Глава 38. Пленница короля

Прошло три мучительных недели в стенах королевского заточения. И хотя Вильгельм не изменил решения — сделал заключение «сносным» и даже в какой-то мере комфортабельным, ожидание судейского приговора выворачивало душу узницы наизнанку.

Иэгэн был одним из самых частых посетителей заключённой, иногда в сопровождении леди Лилиас. Нормине, как личной горничной было позволено пребывать непрерывно подле своей госпожи.

От Иэгэна Джессика узнала, что вторую её горничную — Бренну заботливый Гавин укрывал от нещадного Ричарда Маккоула где-то в предместье Данноттара. Маккоул-младший буйствовал от своих неудач. Крейгмилларцы стойко претерпевали его тиранию. Монах поведал, что сэр Локсли с разрешения Вильгельма незамедлительно покинул Шотландию. С какой целью он это сделал, никто не сомневался. Всё добронравное окружение Джесс уповало, что Господь услышит их молитвы и вернет Дункана Маккоула в родные угодья живого и невредимого.

* * *

Солнечным мартовским днём Дункан, радостный и счастливый, в сопровождении Донована и Зафара въезжал во двор Крейгмиллара. Наконец-то он дома! Наконец он увидит родных и супругу! Супругу, чарующую и желанную, с лёгкостью покорившую его сердце! Невиданно! Но СУПРУГУ, подлинное имя которой он даже не знает! И с коей ему, согласно своему благородному безрассудству придётся уже в скором времени расстаться навсегда!

Восторженные приветствия крейгмилларцев встречали главу клана Маккоулов. Только внимательный Дункан заметил на их лицах не выговоренную печаль и грусть. И эта недоговорённость породила в его мыслях тревогу и волнение. Он не стал ничего выспрашивать у клановцев, а с замиранием сердца, оставив лошадей на попечение конюшему, поспешил в строение замка.

Взволнованный Дункан перед тем, как ступить в парадный зал замка перевел дух и приготовился мужественно встречать новые удары судьбы. Зафар и Донован солидарно молчали и плелись позади.

В пустующем зале их встретил своей растерянностью лишь Ричард. Он в гордом одиночестве с жадностью уплетал за обеденным столом какую-то дичь и поперхнулся при виде живого старшего брата, кусок мяса выпал со звоном на блюдо (слуги, словно из мести, не предупредили своего тирана о возвращении настоящего главы).

Сквозь кашель он выдохнул «приветственное» безрадостное:

— Дункан?! Ты жив?

— Как видишь, Ричард?! Только почему ТЫ здесь?! И где Лилиас, Маргарет, моя супруга?!

Конечно, он был удивлен тому, что их не было в трапезной, как положено в обеденное время.

Ричард лихорадочно соображал, что ответить.

Спасла ситуацию спускающаяся со ступеней верхнего этажа Лилиас.

— Дункан! Миленький! Живой! Живой! — кричала она, стремглав несясь в объятья старшего брата.

Она тепло и радушно была встречена прибывшим. Слезы радости орошали её лицо, руки с нежностью обнимали чудом вернувшегося брата. А глаза попеременно ласкали взглядом то Дункана, то тайно любимого ею (как она полагала) целехонького Донована.

— Где остальные домочадцы?! — попытался ласково выспросить Дункан у Лилиас.

— Маргарет у себя в покоях, ей нездоровится с некоторых пор. Ты же знаешь о её положении… — смущенно опустила она глаза.

— Мы все знаем, это недомогание временное… А леди Равенна?!

— Если ты о своей супруге…

Начало фразы насторожило Дункана, по всей вероятности, все уже знали о злосчастии его супруги.

— Дункан, ты будешь раздосадован и взбешен! — перебил с артистизмом опомнившийся Ричард, — Эта девица оказалась самозванкой и личностью с лишённой добродетели, наконец, существом нечестивым и безбожным!

— Где ОНА?! — громогласно и нетерпеливо повторил свой вопрос Дункан, давая понять, что не принимает слова Ричарда за горькую истину.

Вмешалась кроткая Лилиас:

— Дункан, она ожидает королевского суда в темнице короля! Ей милостиво было позволено разрешиться от бремени до начала суда! Она ждет ребёнка…

— О Боги небесные! — взревел Маккоул-старший. — Как королю стало известно обо всём?! — требовательно искал он имя подлой души, на которой можно было бы выместить гнев и боль от возможной утраты. От его требовательного тона, казалось, задрожали стены замка, его отчаяние, спрятанное в негодующих словах, устрашающим эхом пронеслось под сводами строения.

Ричард вжался в тронное кресло. Лилиас невольно отпряла от старшего брата, заметно пятясь к Доновану. Таким Дункана она еще не видела, он походил на раненого разъярённого медведя, объятого жаждой мести.

— Всё вышло случайно, брат… король возвращался с поля брани… через наши земли… — запинаясь, выгораживался Ричард. — Мне, как временно исполняющего твои обязанности, пришлось… — он не успел договорить до конца оправдательные доводы — Дункан бросился к нему с молниеносной скоростью, выволок его за шиворот, и притиснул к ближайшей стене, замахнулся кулаком без сожаления в челюсть подонка и отпечатал смачный след на его лице. Так же резко он остановился, услышав пронзительный крик Лилиас. Если бы он знал сейчас все подробности пребывания последних дней супруги в Крейгмилларе, тогда не остановил бы его от жестокости, рвущейся через край, ничей и никой крик о пощаде. Ричарду крупно повезло!

— Седлать коня! — снова прогремел голос Маккоула-старшего. «К королю! Лететь к королю подальше от греха! Искать доводы и объяснения для оправдания супруги, если удасться получить их от НЕЁ! О Боги, дайте сил и мужества предстать перед Вильгельмом! Дайте шанс ЕЁ спасти!»