Глава 2 · Знакомство с новым миром
В себя я пришел от солнечного света, бьющего по глазам. Лежу на спине. Тело ватное, чужое и почти ничего не чувствует. Голова, как в тисках и отзывается болью даже на попытки приподнять ресницы. Подступивший приступ тошноты, заставил меня повернуть голову набок. Рвало и выворачивало меня минут пять. Наблевался на всю жизнь, не меньше. Господи, да откуда во мне столько? Стало гораздо легче, и я открыл глаза. Первое, что увидел — была трава.
Обычная зеленая трава. Попробовал перевернуться на живот и подтянуть руки под себя, чтобы встать на коленки.
Кажется, получилось. Отполз подальше от места, где меня выворачивало, и лег на спину. Мутило не по детски. Так, походу я на каком — то лугу. Метрах в тридцати видел пасущихся коров. Как я здесь оказался? Где Макс с Вовкой?
Какая — то бесформенная куча с красным пятном на траве привлекла внимание. Твою мать, да это же запчасти от коровы: кишки, копыта, рога, рваная шкура и переломанные кости. Откуда? Они их чё, взрывают здесь что ли? В прочем ни времени, ни желания выяснять это у меня уже не было. Очередной приступ рвоты накрыл с головой.
Рядом зашуршала трава — кто — то шел в мою сторону.
— Эй, Ник, ты там живой? — раздался крик со стороны. Ползти можешь?
Я повернулся на крик и вытер лицо рукавом рубахи. На автомате отметил, что рубаха не моя. Метрах в двадцати стоял паренек с кнутом, на вид лет пятнадцати и призывно махал мне рукой.
— Ползи ко мне, Ник! Да быстрее, дурачок, а то она сейчас вернется и тогда тебе точно конец! — орал мальчишка, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Быстрее, она уже возвращается! Да ползи же, дурак!
Мальчишка размотал кнут, и взмахнут им в мою сторону. Хватай скорее, я тебе помогу.
Я повертел по сторонам головой, но вокруг кроме меня никого не было. Ну и где этот Ник? Судя по крикам мальчишки, ему явно, что — то угрожает. А поскольку он где — то рядом со мной, то и мне тоже нужно валить и желательно, как можно быстрее. Преодолевая очередной приступ тошноты, я пополз в сторону паренька, поскольку сил встать на ноги попросту не было.
— Да, хватай ты кнут, дубина, — заорал, похоже, все — таки мне, мальчишка — еще чуть — чуть и тебя сейчас снова накроет!
Намотав на руку плетеную часть кнута, я продолжил ползти. Мальчишка, перехватив кнут двумя руками, принялся тащить меня к себе. Дело с моей транспортировкой пошло легче, и я повернулся назад, чтобы найти этого Ника.
Вот это ни хрена себе! Сзади меня надвигался трех метровый прозрачный шар. Марево внутри напоминало дрожание воздуха над асфальтом в жаркий день. Вскочив на ноги, и откуда, только силы взялись, припустил в сторону моего спасителя. Добежав до него, рухнул в траву, дыша как загнанная лошадь.
— Уф. Управились. Ну и здоровый ты кабан, Ник! Даром, что первый дурак на деревне, а вот силушкой Единый не обидел! Тебя за каким хреном потащило в Давилку? Жить надоело? — затараторил мальчишка.
— Сам дурак! Хотя за помощь спасибо! Чё это было — то? И кстати, ты кто?
Мальчишка вытаращил глаза и упал на пятую точку. Размашисто крестясь, и глядя на меня неверящими глазами, произнес:
— Ник, ты говоришь!
У — у, как все запущено. Ладно, попробуем определиться.
— Кто такой Ник? Где я?
— Хм… говорить вроде начал, а вот как был дураком, так им и остался. — почесал он затылок — Ник — это ты! Ты, чего, совсем ничего не помнишь? Я — Миха, ты — Ник. Мы с тобой каждый день коров вместе на выпас гоняем. Вон за рощей деревня наша. Ты чего, совсем ничего не помнишь?
— Какой, на хрен, Ник? — я начал закипать — Меня вообще — то Алексеем зовут! И никаких коров я с тобой не пас и пасти не собираюсь. Где озеро? Вообще где я?
