ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Проснувшись утром, Лина почувствовала, как кто-то очень крепко прижимает ее, к своей груди со спины. Открыв глаза, она повернула голову и поняла, что это Герман. На лице девушки расплылась счастливая улыбка. И очень медленно повернувшись в кольце рук крепко спящего мужчины, она осторожно пальцем обвела его лоб, пытаясь стереть хмурые складки, переносицу, скулы и губы. Лине казалось, что Герман самый идеальный мужчина на свете. А еще она чувствовала себя практически самой счастливой женщиной. И сейчас в эту минуту, когда солнце еще очень робко пускало свои лучики через шторы, создавая интимный полумрак, ей было плевать на все, что она сделала вчера. Ведь Герман сейчас здесь с ней, и он прижимает ее к себе.

— Если ты проснулась, тогда я тебя сейчас оттрахаю, как следует, — сонно пробормотал мужчина, не открывая глаз.

А Лина от неожиданности хихикнула.

— Что ж, если ты не против, — продолжил Герман, тем же хрипловато-сонным голосом, и резко перевернул девушку на живот, заставив ее взвизгнуть, и со словами: — Значит буду трахать. — Впился в ее загривок с жадным поцелуем-укусом.

Лина всхлипнула от накатившего возбуждения и автоматически выгнулась попкой, сразу же ощутив каменный стояк мужчины. Они оба были абсолютно голыми. От Германа приятно пахло цитрусовым гелем для тела, видимо он, когда вернулся успел принять душ.

— Не дергайся, — рыкнул Герман, обдавая ее шею горячим дыханием.

— Как же мне не дергаться, — зашептала Лина, и тут же получила легкий шлепок по попе.

— И помолчи, — добавил мужчина, начиная медленно выцеловывать дорожку вдоль позвоночника девушки, спускаясь все ниже и ниже к ложбинке между ягодицами.

Лина тут же напряглась ощутив, как язык мужчины приближается к тугому колечку.

— Расслабься, — сказал Герман, и еще раз легонько шлепнул ее по попе, от чего у Лины разве что в голове не зашумело, и ей показалось, что шлепок был недостаточно сильным.

— Еще! — выдохнула она, не понимая, что оформила свою порочную мысль вслух.

— Ах ты маленькая похотливая мышка, — рассмеялся Герман, и сильнее шлепнул ее по ягодице, от чего Лина пискнула, и спрятала пылающее лицо зарывшись в подушках. — Как же ты заводишь, меня. — Сказал Герман, чувствуя, как ноет его член от желания оказаться в тугой попке девчонки. Но сначала надо ее расслабить.

Герман приподнял Лину за бедра положил под них подушку, и раздвинув ягодицы, увидел темное очень узкое, и невероятно напряженное колечко. Как только язык мужчины коснулся его, Лина попыталась вырваться, но Герман жестко держал ее за бедра руками. В итоге поняв, что все ее попытки тщетны, Лина успокоилась и попыталась расслабиться. Все же такие ощущения она испытывала впервые и чувствовала себя странно. С одной стороны, ей, как медику не должно быть стыдно, по работе она и насмотрелась ого-го сколько всего, простым обывателям, не связанным с медициной и не снилось. Но ведь на работе сексуального подтекста не бывает. Любые процедуры даже самые интимные делаются с совершенно другой целью. А здесь и сейчас Герман делал то, что с ней еще не делал ни один мужчина. Это было так волнительно, так остро и так возбуждающие, и в то же время безумно стыдно, что Лина не знала куда себя деть от наглого языка и скользящих пальцев, которые то и дело пытались войти в нее. Но когда Герман переместил свой язык ниже на нежные половые губы девушки, и оставил только пальцы, то Лина поняла, что сейчас взорвется от подступающего оргазма. И даже не сразу поняла, как пропустила в себя толстую головку члена.

