Глава 20

Пробуждение было резким и невесёлым. Меня окатили ледяной водой.

— А ну вставай. Нечего разлёживаться. Мы с тобой возиться не будем. Игры кончились, — сказал кто-то грубым голосом.

Я вскочила, спросонья не совсем понимая, что от меня хотят эти люди, и где я нахожусь. И тут же едва не повалилась назад. Руки и ноги занемели так, что я почти не чувствовала их. Я находилась в какой-то лачуге. Домом назвать это место у меня язык не поворачивался. Грязные обшарпанные стены, старый шкаф с обломанной дверцей, выбитые рамы вместо ставень, да кровать с каким-то тряпьём, с которой так поспешно вскочила я. Возле меня стоял мужчина в знакомом чёрном плаще, который нагло мне ухмыльнулся, стоило мне только посмотреть на него. Я тут же опустила глаза. Было страшно и противно до дурноты. А ещё дико хотелось есть. Я не понимала, что надо от меня этим людям, но скорее всего я лишь пешка в этой игре.

— Очнулась. Вот и молодец. Пошли.

И мужчина грубо дёрнул меня и потащил за собой. Я попыталась вырваться, дыхание сбивалось от быстрого шага, и получила ощутимый удар под рёбра. Я охнула и согнулась, пытаясь перетерпеть боль. Но мой похититель, видя мои страдания, только расхохотался и ещё сильнее дёрнул меня вперёд. Когда меня наконец втолкнули в какую-то комнату, я была не в состоянии стоять и почти упала на пол.

— Вот она, — лаконично ответил человек, который привёл меня. Я подняла глаза и увидела посреди комнаты мужчину. Фигуру и лицо скрывал чёрный плащ с капюшоном.

— Хорошо. Ты можешь идти. — Когда сектант, который привёл меня в эту комнату, вышел, мужчина повернулся ко мне. — Значит ты жена Стэкса. Так-так. А ты недурна собой, хотя и не в моём вкусе. — Я услышала лёгкий смешок. — Твой супруг собрался прихлопнуть нас. Раз — и нет нас, словно мы мухи. Вот только жаль он не учёл одного — что и мухи тоже кусаются. Вот ведь незадача. — В голосе мужчины мне явно почувствовалась угроза. — Если Стэкс попытается сунуться к нам, он получит тебя по частям. Сначала ухо, потом пальчик, потом… — Мужчина остановился, словно задумался, а мне стало жутко. Он сумасшедший, честное слово. Волной накатила запоздалая паника.

Меня здесь никто не спасёт. Да я даже понятия не имею, где нахожусь! Прощаться с жизнью так рано не хотелось. Поэтому я попыталась успокоиться. Попытаемся потянуть время. Но разговаривать с этим сумасшедшим я не буду даже рад спасения своей жизни. Но он, видимо, настолько привык к своей исключительности, что даже и не ждал от меня никакого ответа. Только позвонил в колокольчик, явился снова этот мужлан, который облил меня ледяной водой, и потащил обратно. Я старалась не доставлять ему такой радости — тащить меня силой, поэтому бежала изо всех сил.

Меня снова втолкнули в эту грязную комнату и оставили в одиночестве, заперев дверь. Желудок свело от голода. Если они меня будут каждое утро обливать холодной водой и не кормить, то меня не надо будет даже отсылать Армалю по частям. Можно сразу целиком и умершую с голода.

Пока моё чувство юмора было при мне и оно не давало мне упасть духом. Но чувствую, что через пару дней у меня и его не останется. А в голову уже лезли всякие печальные мысли о том, как счастлив будет Армаль без меня (почему то меня действительно это печалило) и как умру я здесь в одиночестве и никто не придёт мне на помощь. Нет, конечно, я надеялась и верила, иначе отчаяние захватило бы меня целиком. Но если эти проклятые сектанты смогли раз за разом устраивать покушения на нас с Армалем, убили его мать, убивали, наверняка, и других людей, то чего им стоило, лишить жизни меня и как мог им помешать мой муж?

Странное дело, но чем больше я сидела в одиночестве, обхватив руками колени и накинув на себя какое-то тряпьё с кровати, потому как мокрое платье не грело, а замёрзнуть насмерть в мои планы не входило, тем больше я думала об Армале. Мне кажется, у нас всё получилось бы, обязательно. Возможно, даже я была бы счастливее, чем мой отец. Почему-то я не могла сравнивать себя с матушкой, потому что она была счастлива, по большому счёту и без отца. Всё, что ей нужно было — немного внимания, денег и нарядов. Всё. Больше в жизни её ничего не интересовало. Отец. Он был другой и, думаю, не раз в свой жизни пожалел о том, что женился на матушке. Но, он сделал свой выбор и нёс за него ответственность. Какие тяжёлые слова. Ответственность. Меня всю жизнь воспитывали так, что я должна была облагодетельствовать хорошего мужчину и сделать выгодную партию, но никогда речь не шла о любви, никогда. Я не видела, что такое любовь, не знала. Если нам суждено выжить, смогу ли я узнать, что это такое?