— Погоди, Ник. Ты хоть понимаешь, что ты говорить начал. Всю время мычал, слюни пускал, а теперь заговорил!
Расскажу кому, так ведь мне не поверят. Хотя, чего это не поверят. Вот же ты, разговариваешь.
Судя по всему, мой собеседник завис конкретно и с кем — то меня путает.
— Расскажи все, что знаешь обо мне.
— Ник, ты меня пугаешь, — сказал Миха, — отползая от меня на пару шагов. Ты же Ник, наш деревенский дурачок.
Появился, ты у нас в деревне около двух лет назад, осенью. Тебя где — то подобрал дядька Купап, когда с рынка из Артона ехал. Говорить до сегодняшнего дня ты не мог, только мычал все время. Дядька Кулап, тебя пожалел, вот и приютил. С тех пор ты живешь у него в сарае и ходишь со мной и с ребятами пасти скотину. Зимой еще у дядьки Вакута в кузне помогаешь на мехах. Ну вот, наверно и все.
Писец. Приплыли шлепанцы к ногам. Я чего сплю что ли? Ущипнул себя за руку — чуть не взвыл. Больно — то как, блин! Нет, точно не сплю. Тогда, что же это?
Я растерялся совершенно. Что же происходит? Какого х…? Стоп. Давай разберемся по порядку. Я с ребятами рыбачил на озере. Потом меня окружил туман и я отключился. Очнулся на лугу среди коров и рядом с какой — то Давилкой. Так и на что это похоже? М — да, а похоже это, на то, что я попаданец. Осталось только определить, в какую задницу я попал.
Хотя варианта всего два. Первый — сумасшедшем дом, где я сижу и пускаю слюни, радостно гугукая по любому поводу. Второй — даже и не знаю. Глупость конечно, но что если … Да нет, бред какой — то. Или все — таки не бред? Так надо успокоить парня, да и себя заодно. Нужно больше информации.
— Хорошо, допустим, что я Ник. Что произошло? — обратился я к Михе.
— Чудно, как — то, что разговариваешь. Да и лицо совсем другое стало — серьезное что ли. — задумчиво изучал меня Миха. — Непривычно, как — то. Как будто с другим человеком говорю. Ладно, слушай.
В общем, случилось следующее. Как обычно, пригнали с утра, стадо на луг. День обещал быть жарким и Миха с Ником устроились на отдых под кустами, в тени рощи. Продрыхнув полдня, изредка открывая глаза и поглядывая за стадом, Миха решил, что пора обедать. Не успели перекусить, как понесла нелегкая Пеструху (та еще паскуда, все время боднуть норовит) принадлежавшую дядьке Кулапу, к оврагу с Давилкой. Давилка — это типа такая местная аномалия. Все живое, что в нее попадает — давит и разрывает на части. Все местные давно знают, что к оврагу подходить не стоит. Вот и обходят его десятой дорогой. Вырваться не возможно — верная смерть. Проезжающий весной через деревню маг сказал, что если в неё до осени никто не попадет, то сама исчезнет.
Ткнув пальцев в рванувшую от стада корову, Миха отправил меня (Ника) вернуть беглянку. И толи трава у оврага ей так приглянулась, толи просто характер у животины такой был, только догнать её удалось уже аккурат возле оврага.
Вот тут — то она в Давилку и влетела. Эту хрень, оказывается, и не видно совсем, пока её не побеспокоишь. Вот и разлетелись пеструхины рожки, да ножки, рога и копыта по окрестностям. Царство ей небесное. Попутно зацепило, хорошо хоть только краешком, и дурачка местного. Но приложило все — таки, по всей видимости, не слабо. Полет в обратном направлении, по словам Михи, выглядел даже красиво. И почему люди не летают как птицы? Чему я ни сокол? Словом повезло, блаженному, даже не сломал себе ничего, а только говорить начал, да выглядеть по — человечески.
— Свезло, так свезло, тебе Ник. — покачал головой парень — Не иначе сам Единый тебя спас. Да не просто спас, а разум вернул. Помнишь, хоть что — то, о себе?
Я покачал головой и задумался. Трындец! Порыбачили! Ну, спасибо, Макс. Низкий тебе поклон — до земли! Вытащил из дому — вовек не забуду!
Следующие минут пять разговаривать я не мог. Только материться. От сердца, от души, и от всего организма.
