Глава 49

– Лен, выгляни в окно, – говорит в трубку мне Алан.

Подхожу к окну в ординаторской.

На улице весна и все активно тает, солнце светит топя грязный снег. В окно смотрю, впитывая его образ. Без шапки как обычно, стоит с букетом ярких цветов, выбиваясь из цветовой палитры уличной серости ярким пятном.

– Я жду.

Господи, да он с ума сошел? Демонстративно перед всей больницей!

– Уже бегу, – отвечаю в трубку и завершаю вызов.

Отлипаю от окна, плащ на скоро накидываю, лечу по ступенькам вниз, лифт дождаться нет сил.

Руки к лицу прислоняю, горит. Представляю какой у меня сейчас вид с ярким румянцем, как красный флаг, иду семафорю всем о своем смущении.

Выхожу на улицу, к нему направляясь.

После работы светло, нет той темени по которой домой возвращаешься зимой и воздух теплый пахнет весною.

Никакого секрета утаить не удалось. Вся больница знает, что мы в серьезных отношениях, увязли и нам нет никакого дела до болтовни, но сделать следующий шаг не торопимся. Всплывает мой старинный страх, что опять пойдет что то не так, тяну время с ответом, хотя он несколько раз предлагал завернуть в ЗАГС и выбрать дату.

Берет меня за руку, неспешно направляемся к машине. Он подвозит меня до дома каждый день. Впереди два выходных, а в понедельник снова на работу. Я хотела поехать к сестре, помочь ей с детьми. Она теперь многодетная мать, с тех пор как Мадина выписалась с ребенком он переехал. Оказалось та квартира была снята для Мадины с Русланом, а Алан живет в другом районе ближе к больничному комплексу. Замечаю, что дорога сворачивает в его район.

– Переезжай ко мне, – предлагает.

– Ты хочешь, чтобы я сделала это сегодня?

– Почему бы и да.

Я молчу с минуту, не торопясь давать ответ, напряжение между нами ощутимо потрескивает. Маневры на дороге становятся резче.

И я еще ни разу не была у него.

Он перекладывает руку с рычага передач на мою, осторожно сжимает.

– Мне нужно взять свои вещи из дома, – покусываю я губу.

– Заберем завтра.

Сворачивает к дому, паркуется и глушит мотор. Подозреваю, эта акция продуманная и спланированная и везу я шикарный букет насыщенно розовых роз не к себе домой.

Немного мандражирую и слегка заторможенно отвечаю на легкий поцелуй в губы.

Уютненькая студия на пятом этаже. Из окна вид на парк, и всего одна кровать! Мой взгляд запинается на ней.

Слышу Алана рядом, ждет моей реакции, а она заморожена.

Очевидно, что спать нам нужно вместе, но в глаза этот факт бросилось только сейчас.

– Уютно, – выдавливаю реакцию.

– Если маленькая, можем подобрать побольше вместе, – обнимает меня со спины, но отсюда удобно добираться до работы не собирая по пути все пробки Москвы.

– Весомый аргумент. Пусть пока будет.

Мне бы смириться пока с фактом спонтанного переезда и одной кровати на двоих.

Когда то в студенческие годы я пыталась попробовать, преодолеть в себе эту блажь, начать отношения с парнем. Но студенты все как один, им нужно было только одно. А я не смогла преодолеть в себе этот порог, все не то, все казалось жалкой подменой, суррогатом, не стоящим затраченного на него сил и времени, когда на учебу требовалось все мое внимание и концентрация, и я оставила попытки подстроиться под парней, не желающих принять, что мне нужно.

Я решилась уже. Что мы все как дети? Ходим за ручку, обнимаемся и целуемся. Я же знаю, что он хочет. Но ждет меня

Не знаю как начать с тем кого люблю, дать сигнал о своем желании, попросить хочу, но не решаюсь. Как люди о таком говорят? Мой язык не поворачивается.

Руки подрагивают, кончиками пальцев касаюсь, хочется одернуть в испуге, дотронувшись до него.

Решительней руку на его грудь кладу, ладонью ближе к стуку его сердца.

Он своей горячей мою накрывает.

– Лен…

Обхватывает руку, отнимая от стучащего сердца, безымянного пальца касается холод металла.

Отпускает.

Я рассматриваю ободок на безымянном пальце, теперь оно мне впору. Но … прошибает вместе с волной негодования, бью его в грудь несдержанно, еще и еще.

– Это же мамино кольцо!

– Я думал твое, – уворачивается от моих нападений, но никуда не уходит.

– Как я его искала! Если бы ты знал сколько всего мне довелось пережить из-за его потери! А ты забрал его! – несдержанно бью ладонями везде куда попаду.

– Случайно нашел, – выставляет передо мной раскрытые ладони.

– Все беды мои начались после его пропажи, а ты молчал? Сколько раз мне мама припоминала потерю этого кольца, говорила, что теперь у нас все будет плохо! – отдышаться пытаюсь, но бить его больше не хочется.

Он ловит меня и порывисто прижимает к себе.