Вечером меня всё же покормили. Какая-то безвкусная еда, хотя и на том спасибо. Хотя бы с голода не умру. Когда после еды, приступ меланхолии прошёл и я снова почувствовала хоть какие-то силы, я выглянула в окно. И замерла. Эта странная лачуга стояла на краю высоченного обрыва. Не то что в тот раз, когда я «гостила» в замке оборотней. Если бы я захотела сбежать, побег бы совершенно определённо стоил мне жизни. Из моего окна открывался головокружительный вид на зеленевшие далеко внизу поля. Я даже не стала гадать, где стоит эта лачуга, в каком месте суши, потому как географию, к своему стыду, в пансионе изучала совсем ужасно и поэтому почти ничего не помнила.

Я подошла к двери, подёргала за ручку. Заперто. Итак я пленница в этом доме до тех пор пока Армаль не придёт за мной. Более грустный вариант я не стала даже рассматривать. А значит мне остаётся только ждать.

Следующие несколько дней пролетели как один, однообразно тоскливые. Главный сектант, который обещал меня по кусочкам отправить к Армалю, больше не разговаривал со мной, к большой моей радости. А вот тот мужлан, который разбудил меня, приходил два раза в день — приносил еду и питьё. Пару раз я, правда, попыталась заикнуться, что моему мужу вряд ли понравится, как я выгляжу, когда он меня найдёт. На что получила грубый хохот в ответ.

Кроме еды два раза в день, ничего в моём существовании не менялось. Никаких путей к отступлению, никакого оружия. Платье моё, несмотря на то, что больше меня ледяной водой не будили, свалялось и превратилось в грязную пародию на прежнее платье, а волосы… Я думаю, что если я останусь в живых, придётся их остричь. Тоска, вязкая и тягучая, подбиралась к сердцу, но я старалась не допускать тоскливых мыслей. Армаль меня обязательно спасёт, обязательно, иначе и быть не может.

Наконец, когда я уже потеряла счёт дням и не могла вспомнить — неделю я здесь нахожусь или больше, дверь отворилась, но вместо еды, меня грубо схватили и потащили куда-то. Я помнила, что произошло, когда я попыталась сопротивляться в первый раз, поэтому благоразумно следовала за преследователем, приглядываясь, куда меня ведут. Но всё оказалось гораздо прозаичнее. Мы вышли во двор. Мне связали руки, потом завязали глаза, но я успела рассмотреть нескольких сектантов в чёрных плащах. Ага. Значит всё-таки Армаль нашёл их убежище и им приходится убегать, позлорадствовала я. Иначе почему они так поспешно собираются?

Но скоро мне стало не до мыслей. С завязанными глазами и руками меня как тюк соломы просто перекинули поперёк седла одному из сектантов. И началась долгая, сумасшедшая скачка. Ну или мне она показалась таковой, потому что, когда меня наконец спустили на землю и сняли повязку с глаз, я просто упала на землю. И мне было уже всё равно, жива ли я и где нахожусь. А после нескольких часов отдыха, скачка повторилась снова.

Если бы я могла бояться, после того, как из моей головы, мерно ударяющейся о круп лошади, выбили все мысли, то я сошла бы с ума от страха. Сектанты, конечно, имеют цель и знают, куда направиться так, чтобы их потом не нашли. До соседнего государства не дотягиваются даже руки Его Величества, что уж говорить про моего мужа и графа. Но надежда умирает последней.

После очередной скачки усталая, голодная и замёрзшая я услышала стук копыт, слабый, он словно двоился. Сначала я подумала, что мне померещилось, но потом поняла, что на самом деле нас кто-то догоняет. Чуть позже это поняли, по-видимому и сектанты. Они спешно закинули меня на коня, забыв даже завязать глаза и руки, чем я и хотела воспользоваться, как только предоставится подходящий случай.