Вышагивая взад — вперед по лугу, я пинал босыми ногами траву и размахивал руками. Если верить в теорию, что когда о человеке вспоминаешь, то ему икается, то Макс должен был об икаться в усмерть.
Наоравшись и выговорившись, сел на траву и уткнулся лицом в ладони. Та — а—ак, походу сюрпризы еще не закончились! Ну и чьи — это руки? А это, что? Борода что ли? Посмотрел на ступни ног, торчащих из холщевых порток. Бли — и—н, это уже не смешно! Мне, кажись, и ноги чужие подсунули! Я захихикал. Привет тебе Леха, от Юры Гальцева:
Откинувшись на спину, я глядел в небо и пытался успокоиться. Блин, был бы маленький, точно заревел. Судя по всему, тело у меня теперь чужое, как и жизнь. Я очутился непонятно где и в новом теле. Да — а, бывает. Всё в лучших традициях фэнтезийных писателей. Поймать бы того писаку, кто со мной это сделал, да отметелить, как следует. Вот тебе и первая мечта в новой жизни.
Так, проведем досмотр. Что мы имеем? Серые холщевые штаны, аля брезент, и рубаху из того же материала. Да — а, тяжела ты и неказиста жизнь деревенского дурачка. Хотя судя по одежде Михи, здесь, наверное, все так одеты.
Дяревня. По причине отсутствия в одежде каких — либо карманов, на этом инвентаризация и закончилась. Ну что еще?
Руки — есть, две ноги — тоже есть. Голова на месте, а что будет дальше, увидим.
— Мих, давай рассказывай обо всем, что знаешь.
* * *
В деревню мы вернулись вечером. Умело размахивая кнутом и иногда, покрикивая, Миха гнал стадо впереди нас, не давая ему разбредаться. Оставив позади луг с речкой и рощу, мы перевали через пригорок с редкими березками и вышли к деревне. Деревенька дворов на сорок, отделенных друг от друга плетнями, раскинулась на вершине небольшого холма. Справа от неё поднимались, какие — то поля с зерновыми, которые тянулись все дальше, уходя к хвойному лесу. Я с любопытством разглядывал местных крестьян, вышедших нам на встречу и разгоняющих по дворам скотину.
Свернув кнут, Миха метнулся в сторону и подвел ко мне, высокого мужика лет сорока — сорока пяти одетого в синюю рубаху и черные штаны, заправленные в добротные сапоги из мягкой кожи.
Миха в красках и действии принялся рассказывать историю сегодняшнего дня. Из их разговора я понял, что этот перец и есть Кулап — староста деревни.
— Ну, здоров, орел — усмехнулся Кулап.
— И вам не хворать, э… дядька Кулап. Мне б водички испить, а то так есть хочется, что переночевать негде.
Мужики, что собрались вокруг нас, привлеченные рассказом Михи, заржали так, что все кобылы в окрестных конюшнях, наверняка, повернулись в нашу сторону.
— А ну — ка, пойдем ко мне в избу, Алексей — пригласил меня староста — там и поговорим.
Ага, посидим. О делах наших скорбных покалякаем…
Я шел за деревенским старостой и мысленно ковырял информацию, что вывалил за день на меня Миха. Следовало решать, как жить дальше. Понятно, что прописываться в сарае у старосты и дальше — не вариант. Ну, может только на первые несколько дней, если хозяин разрешит. Хотя жилье сейчас не главное — лето на дворе и под кустом можно выспаться. Необходимо понять, как я могу заработать свой кусок хлеба в этом мире. А вот с этим, как раз, большие проблемы. Это только в книгах у попаданцев все гладко получается. У одних, не отходя от кассы, обнаруживается целый багаж необходимых знаний в голове — причем размером с Ленинскую библиотеку, не меньше. У других не хилые способности к магии — хоть сразу в архимаги производи, ну или на крайний случай, в Волшебники Изумрудного города. Третьи, так мечами и ногами махать начинают, что местные Ван — Даммы и Конан — варвары нервно курят в сторонке. А уж из лука стреляют так, что Робин Гуд рядом с этими снайперами — жалкий дилетант.
