Глава 36. Битва

Вот и дождался Вильгельм битвы решающей, кровопролитной. Только не предполагал, что будет застигнут врасплох, в своём же палаточном лагере! Не ожидал такого вероломного предательства от своих же подданных!

Нападение было неожиданным, жестоким, диким и безудержным. Англичане атаковали глубокой ночью. Лязг оружия, воинственные крики атакующих, призывы к бою шотландцев, стоны раненых оглушили приграничье горцев. Смешались латы, смешались мечи и щиты, не разобрать уже было, кто и как держит бой с самой смертью.

Огонь от зажженных стрел пожирал пристанище хозяев земли, он же и спасал некоторых шотландцев — давал возможность устоять в бою, разглядеть противника и свои шансы. Так озаряющее пламя огня позволило Мораю Локсли в битве за честь Шотландии и свою собственную жизнь узреть в гуще бьющихся меченосцев одного из предателей — Ленокса из Каслбея. «Так вот, что послужило причиной, загадочного исчезновения Дункана Маккоула!» — эта крамольная мысль заставила разъяренного Локсли протискиваться к вызывающему отвращение изменнику за ответом.

— Ха! Локсли! Неужто еще жив?! — издевательски попытался притушить боевой дух Морая перебежчик, заметив его безудержное стремление сразиться с ним в поединке. — Ну, давай! А-а-а! — словно дикарь закричал здоровяк, смертоносно атакуя свою последнюю жертву и ловко переключая внимание на Локсли.

— Проклятый ренегат[43]! Чтоб тебя! — сопроводил слова Морай звоном их скрещенных мечей. — Пришло время ответить за всё!

— Ты забываешься! КОГО застали врасплох?! Помутнел рассудок от вида крови соратников, огня и осознания неизбежности поражения?! — злорадствовал Ленокс, парируя ловкий удар возмущенного противника.

— Не волнуйся! Тебе не придется радоваться с англосаксами победе! Ты простишься с презренной жизнью раньше! — снова сделал попытку нанести хлёсткий удар словами и роковой — мечом друг Дункана.

— Поглядим, глупец! Поглядим! — отвечал изменник, чувствуя устрашающий напор ярости соперника.

— За что продался, треклятый искариот?! Чего не хватало тебе, корыстолюбец? — не убавлял натиск распалённый Локсли.

— За ТО, чего никогда не иметь Вильгельму! Денег, славы на века, власти над миром ему никогда не иметь!!! Только Британии должно иметь всё это!

— Если этому и суждено случиться, то лишь из-за таких, как ты! Сребролюбец! Значит, исчезновенье Маккоула дело твоих рук, ничтожество?! — неуклонно повторяющийся скрежет стали заглушал слова противников.

— Моих! — довольным голосом подтвердил изменщик. — Его я первого лишил какой бы то ни было радужной надежды, как фаворита короля Шотландии. Это был первый удар Вильгельму! — на этом выпаде речей, Ленокс перехватил инициативу в бою, теперь Локсли пришлось нехотя отступать. — Маккоулу я уготовил расправу изощрённее смерти, ему придётся медленно сгнивать в пекле Востока! Ну а тебе — видать, в земле! — с угрозой Ленокс, действительно, просто чудом не осуществил задуманное — его меч за малым не сразил Морая. Локсли в последний момент увернулся, но остриё предательского оружия хорошо полоснуло его предплечье. Алая кровь проступила сквозь ткань нижней туники. Эта рана лишь взбудоражила мятежный дух Морая, он с новыми силами набросился на перебежчика.

— Торопишься мечты сделать явью!

Град ударов самоотверженного Локсли обрушился на изменника, заставляя Ленокса вспомнить, что у него есть щит. Только распалённому Мораю удалось быстро выбить эту защиту из рук предателя. Будучи честным даже в бою, он сам откинул свой геральдический заслон, схватил двумя руками рукоятку своего клинка и нанес первый точный удар Леноксу:

— Это за Дункана Маккоула, моего друга!

Внушительная рана пришлась в бедренную часть правой ноги здоровяка. Последний покачнулся, зарычал от боли, словно зверь, но не стал отступать. Наоборот, раненый следом попытался запугать Морая боевым закличем варяг. Но уловка была лишней — одержимый возмездием доблестный Локсли нанес последний смертоносный удар:

— А это за попранную честь Шотландии!

