Глава 8

Следующие несколько дней прошли на удивление без происшествий. Муж не вспоминал обо мне, лишь изредка, встречая меня в коридоре, произносил слова приветствия. Да мне, собственно говоря, что-то иное от него было и не нужно. Главное, приёма у короля больше вроде бы не намечалось, злоумышленники, активно пытавшиеся нас поджечь, взорвать и обворовать больше не появлялись. Пару дней я погуляла по имению, обнаружив, что ворота его всегда заперты, кроме того времени, когда кому-то надо выйти или чаще выехать. Ну, по крайней мере эту предосторожность я одобряла. Всё-таки соседство леса с оборотнями меня никак не вдохновляло. А по вечерам, когда ветер доносил в открытое окно до меня звуки волчьего воя, я вздрагивала и спешила закрыть окно. И почему согласно помолвочному договору, я не могу жить в своём доме? Почему я обязана жить в этом жутковатом имении, принадлежащем Армалю?

После нескольких дней ничегонеделания, когда даже в библиотеку я не могла пройти — там восседал мой муж, обложившись кипой книг, я решила приступать к осуществлению своего плана, а именно поступить на службу. Меня должны взять, хотя бы в память об отце!

Утром следующего дня я отправилась приводить свой план в действие. Никому не сказав, куда собираюсь (что я маленькая девочка, что ли?) я надела скромное платье, приличное, как мне кажется, для поступления на службу и отправилась пешком. Тот самый лес при свете дня не казался таким уж страшным, а до ближайшего селения, где можно было нанять экипаж всего минут двадцать ходьбы. Ноги с непривычки болели, ну ничего, пройдут. Я не горела желанием никому рассказывать путаную историю своей свадьбы, тем более что сама не особо понимала, в каком статусе нахожусь сейчас — невесты или жены. Но фамилия, пока действовал помолвочный договор, у меня оставалась прежней, по крайней мере на бумаге, что как нельзя кстати меня устраивало.

Прогулка вышла неожиданно приятной (если не считать ломоты в ногах), поэтому в экипаж я садилась необычно радостная и посвежевшая. Жизнь виделась в радужных красках. Я назвала рабочий район Элерса. Как доехали — отпустила кучера и отправилась искать работу. Если честно — конторы меня не впечатлили. Здания, в которых они располагались походили на огромный муравейник с кучей ходов. Они нависали над тротуаром так, что едва не закрывали небо. Я шла, рассматривая вывески и понятия не имея, куда мне двигаться дальше. Растерянность овладела мною. Я, конечно, могла бы сейчас войти в первую попавшуюся контору и попросить о работе, но… Как это вообще делается?

— Клариссия, что вы делаете здесь одна? — Я вздрогнула, услышав вопрос заданный таким знакомым тоном. Обернулась. Передо мной стоял граф Дель Монро собственной персоной. Он что, следит за мной?

— Я… я решила прогуляться, — ответила как можно небрежнее, хоть и ненавидела ложь. Но не буду же я объяснять графу, который так неприлично навязчив, как раз то, что он хотел узнать.

— Не лучший район для прогулок. Позвольте, я провожу вас.

— Разумеется, — ответила я, досадуя на то, что не могу никак от него избавиться. Ничего, прогуляюсь с ним и ещё вернусь сюда. Или приеду в другой день.

— А куда вас проводить? Где вы оставили экипаж?

— Я пришла пешком, решила прогуляться, — с лёгкой заминкой ответила я. В конце концов, почему я должна объяснять что приехала на наёмном экипаже и что Армаль ничего не знает о моём отъезде.

— Как оригинально! — Воскликнул граф и пытливо посмотрел на меня. Мне не понравился его взгляд. Было в нём что-то такое… неласковое. Если бы я была чуть-чуть помоложе и подоверчивее, я обязательно испугалась бы его. Даже сейчас какое-то неприятное чувство мешалось в груди. Но я успокаивала себя, что всё в порядке. Всё же он женат и жена его премилая девочка. А интерес ко мне он проявляет из… А собственно почему? Хочет что-то узнать от меня об Армале? Но вроде бы они друзья и явно он должен знать больше, чем я, которая увидела своего мужа после долгих лет игнорирования, так скажем, только в день помолвки. — Вы позволите предложить вам свой экипаж до имения вашего супруга?

Как бы от него отделаться? Ехать с ним в экипаже наедине почему-то не было совсем никакого желания. Поэтому я собралась с мыслями и ответила:

— К сожалению, у меня в городе есть кое-какие дела, поэтому вряд ли я воспользуюсь вашим экипажем. Но спасибо большое за предложение.