– Мне очень жаль, – голос расстроенный, ему действительно жаль.

Слезы непроизвольно на глаза наворачиваются, словно заново переживаю ту боль. Алан меня убаюкивает и качает, обещая, что теперь все будет по-другому. Хочу верить его словам, впустить в сердце новую реальность, забыть все прошлое как страшный сон.

***

Боль терплю, губы закусив,

пикнуть боюсь, не дай бог остановится.

Гештальт закрыть хочу наш общий, приму от него и грубость и боль в этот момент

Будь груб со мной я все от тебя стерплю, переживу.

Но не чувствую я ни грубости, ни напора. Он нежен, терпелив, движения осторожные. По щеке рукой проводит, в глаза мне заглядывает, в полутьме отсветами фонарей уличных разбавленной, не видно глаз его, отворачиваю лицо в сторону, в дверь взглядом упираюсь. Не хочу даже призрачного блеска моих глаз показать, боль мою, слезами на глазах выступившую.

К себе притягиваю, его губы по скуле мажут, линию челюсти поцелуями очерчивая. Сердце сжимается в приступе болезненном. Эта ночь наша, а дальше думать не хочется.

Лицо мое гладит, волосы, к себе лицо поворачивает.

– А… – его голос спотыкается, словно на кочку нарываясь, с глухим хрипом, – …лёна. Аленка моя, – шепчет мне в волосы, пуская мурашки по коже, на щеки спускается. Влагу на них замечает.

– Больно? Прости.

Прощения просит, сцеловывая новые слезы.

Невыносимый он. Зачем он это делает? Топит меня в эмоциях, заставляет нежность к себе чувствовать и щемящую грусть о потерянном времени.

Как давно я не слышала из его уст такое нежное и ласковое свое имя. Все больше Лена или Елена Ильясовна. Думала было, нет больше той Аленки, как будто тем самым подтверждая, осталась она там, в горах, на просторах моей малой родины. А в Москве новая Лена родилась. Но он продолжает шептать, как заведенный.

– Аленка, Аленка…

Пальцы на шее смыкаю, притягиваю. Мой теперь, навсегда мой, имя мое настоящее вспомнил.

Алан

Она теперь моя, да? Моя – без сомнения, взгляд сосредоточен на ней, суетится на кухне, мягкая, домашняя, завтрак – самый вкусный завтрак на свете.

Грудь распирает, от наполненности, задохнуться хочется.

Давно я не ощущал себя таким живым и … счастливым.

Мысль с переездом возникла спонтанно просто заметил, что привычно заруливаю к себе на район, а не к ней на окраину, внутренний мой навигатор сломался. Давно думал, что хватит нам по разным углам.

– Теперь я должен как порядочный мужчина жениться на тебе, –

Из ее рук нож выпадает, стоит замерев несколько секунд.

– Ты специально? Да, конечно специально!

Да, таков был коварный план. Довольно щурюсь.

Притягиваю ее к себе, усаживая на колени, протягиваю свою кружку кофе, вместе один кофе потягиваем. Она немного успокаивается, задумчиво в окно вместе со мной смотрит. Там весна, солнце лениво светит, выглядывая из-за облаков, этого тепла нам достаточно.

– А как неприличный? – задумавшись спрашивает.

Как неприличный, на следующий день веду на прогулку. За руку все время держимся. Подходим к неприметному зданию во дворах. Это отделение ЗАГСа, так сразу не скажешь. Она читает вывеску, хмурится.

– Так для этого ты просил взять меня паспорт?

Положительно киваю.

– Отвечай, снова не выйдешь за меня? – брови свои соединяю почти в единую линию.

– А если я скажу нет?

Скептически на нее смотрю. С методами горцев она с детства знакома. К себе домой я ее уже перевез, осталось дело формальное.

– Свадьбу сыграем здесь в Москве или в селе как и когда пожелаешь.

– Снова себя той девочкой ощущаю, которую мальчик хитростью заманил покатать на машине, – смущенно замечает.

Вспоминаю тот день и чувства свои в эйфории. В порыве, пальцы сплетаю с ее в горячий, пульсирующий узел, и притягиваю к грудной клетке, где взрывается мое сердце.

– Как мне та девочка нравилась, и как хотелось ее в горы увезти, держать там пока согласием своим не ответит, – говорю в ее волосы.

Тихонечко кулачком своим бьет в мою грудь.

– Я тебе не простила бы!

– Я сам себе не простил бы.

Едем к Мадине. Аленка моя настояла, хочет поделиться своей радостью. Встреча с Анной Николаевной впереди предстоит как законного зятя.

Ясминка как только голоса наши слышит, вылетает из комнаты, в ноги наши врезается и обхватывает. В узкой прихожей развернуться негде. Поднимаю девчушку на руки, пока Алена верхнюю одежду нашу вешает.

– Родишь мне дочку? – довольно на нее прищуриваюсь.

Она на меня с хитрецой поглядывает.

– Это не от меня зависит, ты же знаешь.

Эх, вздыхаю, придется стараться.