Нет. Я не Гарри Поттер, да навыков Горца у меня нет. Знаний в голове, подходящих для этого мира, тоже вроде как не густо. Виртуальный теоретик, чего вы ходите. Работник клавиатуру и мышки. Да — а… Есть от чего впадать в отчаянье.
И не хрена ты, Леха не умеешь! Как говаривал один персонаж: «Ты, вообще на свете живешь по доверенности. У тебя ничего нет! Ты голодранец!». Во — во, точно про меня. Блин, как жить — то?
Так, соберись балбес! Надежда умирает последней! «Врагу не сдается наш гордый Варяг …». Если в этом мире есть магия, то не факт, что у меня нет магических способностей. Хотя опять же, не с моим везение. Далось оно мне это везение? Ну, пессимист я временами, пессимист. Дальше. Руки целы, ноги целы. Голова на плечах есть. Не совсем же она пустая? Не совсем. Так что рано впадать в отчаянье. Вон и хозяйство в порках болтается. Не хуже прежнего, между прочим. Еще днем на лугу приценился. Главное, что еще и работало. В общем, решено. На первых порах будем плыть по течению, и искать себя.
А не хилая хата у старосты! Уважаю — хозяин! Сразу видно, что у мужика руки, откуда надо растут, не то, что у некоторых, да и голова варит. Можно сказать — трижды еврей Советского Союза. Заслуженный куркуль России! А иначе и старостой бы не был. Блин, как фигово, что мне от старого жильца моего организма никаких знаний не досталось. Хотя какие знания у убогого? Оказался в нужном месте в нужное время и на том спасибо! Хорошо, что хоть с общением нет никаких проблем. Чувствую ведь, не на русском разговариваем, а проблем нет. И, слава богу! Или как говорят местные Единому!
Интересно, как я хоть теперь выгляжу? Догадываюсь, что не Делон и даже не Гир — с моим — то везением! Надеюсь, что хоть у Квазимодо хлеб отбирать не буду. Эх, была, не была, пора знакомиться!
— Дядька Кулап, — обратился я к старосте — мне бы глянуть на себя как. Есть в чего заглянуть?
— Да вон бочка с водой у бани стоит, — махнул тот рукой. Иди, любуйся.
Иду к деревянной кадушке. А чё тянуть — то? Лучше сразу отмучиться. М — да… Встретили меня по одежке. Проводили тоже не очень хорошо. Не прынц — это точно. Но и страшно ничего. Народ при встрече разбегаться не будет.
В бочке отражался парень лет двадцати. Темные волосы до плечь. Нос прямой. Лицо не широкое. Уши, как уши, глаза, как глаза. Не лопоухий, не косой и ладно. Больше ничего не разобрать — борода мешает. Ладно, жить буду. Помыться бы, да подстричься. Постираться бы тоже не мешало. Запашок от меня тот еще.
Кулап, поняв мои намерения, принес какую — то глиняную плошку со щелоком. Нож побриться не дал, как я себя демонстративно не дергал за бороду. Абидно, да? Не доверяет мне. А чего от вчерашнего дурака ожидать? Вот и остерегается. Любой бы поостерегся.
После мыльно — рыльных процедур вошли в дом и сели за стол. Хозяйка, удивленно косилась на меня, но рот не открывала. Молча, накрыла стол и ушла за печку.
— Ну что, Алексей, перекусим чем Единый послал, указал на стол Кулап. Не стесняйся, вижу, что голодный.
Меня просить два раза не нужно. Каша гречневая, на сале и грибочки соленые ушли влет. Жаренная рыбка, пироги с яблоками — м — м, вкуснотища! Хозяйке респект! Уф… Налопался. Покурить бы. Хотя, вроде как и не тянет теперь. Не приучено новое тело к табаку. Да и нет его в этом мире. Я у Михи специально узнавал.
Хозяин плеснул из запотевшего кувшина пива в кружку и подтолкнул её в мою сторону. Налил себе, отхлебнул с удовольствие и принялся меня разглядывать.
Молчание.
— Ну что, Алексей, вот ты и пришел в себя. Чуть больше двух лет тебе на это понадобилось. Хотя надежды конечно мало было. Я ведь тогда у Кнута, даже имени твоего спросить не успел, когда он тебя мне оставил.
Торопились они. Очень торопились.