— Может быть, я смогу всё же чем-то помочь? — Граф кажется был обескуражен отказом.

— Если мне понадобится помощь, я обязательно обращусь к вам за ней. Благодарю вас, — я повернулась, намереваясь отправиться в другую сторону, когда граф внезапно сказал.

— Клариссия, я слышал про нападение на имение Армаля и лично на вас. Примите мои соболезнования. Наверное, только крепкая любовь и поддержка мужа позволяет вам терпеть такие неприятности.

Я ответила что-то невразумительное и покраснела, скорее всего, от возмущения. Крепкая любовь! Скажет тоже! Наконец, граф ушёл, и я вздохнула с облегчением. Теперь можно повернуть обратно, в рабочий район и завершить начатое, ну или хотя бы попытаться.

Рабочий район Элерса мне категорически не нравился. Почему? Сама не могла понять. Наверное, потому что я всё же привыкла к тишине, уединению и чистоте. Здесь же было всё наоборот — пыльно и суетливо, постоянно кто-то кричал и куда-то бежал.

Я глубоко вздохнула, постояла несколько минут на пороге, а потом смело открыла дверь и шагнула внутрь. Моим глазам предстал длинный и не очень чистый коридор со множеством дверей, в которые постоянно кто-то входил и выходил. Я даже на мгновение растерялась, но потом взяла себя в руки и пошла мимо дверей, читая таблички. На одной из них разглядела заветное слово «управляющий». Я постучала.

— Войдите, — раздался недовольный голос из-за двери.

Я воспользовалась приглашением и вошла. В кабинете было так накурено, что я не сдержалась и раскашлялась, не рассмотрев даже сначала ни обстановку, ни самого управляющего. Потом я всё-таки нашла его. Он сидел за огромным столом, заваленным бумагами, положив на него ноги и курил. Его лицо почти полностью скрывалось за дымом, так, что я рассмотрела только усы и щегольскую бородку.

— Что вам надо, мадам? Подать объявление в газету — на втором этаже.

— Я не по поводу объявлений, — его наглость придала мне уверенности. — Я хотела бы поступить на работу, — потом помолчав немного, уточнила, — согласна для начала на самую простую работу, которую у вас выполняют клерки.

В кабинете повисло молчание. Управляющий даже вытащил сигару изо рта, рассматривая меня, а потом вдруг расхохотался.

— С чего вы взяли, что мне требуются рабочие? Ну вы даёте! Экстраваганства вам не занимать, дамочка! — Он замолчал и, словно забыв обо мне, принялся за изучение каких-то бумаг. Потом поднял голову, увидел меня и помрачнел. — Вы всё ещё здесь? Пошутили и довольно. У меня много работы!

— Но я не пошутила, — я упрямо наклонила голову, поправив прядь волос, выбившихся из-под шляпы. — Я действительно ищу работу.

— Да кто вы такая?! — Наконец, удивился управляющий. Я приосанилась. Наконец-то удалось произвести на него то впечатление, на которое я рассчитывала.

— Я Мадмуазель Клариссия Барни, — если я думала, что моё имя произведёт на него впечатление, то я ошибалась. Он наморщил лоб, пытаясь, видимо, вспомнить, где он слышал фамилию Барни.

— Хорошо, и что вы от меня хотите, мадмуазель Барни, чтобы я дал вам работу? А какое у вас образование, что вы умеете?

— Я… — я запнулась и замолчала. Пансион для девушек вряд ли стоило называть в качестве места, где я получила образование. А то немногое, чему научил меня отец… Вряд ли обычные рядовые клерки здесь знали меньше. — Я быстро учусь, и отец немного вводил меня в курс конторского дела, — наконец выговорила я.

— Быстро учусь, — передразнил меня управляющий. С вашей смазливой высокомерной физиономией вам уже давно пора быть замужем и чтобы ваш муж выбил спесь из вашей головки. Идите. Я не беру женщин в клерки. А даже если бы и брал, то никогда — таких, как вы.

Я — высокомерная?! Я задохнулась от возмущения и не стала даже спорить с этим прокуренным хлыщом, выбежав из кабинета, хлопнула дверью так, что задрожали стёкла. Ничего. Я попытаю удачи в другой день и в другом месте, там, где знают о моём отце. Совсем грубиян! Как он мог позволить себе такие высказывания о женщине? Сразу видно — закоренелый холостяк и жёноненавистник. Ну ничего, я обязательно устроюсь на работу. Не сюда, так в другую контору!

