Глава 37. Мир спасает добродетель
— Расступитесь! Дорогу! Дорогу! Дорогу королю!!!
Иэгэн, всё это время беспрестанно возносивший слова молитвы о чудесном спасении супруги Дункана, первым кинулся откидывать охваченные огнем вязанки сушняка под настилом плахи, рискуя самому быть объятым пламенем. Тем временем верная Нормина, с заплаканным лицом, расталкивала ротозеев толпы, дабы освободить Локсли путь к помосту, как можно ближе.
Безусловно, прогремевшее слово Морая «КОРОЛЮ» возымело силу не только на скопище люда, но и на Ричарда Маккоула. Душегуб не стал останавливать Иэгэна, содействующего спасению приговорённой, не стал и Мораю преграждать дорогу. Лишь в вызывающей позе замер, давая понять, что надеется на провал их общей затеи. Бездушный, он наслаждался захватывающим для него и возмутительно жутким для любого здравомыслящего видом: клубы удушливого дыма обволакивали его жертву, потрескивание горящего сушняка ласкало слух его извращённой натуры, как и тихий плач, смешанный с кашлем, казнимой.
Мораю, к счастью, удалось миновать «живую» преграду. Он надеялся, что может спрыгнуть прямо с лошади на возвышенность помоста, но конь предательски отказывался в содействии: напуганный огнем, он вставал упрямо на дыбы, жалобно ржал и пятился. Локсли ничего не оставалось, как поспешно спешиться и взбираться по пылающим сходням настила, обжигая ступни и голени. На ходу Морай обнажил меч и стал перерезать путы мученицы. Затем подхватил мертвенно-бледную драгоценную ношу на руки и с замиранием сердца стал преодолевать обратный опасный путь.
Когда Морай вызволил девушку из дымного ада и передал Иэгэну, мужественно принялся тушить свою обувь и кожаные шоссы[45].
Ричард злорадно начал хлопать ладонями, скрытыми перчатками.
— Так-так-так! Отважный и преданный Локсли! Только стоило ли рисковать ради нее, безумец?! Спешу тебя разочаровать! Ты высвободил ВЕДЬМУ, которая еще не раз применит свою колдовскую силу на тебя и мирян! — своей обвинительной речью изверг старался нагнать суеверного страху на разношёрстную публику, чтобы возыметь пристрастных союзников и выгородить свое кровожадное судейское решение перед королем.
— По всей вероятности, ты спятил, Ричард Маккоул! — гневно ответил Локсли, стойко превозмогая боль от ожогов на ногах, ему пришлось плюхнуться на землю, чтобы скинуть с себя тленные вещи, хотя так хотелось встряхнуть за шиворот сумасшедшего брата Дункана.
— Отнюдь! Мой самосуд неоспорим и благочестиво обоснован! Эта женщина, коя хитростью и чародейством завладела моим братом, ко всему прочему является САМОЗВАНКОЙ! Самозванкой не желающей открывать своего имени, даже ценной Господнего прощения!
Искренне сомневаясь в словах безумного гнусного Ричарда, Локсли бессознательно обвел взглядом Иэгэна и Нормину, копошившихся возле супруги Дункана, дабы найти в их взорах отражение бредового заявления Маккоула-младшего. Но был мучительно поражен поникшими взглядами обоих! Неужели он и ИХ убедил в своей фанатичной ереси?! Тогда почему они пекутся над вызволенной девушкой?! «Что, черт возьми, здесь происходит?!»
— Я не знаю, что движет твоим разумом Ричард Маккоул и остальных присутствующих, но с твердостью заявляю, что всевластный Вильгельм у ворот Крейгмиллара! И он потребует от тебя вразумительных разъяснений! Будь готов их дать!
Морай не станет упоминать о причинах визита покровителя и его неудачах! Сейчас это будет не на руку озадаченному и добродетельному Локсли. Ему необходимо время прийти в себя, и оценить по достоинству обстановку, чтобы помочь горемычной супруге Дункана, всечасно занимавшей его мысли.
И он окажется благоразумным и дальновидным… Только…
* * *
Только не будет готов принять за действительность суеверную набожность самого Вильгельма! Это станет ударом ниже пояса!
Прибывший властитель, выслушав обвинительные доводы Маккоула-младшего, затем заступнические — Локсли, пожелал увидеть осуждённую Ричардом супругу Дункана.
Джессика, сопровождаемая стражниками Ричарда, несмело ступала сходнями в главный зал, сейчас ей предстоит увидеть короля Шотландии! Боже! Еще одно испытание! Она будет судима историческим венценосным лицом! Много ли она знает исторических средневековых фактов оправдывающих женщину, причастную к чернокнижию?! И неважно с оспоримыми или ложными уликами! ВЕДЬМ никто никогда не жаловал!