Я завис. Интересно о чем он? Я так понимаю, что Ник не всю жизнь в дураках проходил. Интересно девки пляшут! По идеи раз я (Ник) пришел в себя, то должен все вспомнить и понимать о чем идет речь. Но поскольку Ника больше нет, а его тело занял я, то нужно как — то выпутываться. Как? Придется все валить на амнезию. А что? Давилка меня тогда не слабо приложила. Должно прокатить.
— Кулап, я ничего не помню из того, что со мной произошло. Совсем. — начал я. Ни то время, что я дурачком бегал, ни то, что было до этого. Только имя свое вспомнил. Поэтому твои слова мне ничего не говорят. Я вообще ни понимаю — где я, кто я? Спасибо Михе, что просветил немного. Знаю теперь, что мы в Империи. Деревня называется Каменной Сторожкой. Что город Артон в половине дневного пути от деревни. Знаю еще немного мелочей, но это все.
Дальше пустота. Кем я раньше был, чем занимался? Ничего не могу вспомнить!
— Благодари Единого, что в себя пришел, парень! Остальное вспомнится помаленьку. — усмехнулся Кулап. —
Теперь — то всяко веселее будет.
— Можешь рассказать обо мне?
— Это можно. Знаю я хоть и немного, но …
Кулап помолчал, собираясь мыслями, вспоминая.
* * *
Два года назад, будучи в Артоне после сдачи налогов сборщику в имперскую казну, староста остановился на постоялом дворе «Веселый наемник». Сам он из бывших наемников. Пять лет назад по ранению был списан в чистую из Ястребов графа Эйвака. Дослужился до десятника четвертой сотни и тут тяжелое ранение. Почти все накопленные за семь лет службы деньги и выплаты по ранению ушли на оплату услуг мага — целителя. Жизнюк[1] оказался бакалавром. А где и на какие деньги прикажите искать полноценного мага жизни? Поэтому раны периодически напоминали о себе, особенно в непогоду. Возраст тоже начал о себе потихоньку напоминать, вот и пришлось вернуться в родную деревню. Через полгода земляки избрали его деревенским старостой. Связей с бывшими сослуживцами
Кулап старался не терять и периодически наведывался в Артон, где постоялый двор держал ветеран Ястребов — Верлон.
В тот вечер Кулап решил переночевать на постоялом дворе и поутру возвращаться в деревню. Пропустив пару кружек пива и поболтав с Верлоном о последних слухах, уже собирался завалиться спать, как в зал ввалился запыхавшийся Кнут.
Кнут был действующим десятником Ястребов. Кулап помнил его еще желторотым молокососом, попавшим в его десяток после тренировочного лагеря. Но ничего, обтесался со временем. Стал не плохим мечником, а после ранения Кулапа принял десяток.
— Привет командир — обнял бывшего десятника Кнут. — Рад тебя видеть. Я вообще — то к Верлону шел, но то, что здесь ты — даже лучше!
— Заматерел — сказал Кулап, оглядывая бывшего подчиненного. Каким ветром в наших краях?
— Беда у нас командир. Граф назначил общий сбор отряду в Пограничье. Говорят, в Зоне нечить с нежитью зашевелились. Сотня четвертый день, как на марше. Вчера на ночевку вблизи Серого ущелья остановились, а ночью нежить с нечистью попёрла. Упыри вырезали половину караула и добрались до лагеря. Если бы не маг наш новый, все бы там легли. Мальчишку жалко — повредился он умом. Перенапрягся. Хорошо он гадов приложил, одни ошметки от тех, кто в лагерь ворвался, остались. Остальных в мечи взяли. Раненых здесь в городе размещаем. Через час вслед за сотней двинемся. Мага я хотел у Верлона оставить, что бы пристроил куда — нибудь, да пригляд за ним организовал.
Разумник[2] сказал, что может оклемается еще. Должны мы ему! Понимаешь? Крепко должны.
— Понимаю. Слушай, Кнут, я сейчас старостой в Каменной сторожке. Давай его ко мне. Может и выйдет чего — очухается. Я пригляжу, если что. Ну, а если не придет в себя, то на все воля Единого — всяко не пропадет!
— Спасибо, командир! — просиял Кнут и положил на стол кошель. Вот, возьми. Не вздумай отказываться! Ребята обидятся. Пойдем во двор. В телеге он.