А дальше всё смешалось для меня в одну большую скачку. Сзади сектантов нагоняли. Благо в той позиции, в которой я сейчас лежала, мне было видно что происходит позади меня. И я даже пожалела на несколько секунд, что мне не завязали глаза. Голова тут же закружилась от необычности впечатлений. Но я успела увидеть погоню — всадников на мелихорнах. И их было явно больше чем двое. Потом послышались выстрелы. Я вцепилась руками в седло, зажмурилась и молилась о том, чтобы в меня не попали. И не сразу поняла, что лошадь подо мной остановилась, но как-то неестественно, пошатываясь, а потом начала заваливаться на бок.

Я попыталась выбраться. Быть придавленной мёртвой лошадью не входило в мои планы. Но как только я завозилась, пытаясь сползти с лошади, меня кто-то грубо схватил, а потом я почувствовала что-то острое и холодное возле шеи.

— Тихо, красавица, тихо. Если будешь вести себя смирно, а твой муж не наделает глупостей, возможно даже уйдёшь живой. Я узнала по голосу того самого сектанта, который обещал отправить меня Армалю по кусочкам и непроизвольно задрожала. А он дёрнул меня за собой, не убирая ножа, или что он там держал возле моей шеи.

Я видела как в тумане всадников на мелихорнах, трупы людей и лошадей. Мы стояли в поле по колено в старой пожухлой траве. Вдруг один из всадников бросился прямо к нам. Я скорее интуитивно догадалась, что это Армаль.

— Не подходи и брось свой револьвер, — насмешливым голосом, тихо но отчётливо сказал мой похититель.

Я подняла глаза, чтобы увидеть, как медленно спешивается Армаль, а его мелихорн недовольно постукивает копытом. И тут в моей голове словно что-то взорвалось. Я почувствовала такую сильную опасность, что едва смогла устоять на месте. Моя интуиция словно кричала мне — опасность, осторожно, берегись. Я не могла понять, в чём дело. Попыталась повернуть голову и почувствовала, как по моей шее потекла тоненькая струйка крови.

— Не вертись, красавица. Ты же хочешь остаться в живых, — прошептала мне противный голос. А я почти его не услышала, настолько физически ощутимым было чувство опасности, что мне даже стало больно. Но я, хоть убей, не могла понять, откуда оно исходило и как завороженная смотрела, как медленно кладёт на землю револьвер Армаль, как смотрит на меня.

А потом… Меня пронзила боль. Я закричала:

— Армаль сзади! — И опоздала всего на долю секунды с ужасом глядя, как оседает на пожухлую траву мой муж и как сзади стоит сектант с револьвером. А дальше события развивались почти мгновенно. Двое людей на мелихорнах бросились к сектанту и ко мне. А я со всей силы своей злости ударила мужчину, державшего меня ногой, надеясь попасть по колену. Он охнул, но ножа не выпустил, а потом внезапно разжал руки, и я почувствовала, что меня больше никто не держит. Обернулась, увидела графа Дель Монро и кинулась к Армалю.

И вот почему мой проклятый дар не сработал на несколько секунд раньше?! Почему я сообразила, откуда исходит опасность так поздно? Эти мысли крутились у меня в голове, пока я, путаясь в своих юбках, бежала к Армалю.

Я упала возле него на колени и поразилась холоду его рук и бледному лицу. Неужели… Нет! Я даже подумать о таком не могла. Армаль, чудовище, я тебя ненавижу и ты, слышишь, ты обязан жить! Я не поняла, подумала я это или сказала вслух, но лицо моего супруга слегка порозовело. Где лекарь? Почему никто не спешит помочь моему мужу? Я вскочила, намереваясь кинуться за лекарем и будь он хоть за тысячу миль, достать его. Не знаю как, но я не дам умереть единственному человеку, который любит меня!

— Сидите, миссис Стэкс, — тяжёлая рука опустилась мне на плечо, так что я едва не подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и узнала графа. — Лекарь уже идёт.

На лбу графа залегли усталые морщины, рукав на левой руке был порван и испачкан кровью. Я не могла не посочувствовать ему. Всё-таки в одиночку Армаль вряд ли бы справился. Но это чувство пришло и исчезло, уступив место тревоге за мужа.

Какой-то мужчина и впрямь подошёл к нам через несколько минут, деловито осмотрел моего супруга, отозвал графа, что-то шепнул ему и исчез.

— Что он сказал? — Спросила я, когда граф вернулся. Вынужденное безделье и тревога за мужа сводили с ума. Я не хочу думать, кем стал для меня Армаль. Я подумаю об этом после, когда он поправится.

— Стэкс потерял много крови, но жить будет, если мы поторопимся и доставим его в ближайшую лечебницу. Вам бы тоже не помешает переодеться и привести себя в порядок.

