скинуть всю верхнюю одежду и спрятать ее в дальний шкаф, остаться в одном легком платье. Стараюсь сосредоточится на великолепии погоды, отвлечься от неизбежно настигающего волнения.

Алан позади становится, обнимает за плечи.

– Переживаешь? Не придумывай себе ничего плохого. Все хорошо будет, – невесомо целует в волосы.

Легко говорить.

Мы обсуждали эту тему много раз, но все равно я побаиваюсь его маму.

– Не нужно, она сейчас немного не в том состоянии, чтобы обижать, давай постараемся не расстраивать ее.

От торжественной свадьбы я отказалась, подспудно боясь неминуемой беды. Последняя свадьба, на которой я присутствовала, закончилась трагедией. Это опасение и те чувства, что я испытала остаются со мной. И в родное село возвращаюсь с опаской, в памяти надежно укрепилось негативное впечатление.

Саныч после уговоров Алана предоставил нам неделю отпуска по случаю создания новой семьи. Скрывать на работе незачем, всем уже ясно было к чему движутся наши отношения.

Нас встречает на станции его старший брат, что живет в городе. По дороге они разговаривают, а я вспоминаю знакомые повороты, подъем на гору, зеленые холмы, в которых петляет серый асфальт дороги. Родные улицы. Узнаваемые сквозь года ворота его отчего дома.

– Невесту привел. Молодец, молодец, – одобрительно кивает отец.

– Жену, – поправляет Алан.

Лоб отца покрывается глубокими бороздами морщин.

– А мула вас венчал?

– Мы расписаны.

Начинается движуха, Алана уводит отец, они разговаривают с пол часа.

Ко мне подходит его сестра Медни, улыбается натянуто. Она в черном платье и я пугаюсь, что она в трауре. Но она уверяет, с ее мужем все в порядке, просто развелась с ним, по какой причине отмалчивается.

Возвращается Алан, заглядывает в мои обеспокоенные глаза.

– Все хорошо, – произносит одними губами, успокаивая.

Идем к его матери, входим в полутемную комнату. Она лежит на кровати, на первый взгляд можно сказать, что с ней все в порядке, если не знать ее анамнез.

– Мам, почему ты не в кресле? – подходит к ней Алан, – на свежий воздух бы вышла, подышала, на улице тепло.

Завидев сына ее глаза загораются радостью.

– Алан, милый мой, наконец то ты приехал. Тянет к нему руки.

Он мимолетно касается ее приветствуя, садится на корточки рядом с кроватью.

– Внука мне единственного не оставил, – с упреком обвиняет его.

– Мам, я же сказал сам…

– Сам он, все сам, вырастили самостоятельного на свою голову.

Женщина к кровати прикована, частичный паралич, ходить она не может. Не получается на нее злиться как прежде. Ей и так от жизни испытание перепало не самое легкое.

Наконец она замечает меня и тут же хмурой становится.

– Ох, Всевышний, дожила я до этого на старости лет. Сын привел таки эту женщину в дом, – охает она.

– Мама, следи за словами, ты с женой моей разговариваешь.

– С женой? Матушка моя милостивая, – охает еще пуще. – Ты же с Мадиной вот недавно развелся.

– Несколько лет уж прошло, мама.

Он пересаживает ее на кресло, не слушая возражений, укрывает ноги пледом и вывозит под навес. Стол накрыт, золотистая скатерть колышется под порывистым весенним ветерком, подвозит, устанавливая во главе стола, по другую сторону сидит его отец.

– Не слушай ее, она в последнее время не в себе, трудно ее состояние дается, – притормаживает меня, заглядывает в глаза обеспокоенно.

– Я все понимаю, – останавливаю его от дальнейших оправданий.

– Это мои родители, я не могу бездумно от них отказаться, – горько замечает.

Отказаться от родителей, родного отца и матери, я не смогла бы. Если бы только жив был мой отец…

Дядя смурный стоит посреди двора, поседел заметно и постарел, не потеряв своей гордой стати.

Подхожу не спеша, осторожно. Руку поднимает, приглашая к объятию. От сердца немного отлегает, подныриваю к боку, приобнимая. Значит принимает меня.

Алан с другой стороны подходит, приветствуя.

Тетушка у накрытого стола суетится. Обнимаю ее, горячо к себе прижимая, соскучилась страшно. Племянники подлетают ко мне, здороваясь.

– Значит только расписались вы, – неодобрительно качает головой дядя.

– Мулу позвали уже, все честь по чести будет, Арслан, – уверяет Валид.

Через полчаса приходит обещанный мула, перед всевышним нас законными супругами делая.

После дядя ко мне подходит.

– Лена, мы всегда рады вас у себя видеть. Про свои ближайших родственников не забывай. Анне привет передавай.

Но видится нам удается не часто. Первый раз на год нашего с Аланом сына. Я сама подобрала ему имя. Рахим – значит милосердный. Наш оплот сострадания и милосердия, сохраненных в наших сердцах.