Верлон крикнул прислугу и вышел с бывшим десятником вслед за Кнутом во двор. Выгрузили бессознательное тело мага, и прислуга отнесла его наверх.
Верлон сунул Кнуту в телегу сверток с продуктами и пару кувшинов с пивом.
— Удачи, Кнут. Сохрани тебя Единый!
Обнялись.
— Даст бог, свидимся, командир!
* * *
— Не дал Единый. Нет больше Кнута. Почитай вся сотня полегла в Пограничье. От отряда тогда вообще человек пятьдесят осталось. Вынесли раненых, да тело графа. Остальные отход их прикрывали. Вот и полегли все. — помрачнел Кулап. Вот и выходит, что узнавать о тебе, парень, больше не у кого.
Бывший десятник достал из — за печи запечатанный кувшин. Сломал пробку и разлил в кружки напиток.
— Гномий самогон, — сказал Кулап. Помянем парней. Упокой Единый их души.
У них тут, чё и гномы есть? Хотя если и нежить с нечистью водится, то почему бы и гномам не водиться. Наверняка и эльфы с орками в наличии имеются. Да, как говорила Алиса: «Всё чудесатее и чудесатее!». И как это меня угораздило — то, вляпаться во все это? Зона опять же у них в Приграничье есть. А гильдии сталкеров часом нету?
Я по примеру Кулапа опрокинул в себя кружку самогона. Хорошо пробрало. Душевно. Огонь пробежал по пищеводу и взорвался в желудке. Уф… Даже слезу вышибло. Классная штука. Гномы — респект и уважуха.
— Вот теперь давай думай, Алексей, что тебе дальше делать. Про Империю и соседей я тебе все расскажу. Каким оружием владеешь — завтра проверим. Дар у тебя есть. Так что если хочешь, то в деревне у нас оставайся. Нам маг точно не помешает. Хотя, если ничего не помнишь, то в Академию тебе надо. Снова учиться придется.
Кулап плеснул по кружкам остатки из кувшина.
— Да не унывай, — улыбнулся Кулап. Второй раз всяко легче, когда знаешь, что ты через это один раз уже прошел.
— Да я и не унываю, дядька Кулап, — стукнул я своей кружкой об его кружку. Будем!
— Вот, — засмеялся староста, уже вспоминать начал.
* * *
Следующая неделя пролетела, как один день. По утрам Кулап рассказывал мне все тонкости и перипетии этого мира, а с обеда гонял меня с мечом по местным огородам. Я узнал много нового, как об окружающем мире, так и о себе в частности.
Начнем с того, что мечем я махал, как оглоблей. Всем остальным оружием владел еще хуже. То есть вообще никак.
Кулап долго матерился и сокрушенно качал головой. Ну не могли, по его мнению, такого неумеху принять в Ястребы.
Ни как не могли. Меня не меньше года нужно гонять в тренировочном лагере, прежде чем из меня получиться что — то путное. Скорее всего, в отряд я попал только благодаря своим магическим способностям.
Ага, знать бы еще каким. Кем ты был Ник? По рассуждениям Кулапа, так врезать по нежити мог только полноценный некромант, воздушник[3] или водяной[4].
А вот с познаванием мира дело двигалось семимильными шагами. Я буквально впитывал всю информацию, что на меня вываливал десятник.
Итак, мир называется Эйнал. Он густо населен людьми, эльфами, гномами, орками и другими, но уже не такими многочисленными расами. Материк, на котором я оказался, тысячи лет назад был поделен разумными расами на четыре части — Империя людей, Подгорное Королевство гномов, Лесное Королевство эльфов и Островная Империя орков. Конечно, войны за владение той или иной спорной территорией периодически возникали, но носили уже локальный характер.
Империя людей раскинулась в центральной и северной части материка и является самой крупной на сегодняшний день. К северу она простирается до Северного океана. Центральная ее часть упирается в Проклятые земли — Зону, как называют её жители империи. С востока Империя граничит с Подгорным Королевством, которое уступает ей по площади в два раза и тянется до побережья Штормового океана. На южном направлении гномы, как и люди, вынуждены сдерживать тварей Проклятых земель.
К западу от Империи раскинулись вдоль всего побережья Тихого океана владения Лесного Королевства эльфов.