Вот только, когда член Германа начал медленно проталкиваться чуть дальше Лине стало больно и она опять попыталась вырваться. В этот момент мужчина навалился на нее всем телом, сжав в своих объятиях и начал шептать на ушко девушки успокаивающие нежности. А затем просунул свою руку под ее бедра, дотронулся до нежных складочек, нащупал горошек клитора и начал его стимулировать.

Он весь взмок пока очень-очень медленно толчками пытался входить в узкое отверстие девушки. Лина никак не хотела расслабляться, отчего становилась невероятно тугой. Вторую руку Герман просунул под ее грудь и нащупав твердый сосок и начал сжимать и его.

От этого действа Лина уже не смогла устоять. Грудь — это ее самое «слабое» место, и возбудившись только лишь от одного касания, она расслабилась и впустила в себя член Германа полностью, чувствуя, как его бедра прижимаются к ее ягодицам.

Мужчина замер на какое-то время, пытаясь справиться с охватившими его ощущениями, и продолжая стимулировать клитор и сосок девушки, а затем ощутив, как ее дыхание стало более глубоким и протяжным, начал медленно покачиваться.

А Лина в этот момент совершенно не могла связно хоть как-то мыслить. Низ ее живота скрутило, импульсы проходили по всему телу, от груди к клитору и обратно. А распирающий попку член, только лишь усиливал все эти ощущения. Что-то надвигалось на нее с такой скоростью, что Лина поняла, еще немного и она закричит и забьется под напором мужчины.

Поняв, что к Лине приближается оргазм, Герман начал двигаться быстрее, поранить девушку совершенно не хотелось, ее еще надо приучать и приучать к такому сексу, поэтому он решил, что слишком долго не будет ее мучить. Поэтому усилил скорость давления на клитор и сильнее стал пощипывать ее сосок одновременно двигаясь внутри тугой попки глубже и сильнее. Лина не заметила, как сама начала выгибаться на встречу толчкам, ощущая, как внизу ее живота происходит взрыв из чистой эйфории. Девушка уткнулась носом в матрас и сжав зубами простынь зарычала от наслаждения.

Герман в этот момент резко вытащил член, и кончил ей на спину.

Теплая жидкость оросила всю спину девушки, пока мужчина с хриплым дыханием, стоя на коленях над ней, пытался справиться с накатившей слабостью после оргазма. Через несколько мгновений, он упал рядом с Линой, и положив руку на ее спину, начал растирать сперму, пытаясь втереть собственный запах в ее кожу. Ощущение было такое, словно он ее помечает собой.

— Надо помыться, — прошептала Лина, и попыталась встать, но Герман своей тяжелой ладонью, которой в этот момент все еще продолжал втираться свою сперму в ее кожу, придержал ее.

— Полежи еще, потом пойдем мыться, — с легкой хрипотцой в голосе ответил он, чувствуя, как опять возбуждается.

Лина сейчас была невероятно красивой. С легким румянцем на щеках, заспанная, в глазах эйфория от только что пережитого оргазма.

Ее губы раздвинулись в счастливой улыбке, девушка протянула руку и нежно провела пальцем по губам мужчины, и она сама, не ожидая от себя такой отчаянности, прошептала:

— Ты пообещал, что будешь меня любить.

Рука Германа на ее спине замерла и резко потяжелела, а в глазах мелькнул металлический блеск. Мужчина прищурился. Герман не привык признаваться в своих слабостях, он сказал это, думая, что Лина уже давно спит и не слышит его.

— Тебе приснилось, — отрывисто произнес он, впервые за долгие годы чувствуя смущение, и совершенно не зная, что делать с этим чувством.

— Нет, — хитро улыбнулась Лина, почему-то эмоции Германа ее абсолютно не пугали и не смущали, сейчас под действием гормонов, она чувствовала легкое опьянение, потому и не могла уже остановиться, и говорила и делала то, что думает. Возможно потом ей будет очень стыдно за свое поведение, но сейчас… сейчас ей было совершенно на это наплевать. И она так же хитро улыбаясь и смотря в глаза напряженного мужчины, продолжила: — Я все слышала.