Это граф намекнул на мой внешний вид? Ну да, на голове у меня, наверное, воронье гнездо, но какое всё это имеет значение сейчас?

Тем не менее я терпеливо, сходя с ума от страха дождалась, пока они подняли Армаля и положили его на импровизированные носилки. Благо до ближайшего города было не так уж и далеко. Заодно, услышав название, я поняла, что сектанты увезли меня почти к самой границе. Ещё бы чуть-чуть и никаким законными средствами их было бы уже недостать, как и меня. Но если мой муж умрёт, это будет слишком большая цена за мою жизнь.

Когда кортеж из всадников (так тяжело пострадал только мой муж, но были и другие раненые, которых тое надо было доставить в лечебницу) тронулся в сторону города, я оседлала мелихорна и направилась вслед за всеми. Н меня уважительно косились, но молчали. Правильно, конь Армаля не дался в руки никому, кроме меня. В другое время, это вызвало бы у меня приступ гордости, но сейчас я не могла думать ни о чём, кроме мужа. Страх ледяными тисками сжимал сердце.

«Он не умрёт. Он не умрёт», — повторяла я, как заведённая, погоняя мелихорна.

Когда мы, наконец, доехали до лечебницы, мне показалось, что прошла уже вечность. Армаль был жив, но от потери крови его начало лихорадить. Я поймала обеспокоенный взгляд лекаря и кинулась вслед за носилками с мужем, ловко протиснувшись мимо гвардейцев, вознамерившихся не пустить меня. Не на ту напали!

— Что с ним? — Прямо спросила я у лекаря.

— Вы — его супруга? — Лекарь — немолодой мужчина с усталым, морщинистым лицом несколько минут внимательно изучал меня.

— Да.

— Рана серьёзная. Но если не произошло заражения, ваш муж выкарабкается. Пуля прошла навылет, и, насколько я понимаю, не задев внутренних органов. Он из редкой породы счастливчиков.

Я выдохнула. Армаль выкарабкается, он обязан. Он не может вот так просто взять и покинуть меня здесь одну!

— Если что-то нужно от меня, если нужны какие-то деньги… — Вряд ли лекарь в такой глуши знает в лицо капитана сыскной гвардии. А раз Армаля никто не увольнял, значит он до сих пор капитан.

— Позаботьтесь лучше о себе, миссис. Я знаю свою работу.

Почему-то я не обиделась. Лекарь прав. Вряд ли Армалю будет приятно увидеть мен такой, какая я сейчас. Вообще с какого это момента я начала думать о том, что приятно Армалю? Брр. Всё чушь.

Я направилась в покои, которые нам выделили при лечебнице. Солдат поселили по двое, а мне досталась одна просторная комната. Моё тело после треволнений сегодняшнего дня неудержимо потянуло меня к постели, но я заставила себя сначала умыться и потребовать у служанки, откликнувшейся на мой колокольчик новое платье и еду. И только потом разрешила себе уснуть. Армаль никогда не увидит меня в таком состоянии!

Я легла спать, но сон не шёл ко мне. Перед глазам упрямо вставала сцена на поле. Если Армаль не выживет. Ох. Что же я тогда буду делать? В глазах защипало. Я прислонилась к оконной раме. Он стал так невыносимо дорог мне за эти последние месяцы, наверное, потому что никто, никогда за всю мою короткую жизнь так не любил меня. Пожертвовать собой, броситься спасать меня, даже ненавидя. Небо, какой же я была дурой, когда ненавидела своего супруга! Или я всегда его любила, просто отказывалась признать это? Мне было стыдно. А ещё почему-то вспоминались слова той нищенки о моём высокомерии. Мне кажется, или она была не больше нищенкой, чем я? Как бы там ни было, если Армаль выживет, я никуда его не отпущу! А выжить он просто обязан!

А утром, едва рассвело, я встала и направилась к лекарю. Вряд ли я смогу уснуть до того, как узнаю, грозит ли моему супругу ещё опасность или нет, а поэтому валяться и бездельничать в постели бессмысленно.

— А, миссис Стэкс, доброе утро! — Встретил меня лекарь. — Вашему супругу лучше. Я даже могу сказать, что он легко отделался.

Я впервые увидела улыбку на его лице. Я выдохнула. Сердце стало биться ровнее. Когда лекарь оставил меня у двери комнаты, за которой лежал Армаль и ушёл, я почувствовала почему-то внезапную робость. Но она обычно не была мне свойственна, поэтому я тряхнула головой и шагнула за порог.