Территориально они также уступали землями людей. К югу в них врезаются Проклятые земли. Таким образом, раскинувшиеся от Тихого до Штормового океана Проклятые земли, подпирают с юга все три государства. И только островная Империя орков, раскинувшаяся на целом архипелаге в Теплом океане, остается свободной от этой напасти.
Остальные два материка Эйнала оказались поражены заразой Проклятых земель. На протяжении многих тысячелетий разумные расы были вынуждены отступать под напором тварей Зоны, оставляя материки и острова им на растерзание. Две с половиной тысячи лет назад в южной части последнего материка появилась новая Зона. Причину её появления выяснить так и не смогли, а точнее просто не успели. Не прекращающаяся череда войн всех со всеми за обладание лучшими землями не позволила вовремя заметить надвигающуюся катастрофу. А потом стало поздно. Зона начала стремительно расширяться, захватывая южные земли. Просрали — с. Сдержать напор удалось только после прекращения войн и раздела земель материка. Вдоль южных границ государств подписавших мирный договор стремительно выросло Пограничье. Цепь пограничных городов была объединена единой Стеной, отсекающей Проклятые земли от остального мира. Все ресурсы людей, гномов и эльфов были брошены на создание заслона.
Императорскими и королевскими указами были созданы гильдии наемников, исследователей и охотников за темными тварями Зоны. Ремесло война и мага стало востребовано как никогда до этого. В городах Пограничья были сформированы постоянные гарнизоны, открыты представительства независимых гильдий. Это позволило остановить продвижение Зоны по материку. В Проклятые земли ринулись толпы магов, исследователей, авантюристов пытающихся понять причину их возникновения или просто урвать свой кусок добычи. Пограничье стало не только источником основных затрат казны государств, но и источником весьма высокой прибыли, после введения налоговой системы гильдий.
Сутки на Эйнале больше земных на шесть часов, а в году насчитывается всего восемь месяцев по тридцать дней в каждом.
Еще у Эйнала есть своя Луна, превосходящая земную по объему раза в два, называется она — Эния. Я когда её первый раз увидел — обалдел, красотища, аж дух захватывает. Можно всю ночь любоваться, когда она полная. А уж как она освещает окрестности ночью и как меняются очертания предметов в её свете — это надо видеть.
Религия на Эйнале осталась только одна, но имеются её вариации у различных рас. Считается, что мир и всех кто его населяет, создал Единый. Появление Проклятых земель — происки Проклятого, стремящегося уничтожить весь мир и заселить его своими слугами и последователями. Инквизиция церкви Единого выявляет сторонников Проклятого и вместе со всеми стоит на рубежах Пограничья. Постоянные проверки на лояльность Единому считаются обычным делом.
* * *
Пошла вторая неделя моего пребывания в Каменной сторожке. Кулап решил махнуть рукой на мои навыки владения оружием, а точнее на их полное отсутствие. Проверки и тренировки прекратились.
— С тобой только время терять! — сообщил он мне утром — Все равно толку не будет.
Ну да, типа, какой ты нафиг танкист. Двигаться в бою не умеешь, руки из жопы растут, да и вообще… Нет, основные движения с мечом я понял как делаются. В стойке стоять тоже научился. Вот только не факт, что я при этом не зарежу сам себя. С таким умением и врагов не надо. Одна радость — физика у меня хорошая, если идти в наемники, то через год муштры в тренировочном лагере может и выйдет из меня неплохая заготовка.
Так, чёй — то карьера военного — наемника меня не прельщает. Нет вариант, конечно, сам по себе не плохой для этого мира. Но вот не тянет меня махать железом в Пограничье или гоняться за тварями по окрестным лесам. Не тянет.
Хватит, в армии с оружием по лесам набегался. Комроты был отменной сукой в части бега по пересеченной местности и маскировки. Хватило. Мы люди творческие. Нам всякие изыски подавай.