Герман внимательно наблюдал за эмоциями девушки, и прислушивался к ее чувствам. И как бы он не пытался создавать вид непробиваемого мужика со стальными яйцами, эта непостижимая девчонка уже давно забралась ему под кожу и свила в его сердце уютное гнездышко. Вот и сейчас он чувствовал, как его окутывает ее незамутненным счастьем и нежностью. Ее искренний влюбленный взгляд сражал мужчину наповал. Все это пугало его, так сильно, что хотелось бежать как можно дальше. Ведь он понимал, что маленькая серенькая медсестричка превратилась для него в «ахиллесову пяту». И это чувство настолько сильно переполняло его, заставляло просто скакать по эмоциональным горкам, что он сейчас понятия не имел, как реагировать на слова девушки.

— И как ты будешь использовать эту информацию? — хриплым голосом произнес он, чувствуя, как его захлестывает разнообразными эмоциями — от дикого страха — потерять то, что нашел, до черного похотливого желания, немедленно оттрахать, как следует наглую пигалицу за то, что посмела поймать его на «горячем».

Лина привстала и вплотную пододвинулась к мужчине, заглядывая ему в глаза. Глупая малышка даже не представляет какой ураган сейчас бушует внутри мужчины. Он словно хищник, следящий за своей жертвой и ждущий от нее малейшего действия, чтобы напасть и навсегда забрать себе.

— Я буду любить тебя в ответ, — прошептала она и прижалась к его губам с нежным поцелуем.

Сначала Герман никак не отвечал ей, что Лина даже немного удивилась и хотела заглянуть ему в глаза, чтобы понять, о чем он думает. Но как только девушка попыталась отдалиться от мужчины, тот с утробным рыком вдавил ее в свое тело, поймав в объятия и захватил ее губы своими в настолько жадном поцелуе, что у Лины даже дыхание от неожиданности перехватило на несколько мгновений.

А Герман остервенело начал то ласкать, то кусать, то всасывать ее губы по очереди, переворачивая девушку на спину, раздвигая ее бедра, и сползая вниз.

Лина лишь охнула от такого напора, и вскрикнула, пытаясь убрать голову мужчины, когда его жадные губы накрыли ее нежные половые складочки.

Но Герман жестко зафиксировал ее бедра руками, и начал вылизывать ее промежность с такой яростью, будто хочет ее съесть.

Лину затрясло от острых и даже немного болезненных ощущений. Но напор и властность мужчины в который раз подкупили ее и усилили возбуждение. От чего девушка откинулась на подушку, и закрыв глаза вцепилась пальцами в простыню отдаваясь на милость своего мужчины. Позволяя ему делать со своим телом то, что он хочет.

Герман поднял ее ноги, прижав колени к груди девушки, и рыкнул:

— Держи ноги, и не вздумай опускать.

На что Лина сразу же подчинилась, и обхватила свои ноги под коленями, переплетая между собой руки, стараясь, как можно сильнее прижать колени груди и раскрыться перед мужчиной полностью.

А через несколько мгновений она вскрикнула от неожиданности, так как ощутила сильный шлепок, сначала по одному бедру, затем по втором, третий шлепок пришелся на промежность. И вновь горячий рот мужчины.

В голове у девушки зашумело от удовольствия, все тело пронзило легкими нарастающими импульсами возбуждения. Низ живота стянуло, и Лина начала задыхаться от уровня охвативших ее эмоций.

Через еще несколько мгновений она вновь вскрикнула, но уже намного громче, потому что несколько очень быстрых и сильных шлепков опустились на ее промежность, и жесткий приказ Германа: «Кончай!», заставил протяжно застонать. И девушка ощутила, как все ее тело прошивает сильным разрядом начинающегося оргазма, и в это же мгновение член мужчины входит в нее, ладони упираются в ее бедра, и он начинает вдалбливать ее в матрас, продлевая оргазм, превращая его в бесконечную сладкую пытку.