В зале присутствовали все высокородные Маккоулы, Иэгэн, Локсли, приближенные Вильгельма.
Маргарет была угнетена происходящим, несмотря на то, что её соперница оказалась самозванкой и лицом с сомнительной добродетелью. Молодая вдова испытывала жалость к ней, особенно, когда узнала о том, что нечестивица носит под сердцем ребёнка Дункана. Мэг не присутствовала в толпе зевак у костра, как и Лилиас. Они прятали в стенах замка свой стыд за родственника, своё волнение и страх перед будущностью во власти кровожадного и безжалостного Ричарда.
Изможденную душевно и физически Джессику вывели в центр зала и оставили на «растерзание» взорам любопытных развёрнутой лицом к королю. Он властно восседал на кресле главенствующих Маккоулов. К тому же всё в его внешнем виде подчеркивало на принадлежность к монаршей крови: венец, пусть и скромный, изысканное облачение с головы до пят, чопорная ухоженность, несмотря на походную веху его владычества.
Все вокруг затихли в ожидании слов покровителя. Только Джессика вперила свой бестрепетный взгляд на Вильгельма. Разве можно еще чего-то панически бояться, когда одной ногой уже стоял в пекле?!
— Ваше имя, гордячка? — подозрительно спокойным тоном начал допрос властитель, испепеляя недоверчивым взглядом виновницу раздора.
«Ну что ж настало время, что-то предпринимать! Иначе не миновать мне второго костра! Возможно, ВИЛЬГЕЛЬМ знает что-нибудь об этом таинственном манускрипте, он же КОРОЛЬ, в его окружении должны быть ученые, мудрецы, волхвы и прочие там ведуны! В противном случае, моё молчание, вероятнее всего, приведёт лишь к той же беде! Очевидно, я выиграю, хотя бы драгоценное время!» — решалась Джесс.
— Ну?! — уже суровее затребовал Вильгельм.
— Джессика, — нехотя выдохнула напряженная пленница Хроноса.
Но владыке показалось этого мало, его выжидающий холодный взгляд указывал на это.
— Джессика Паркенс!!! — исступлённо выкрикнула, обескуражив всех, истерзанная мученица. — И я не колдунья! Я простая жительница Лондона волею непонятных мне сил, оказавшаяся здесь в Шотландии и… — она запнулась, все еще сомневаясь, стоит ли говорить о перемещение во времени.
Вильгельм скривился, услышав название города ненавистного противника. Значит англичанка вдобавок!
— И?! — уцепился за слово властительный судья.
— И по принуждению теперь носящая имя Маккоул! — выкрутилась Джесс.
— Что значат ваши слова «волею непонятных сил»?!
— А то и значат, что, меня привезли в качестве гостьи в Данноттар и указали ожидать в часовне замка. Тогда я и увидела главу клана Маккоулов! — Джесс возбужденно отвечала, ей было плохо, она почувствовала тяжесть в низу живота. «Неужели это последствия пережитого? И ребенок пострадал?!» — подкралась жуткая мысль в голове допрашиваемой. Страх за дитя заставил Джессику схватиться за утробу. Этот жест не ускользнул от внимания Вильгельма.
— Вы понесли от Дункана Маккоула?!
— Да! — не стала больше удерживать взволнованная Джессика слёз. Кто может вынести столько необъяснимого, противоестественного и фантасмагорического?! Потерять свой привычный мир, приобрести самое ценное, что дано роду человеческому — любовь, пусть невысказанную, безрассудную и не имеющую счастливого бытия и непрестанно сносить лишения свободы, людские жестокость, неверие и предубеждения?!
Никто не был уверен, что именно слёзы виновницы возымели на короля благотворное действие, однако после несдержанных эмоций несчастной, Вильгельм изрёк:
— Вы не дали ясных ответов на значимые вопросы, мне трудно принять окончательное решение, что с вами делать! И всё же вы носите не только имя Маккоул, но и наследника моего друга и первого фаворита! Всё, что я могу даровать сейчас достославному Дункану Маккоулу и вам, его супруге — это время до вашего суда. Он состоится, как только вы разрешитесь от бремени. А пока вам надлежит, стать заключённой королевской темницы, будучи беспрестанно под надзором моей стражи. Ваше положение даёт мне право несколько облегчить условия вашего пребывания в заключении. К тому же я позволю не ограничивать количество посещений к вам близких и друзей. Будем уповать, что ваш супруг жив, и к тому времени ему удастся достичь берегов Шотландии и пролить свет на ваше таинственное появление в Даннотаре!