На кровати лежал мой муж. И мне показалось, что выглядел он бледнее, чем вчера. Может ли такое быть, чтобы лекарь соврал? Я бросилась к супругу, не контролируя себя.

— Армаль! — Я дотронулась до его руки. Через несколько секунд, показавшихся мне вечностью, его пальцы легли поверх моих, а глаза открылись.

— Клэр, с тобой всё в порядке?

— Да.

— Вот и хорошо, а то я переживал, — он слабо улыбнулся мне и кажется заснул.

Небо! Он волновался обо мне!

Я подвинула стул, который видимо, был предназначен для сиделки, к кровати и расположилась на нём. Я никуда не уйду отсюда, пока мой супруг полностью не поправится!

Вечером Армаль ещё пару раз проснулся, чтобы улыбнуться мне и снова заснуть. Он был ещё очень слаб, но теперь даже я видела, что он поправляется.

— Не бойся, на моей шкуре всё заживает очень быстро, — усмехнулся он мне как-то раз во время очередного пробуждения.

И, наконец, настал день, когда Армаль смог встать с постели.

— Клэр, я рад, что ты жива и невредима. — Он подошёл и обнял меня. — Не пугай меня так больше.

— А ты — меня, — улыбнулась я и повернулась, в надежде вырваться из объятий. Всё-таки я не очень ещё уютно чувствовала себя в роди (подумать только!) любимой женщины. Но Армаль только рассмеялся и крепче прижал меня к себе, так что носом я уткнулась в его грудь.

— А теперь повтори те слова, которые ты говорила мне дома, что ненавидишь меня и мечтаешь, чтобы этот год побыстрее закончился. Повтори и я отпущу тебя.

— Я… — Мой голос предательски дрогнул. — Я люблю тебя.

— Моя строптивая красавица, — Супруг только крепче прижал меня к себе. И сказать, что мне не понравилось, значит солгать.

Но, увы, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Нам пора было возвращаться. Граф Дель Монро уже уехал, несколько дней назад. Отправился к королю, чтобы засвидетельствовать Его Величеству своё почтение и предоставить доказательства исполнения договора. А нам с Армалем предстояло официально объявить, что помолвочный круг окончен и пожениться. Сказать, что меня не пугала неизвестность и то, что я отныне и всегда буду принадлежать другому человеку, значит ничего не сказать, но свой выбор я уже сделала.

— Армаль, — спросила я супруга, пока мы тряслись в карете по местным ужасным дорогам, — как вы с графом меня нашли?

— Наш общий знакомый имеет, гм, обширные связи по всей стране, — Муж широко улыбнулся мне. Я поняла, о ком речь, но, если честно, меня не порадовала такая помощь. Я очень надеюсь, что после свадьбы все странные люди и не совсем люди оставят нас в покое. Конечно, я не имела права требовать, чтобы Армаль ушёл со своей работы, но хотя бы небольшой отдых — это было бы уже замечательно.

Я хотела спросить его о том, виноваты ли сектанты в смерти его матушки, но почувствовала, что пока не имею права приставать со своими расспросами. Это слишком личное. И ох как было бы замечательно, если бы матушка Армаля была жива до сих пор. Я вздохнула.

— О чём вздыхаешь, Клэр?

— Да так, ни о чём. Очень надеюсь, что покушения закончатся и можно будет наконец вздохнуть спокойно.

— Боюсь, что со мной это невозможно, — притворно вздохнув пожал плечами Армаль. — Хотя мне тоже не помешает капелька отдыха. Правда, боюсь мы и этого не получим. Скорее всего Его Величество, несмотря на уговор, захочет лично посмотреть на то, что он потерял или лучше сказать упустил, и думаю, не один раз.

Я уловила нотки ревности в голосе Армаля и тронула его за плечо.

— Я ведь могу сказаться больной.

— А это хорошая идея. Но всё равно пару раз, думаю, придётся почтить Его Величество своим присутствием.

Я вздохнула. Не очень приятные воспоминания были связаны у меня с вечером у короля, но что не сделаешь ради того, чтобы жить спокойно, а главное счастливо.

С ума сойти! Я наконец-то счастлива. Я могла в этом себе признаться, с осторожностью, боясь спугнуть робкое счастье, но всё же как прекрасно, что Армаль подставил Льюита, провернув всю эту афёру. Я была ему благодарна, но вряд ли он когда-нибудь узнает об этом.

Когда карета остановилась возле имения Армаля, можно теперь сказать, что это по праву его родовое имение, я вдруг неожиданно почувствовала, что вернулась домой.

— Добро пожаловать домой, Клэр! — Словно угадал мои мысли Армаль и подал мне руку.