* * *

Как бы ни храбры были в этом бою шотландцы, победа, как и пророчил поверженный Ленокс, принадлежала англосаксам. Потерь было много, треть армии горцев не увидела следующего рассвета, десятая доля врагов навеки осталась в земле северян.

Вильгельм был вынужден ради мира согласиться на грабительские условия противника и вернуться в Эдинбург уже без громкого титула короля Шотландии, вдобавок терпеть в своих владениях диктатуру молодого властителя Британии. Всё это ему пришлось сделать, дабы не лишиться последних армейских сил и тайно укрепить веру подданных в то, что лучшие времена для Шотландии непременно еще настанут!

Король без короны — Вильгельм, понурый и отрешённый, возвращался в Эдинбург с остатками своей армии. Среди них в строю мелькал и Морай Локсли. Он один из немногих, кто держался обнадёживающе, рассудительно и примерно для вассала. Он оказывал помощь раненым; как мог, подбадривал горцев словом и искал в строю удручённых воинов единомышленников, готовых делом послужить ещё Вильгельму.

Разбитая армия шотландцев в вечерних сумерках приближалась к Крейгмиллару, и Локсли не удержался — позволил себе выспросить у Вильгельма разрешение посетить замок Маккоулов. Неожиданная просьба Морая вывела главнокомандующего из глубокого раздумья:

— Я думаю, тяжелораненых будет уместно расположить в цитадели Маккоула да и мне не мешало бы отвлечься от грустных мыслей и принести лично соболезнования всем леди Маккоул за исчезновение друга, наконец взглянуть на супругу Дункана и выразить ей надежду на его скорое возвращение. Очевидно, я был не прав, когда не внял твоим доводам и не предпринял попытку разыскать его в Аравии. Боюсь, сейчас будет поздно, что-либо предпринимать по его вызволению. Казна моя пуста… власть ограничена…

Локсли не смел перечить своему сюзерену. Лишь попросил выехать немного вперед всей армии и предупредить леди Маккоул о скором визите покровителя. Вильгельм не стал противиться желанию преданного вассала.

Живительным глотком оказались одобрительные слова короля для просящего — Морай Локсли, ни минуты не теряя, поспешил в притягательный его душе Крейгмиллар…

Приближаясь к цитадели Маккоулов, Морай почуял что-то неладное: вереница пеших людей с факелами ступала небольшими группками к опущенным цепным вратам замка; со стороны внутренней площади крепости доносился нестройный гул толпы. Когда удивлённый всадник приблизился к замыкающей группке пеших, не удержался и спросил у селян-клановцев (а это были они), что в Крейгмилларе происходит.

— Сэр Локсли?! Вы?! Рады приветствовать вас в трудный час для нас! Маккоул-младший взял бразды правления в свои руки и уже вершит суд — сейчас он уготовил представление клановцам — костер для ведьмы!

— И кто же оказалась жертвой?! Не Бренна ли, горничная леди Равенны?! — с опаской выспрашивал Локсли, намереваясь обогнать собеседников и тайно лилия надежду, что успеет еще предотвратить беду.

— Нет, сэр! Сильно ошибаетесь! Это сама леди Равенна!!! — выкрикнул кто-то из людей.

Нужно ли говорить, что испытал Морай Локсли, когда смысл слов дошёл до его сознания и зазвенел, словно многократное эхо?!

Его лошадь теперь мчала к зловещему действу с адовой[44] выносливостью, казалось, неизбежная гибель её не страшила.

Когда конь Морая на всём скаку миновал спущенные врата замка, во дворе крепости воцарилась вдруг тишина, и Локсли услышал жуткие слова Ричарда Маккоула:

— Тогда Я воздам по заслугам грешнице! Я низвергну в ад безбожницу!

Морай Локсли не ожидал от себя такой прыти и силы голоса:

— Расступитесь! Дорогу! Дорогу! Дорогу королю!!! — хватался он за последнюю надежду, страшась, что, если его не успеют послушаться, то он сломает себе шею, угробив не только себя и коня, но и зевак площади.