Остается пробовать вариант с магией. Правда и здесь без военной кафедры не обойдется. Обучение в Академии магии не бесплатное. А если денег нет, то Империя заключит с тобой контракт и оплатит пятилетнее обучение. Правда потом придется десять лет отбарабанить в Пограничье в должности гарнизонного мага на голом довольствии и копеечном содержании или возместить затраты за обучение имперской казне. Правда, после службы в гарнизоне откроются неплохие перспективы — можно будет продолжить службу, получая сто золотых монет в месяц или уйти на вольные хлеба в любую из гильдий. Мне этот вариант нравиться больше. Сто золотых — не малые деньги. Иное баронство дает доход не более тысячи золотых в год. Что ж, раз так, то пора выдвигаться в сторону ближайшего города, в котором есть Академия. Путь — то не близкий. До ближайшего такого города — не меньше месяца, как раз только — только успеть к осеннему набору адептов.
Сказано — сделано. За обедом сообщил старосте свое решение. Нужно определиться, как мне добраться до столицы к началу осени. Прием в Академию длиться всего неделю и опоздавшие посылаются по известному маршруту на дальний хутор. Если опоздаю, то останется только протянуть ноги с голодухи или идти в любой вербовочный пункт наемников. План Б меня категорически не устраивает, поэтому нужно торопиться.
— Ну что ж, Алексей, — сказал Кулап — вот и приходит время нам расстаться. Завтра отвезу тебя в Артон, попрошу Верлона подобрать тебе обоз до столицы. Может, к какому отряду наемников пристроит на время пути. Деньги возьми, — достал он из сундука кошель — хоть и не очень много, но на дорогу должно хватить. Ну а там, как бог даст!
Надеюсь, что свидимся.
* * *
На следующий день поднялись еще затемно. Перекусили и отправились в дорогу.
Кулап выдал мне дорожный мешок с краюхой хлеба, головкой сыра, окороком и комплектом сменной одежды.
Поблагодарив хозяйку и простившись с домашними старосты, я вышел на улицу и запрыгнул в телегу. Всю дорогу до Артона пытался вытащить из Кулапа любую полезную информацию.
Город окруженный каменной стеной, раскинутый на холмах, показался после полудня. Сначала вдоль тракта потянулись пригородные постройки. Слева в полукилометре на солнце поблескивала серебристая лента небольшой реки. Ближе к городу, движение стало более оживленным. У городских ворот образовалась небольшая пробка, из нескольких телег — крестьяне везли на продажу продукты и живность.
Уплатив въездную пошлину, в размере трех медяков, мы въехали за городские стены. Я с любопытством стал вертеть головой направо и налево, разглядывая местную архитектуру и горожан. Обычный средневековый город. Двух этажные постройки из камня и дерева. Пыльные улицы, запах нечистот и конских каштанов.
Н — да, цивилизация, однако! Это тебе не Владимир с его Золотыми воротами. Глухомань — с! Странное ощущение.
Вокруг полно людей. Все бегут по своим делам, живут своей жизнью. А я как будто нахожусь на съемочной площадке, где снимают фильм про средневековье. Вот только нет съемочной группы, и никто не кричит в рупор: «Начали.
Мотор!». Бывает.
Покрутившись, минут десять по городским улицам мы подъехали к постоялому двору. Фасад здания украшал большой деревянный щит. На нем был изображен ухмыляющийся организм с закинутым на плечо здоровенным мечем и кружкой пива в другой руке. Оставив телегу прислуге, мы вошли в здание.
«Веселый наемник» встретил нас полупустым просторным залом, негромким гулов голосов любителей промочить горло и запахом жареного мяса. Расположившись за одним из свободных столов, мы заказал обед на двоих у подбежавшей к нам девицы.
— Красавица, — обратился к ней Кулап. Принеси нам пока пива и хозяина позови. Скажи, что Кулап его спрашивает.
Дело есть.
Пока мы с удовольствием, после долгой дороги, потягивали пиво, к нам подошел хозяин заведения. Крепкий, седой мужик лет пятидесяти со шрамом через все лицо подсел к нам за стол.
— Здравствуй, десятник. Давненько не виделись. Какие новости?
— Да вот, познакомься с Алексеем! Помощь твоя нужна. Пришел он в себя, только не помнит ничего. Кнута и ребят нет, узнать о парне не у кого. А жить ему как — то дальше надо. Вот и решил он в Академию идти. Дар, слава Единому — единственное, что у него хоть осталось. Помоги Алексею до ближайшей Академии добраться, а то до начала испытаний осталось чуть больше месяца.
— Угу, — задумался Верон — ближайшая, стало быть, в Лире будет…