Я вышла из конторы, кипя от злости, и медленно побрела по улице. Мне не повезло с работой в этой конторе, но надо будет попытать счастья в следующей. В конце концов хоть куда-то меня должны будут взять! Я ведь не то, что моя сестра. Это в её пустой головке не могло уместиться ничего кроме бесконечных нарядов и флирта, но меня то это совсем не волнует. Я люблю и умею учиться. Они же должны это понимать!

Но проболтавшись по Элерсу ещё несколько часов, я поняла, что удача явно не на моей стороне. Придётся отправиться в свой новый дом ни с чем, и слушать, как слуги шепчутся обо мне. А слуги ведь всегда всё знают! И о моих неудачах им будет известно рано или поздно обязательно, а потом узнает и Армаль. Мне почему-то стало не по себе при мысли о том, что муж может узнать об этом. Неужели мои планы заработать самой на то, чтобы выкупить имение за год помолвки, пойдут прахом? Но, видимо, так уж суждено.

Я решила вернуться домой сейчас и ближайшие дни попытать счастья ещё раз. А за это время попробовать упорядочить свои знания. Так меня учил отец — записывать каждую мысль, каждую идею, перед тем, как приступить к делам. Всё-таки я знаю не так уж и мало. Я наблюдала за его работой. Мне надо просто вернуться, взять в библиотеке у Армаля пару книг о конторском деле (если они имеются) и проштудировать их, а потом попытаться устроиться на службу ещё раз.

Я шла, глубоко задумавшись, не обращая внимания ни на что вокруг. Так всегда происходило, если мне нужно было решить какой-то важный вопрос, и не заметила, как попала в какой-то бедный квартал. Когда я осмотрелась по сторонам, мощёные белым камнем улицы уже сменились грязными тропинками, а большие высокие здания — маленькими лачугами. Интересно и каким образом меня угораздило забрести именно сюда? Надо побыстрее выбраться на центральные улицы и уже нанять экипаж. Я направилась обратно, брезгливо переступая через грязные и вонючие лужи, попадавшиеся на дороге. Внезапно меня отвлёк хриплый женский голос:

— Госпожа, подайте мне хоть монетку, Небом прошу! Со вчера крошки хлеба во рту не было.

Я обернулась, чтобы найти обладательницу этого голоса и увидела возле одной лачуги, в пыли, почти у самой дороги, старуху. Вместо платья на ней были какие-то лохмотья, а свалявшиеся волосы походили на моток ниток. Я брезгливо посмотрела на неё. Отец никогда не подавал нищим. Его любимой поговоркой было то, что каждый нищий может заработать себе на жизнь, если очень захочет. Я, конечно, не всегда разделяла его мнение, но подавать им деньги не любила. Хотя… Вот сейчас ведь с меня не убудет. Я достала мелкую монету и кинула в руки старухе, стараясь побыстрее пройти мимо. Я ожидала благодарности или хотя бы молчания, но в ответ услышала:

— А госпожа-то важная, смотрит на меня, будто я жаба мерзкая, али ещё тварь какая-то. Спесь твоя, характер твой дурной до добра тебя не доведут. Думаешь, за красивые глазки тебя любить будут? Не будут! Ой, смотри, наплачешься, счастье своё упустишь! Не любит счастье таких!

Мне стало жутко от этих слов старухи, сказанных ломким скрипучим голосом, я ускорила шаг, а в ушах всё ещё звучал её голос «Счастье своё упустишь». Чушь! Какое ещё счастье? Мне вот порвать эту дурацкую помолвку, выкупить имение, да жить до конца жизни с матушкой, Иларией и Льюитом. Разве это счастье? Что я могу упустить? Но бродить по городу почему-то резко расхотелось. Я наняла первый попавшийся экипаж, села в него и задумалась. Неужели у меня и правда такой скверный характер? И разве я спесива и высокомерна? Какая чушь! А в голову навязчиво лезли образы один за другим… Сколько я не смотрелась в зеркало, своё изображение в нём меня всегда раздражало. Может быть, как раз потому что слишком высокомерное получалось отражение? Я помотала головой. Нет! Этого не может быть! Она всё солгала!

В свой новый дом я вернулась в ужасном настроении. Если бы мне на пути попался Армаль, я нагрубила бы ему просто потому, что испытывала дикое желание с кем-то поссориться. Но муж уехал на службу, как оповестили меня служанки, поэтому после ужина я отправилась в свою комнату со странным чувством словно мне чего-то не хватает.

Последующие несколько дней я изнывала от скуки. Армаль, родственники, и даже граф с женой казалось совсем про меня забыли. Хозяйничать в имении новоиспечённого мужа я не испытывала никакого желания, да и слуги вели себя хоть и почтительно, но я чувствовала, что они не считают меня здесь хозяйкой. Да я и не стремилась это показывать. Но скука и неведомое раньше чувство тоски начали овладевать мною. Словно прошлое этого дома имело какое-то влияние на его настоящее. Это вот на такую жизнь обрёк меня Армаль, требуя чтобы я вышла за него замуж? Да тут бы даже любимая женщина не выдержала и сбежала или постаралась бы побыстрее обзавестись наследником… Хотя что я хочу, удел мужчин — уходить, чтобы возвращаться. Я вспомнила, как проводил на работе дни и ночи мой отец, и на сердце стало ещё тоскливее. Что-то потянуло меня на философские рассуждения. Надо срочно найти, чем себя занять.

Но, будто назло мне, испортилась погода, небо затянуло серыми тучами, и пошёл мелкий моросящий дождь. Я знала такую погоду. Серое небо в этих краях означало дождь как минимум на неделю. Была бы на моём месте Илария, она бы разрыдалась, а я сжала зубы и попыталась представить, чем можно заняться в такую погоду в этом противном мрачном доме. Получалось плохо. В результате между осмотром дома и библиотекой, я выбрала последнее, хоть и не без трепета, памятуя о последнем приключении.

Но часы в библиотеке прошли спокойно, как ни странно. Мне никто не мешал, а заботливая служанка даже принесла горячего чая с булочками. Видимо, для них было обычным делом приносить обед, ужин или на худой конец чай в библиотеку. Судя по всему это было одной из привычек моего мужа. Я хмыкнула, представив Армаля, корпевшего над книгами в библиотеке каждый день. Почему-то мне стало смешно. Интересная у него привычка. Хотя, тут же оборвала я себя, какое мне дело до его привычек?

Ничего интересного об истории этого дома я не нашла. Либо все книги на эту тему были специально изъяты и спрятаны, либо дурная слава, которую предписывают дому — всего лишь легенда, умело раздуваемая и поддерживаемая прежним и нынешним хозяевами. Но, по крайней мере, одно я выяснила точно. Имение, которое когда-то называлось высокопарно и необычно для наших мест — ОгнецветХолл испокон века принадлежало графам Риенам. Последний хозяин имения погиб вполне прозаичной смертью — просто напросто спился. Но я немного запуталась с именами, либо в книгах при составлении генеалогического древа была допущена ошибка. В одном месте последним хозяином ОгнецветХолла значился граф Эрман Риен, а в другом — граф Джозеф Риен. И кроме сведений о том, что он (который из них?) спился и умер, больше не было ничего. Ни на ком был женат, ни то, имел ли он наследников, словом ничего, никакой информации. Были бы у нас с Армалем дружеские или хотя бы товарищески отношения, я осмелилась бы у него спросить подробности жизни последнего хозяин имения. Так меня заинтересовали эти загадки и недомолвки. Но наши отношения с новоиспечённым супругом оставляли желать лучшего, и я вовсе не горела желанием их изменить.

Куда больше меня интересовало надгробие и надпись на нём. Почему то после посещения склепа имя некой Марии Риен не выходило у меня из головы. Кто она такая и кем приходится Армалю? Почему-то в том, что эта Мария имеет отношение к моему супругу, я была уверена. Но вот откуда взялась эта уверенность — толком не могла сказать. Предчувствие если хотите. На какое-то время эта загадка занимала мою голову и не давала скучать. А ещё возвращаться мыслями к той странной встрече с нищенкой на дороге. Она сказала, что я спесивая и высокомерная. И чем больше я вспоминала эту встречу, тем тяжелее почему то становилось у меня на душе, хотя я категорически была не согласна с тем что я высокомерна и спесива. Мало ли что взбредёт в голову старой женщине, к которой жизнь отнеслась так немилосердно. И всё же какой-то осадок остался… Будущее перестало казаться таким уж безоблачным. А вдруг Армаль не исполнит обещанное и мать с сестрой и братом останутся на улице, а я окажусь вечной его пленницей, не в силах устроиться на работу и выкупить себя и имение? От таких перспектив я поёжилась. Ну уж нет. С завтрашнего дня засяду за изучение конторского дела и будь я не я, если меня всё-таки не возьмут на работу!