Сил сдерживаться не было, и Лина закричала и забилась в конвульсиях, и в этот момент Герман еле успел вытащить свой член, кончив на живот девушки.

Лина очнулась чувствуя, как горячая ладонь мужчины втирает сперму в кожу на ее животе.

— Мне кажется, я уже насквозь пропиталась вся твоей спермой, — хрипло прошептала Лина, продолжая лежать с закрытыми глазами, и чувствуя, что даже пальцем не в состоянии пошевелить. Настолько сильным был откат после оргазма. Счастливая улыбка так и не сходила с ее лица.

— Это хорошо, — сказал Герман, нежно целуя ногу девушки, которую она опустила на его плечо, после оргазма, — но если ты еще хоть слово скажешь таким сексуальным голосом, то я не выпущу тебя из постели весь день.

— Я согласна не вылезать из постели весь день, — улыбнулась Лина, приоткрывая один глаз и щурясь от пробивающихся сквозь шторы лучей, встающего солнца.

Герман протяжно выдохнул.

— Не получится, у нас на сегодня запланировано много дел.

— У нас? — напряглась Лина.

— Да, на десять — у тебя салон красоты, а после обеда подборка нормального гардероба и вечернего платья.

У Лины глаза округлились от удивления, но она даже и в самых смелых фантазиях не могла предположить, что ждет ее вечером. А Герман решил сделать для нее сюрприз, и не стал рассказывать для чего нужно вечернее платье.

«Девочка заслужила толику радости и счастья», — подумал мужчина, глядя на ее осунувшееся лицо, и коря себя за то, что довел ее до такого состояния. Она действительно очень сильно исхудала за эти дни, что они не виделись. Да и теперь она всецело будет ему принадлежать, и от этой мысли на душе становилось немного странно. Герману никогда никто не принадлежал. Девочки, что были в детском доме совсем не то, он был их покровителем и защитником, а они позволяли ему удовлетворять свои мужские потребности. Однако он никогда не чувствовал, что они его собственность. Да, по законам их мира они ему принадлежали, но не они сами, а только лишь их тела. Их душами и их мыслями он никогда не владел. А Лина… сейчас она дарила ему не только тело, нет, эта девочка дарила ему свою душу, и все свои мысли. И Герман купался в этом подарке с такой щенячьей радостью, что боялся, как бы ему не захлебнуться и не утонуть…

— Идем в душ, — хрипло сказал он, и резко начал вставать, чувствуя, как горлу поднимается какой-то странный комок, а глаза подозрительно щипает.

Лина не успела охнуть, как он подхватил ее словно пушинку на руки, и понес в душ. Чувствуя слишком легкий вес девушки, мужчина поморщился.

— Ты, что совсем ничего не ела за эти дни? — недовольно пробурчал он, ставя ее на пол в кабинке и настраивая воду.

— Ела, кажется, — тихо сказала Лина, разглядывая Германа во все глаза.

Он был идеально сложен. Не перекачен, худощав, высок. Лине захотелось потрогать каждый сантиметр его тела, и не только потрогать, но и облизать.

Лина не удержалась и хихикнула от собственных мыслей. Кажется, ее одержимость Германом зашкаливает. Но ей от этого не было плохо. Ведь она знала, что любима в ответ, и это самое главное. Все остальное неважно…

Лина уже потянулась рукой с мочалкой к Герману, как он выхватил мочалку из ее рук, и повернув девушку к себе спиной, начал намыливать ей спину.

— Тебе было не больно? — спросил он, дойдя до попы, у чуть нагнув Лину, попытался провести пальцами между ягодицами.

Девушка тут же ойкнула, почувствовав легкое жжение и отпрыгнув от него залилась краской.

— Нет, — смущенно сорвала она, отводя взгляд, — не больно. И я сама там помою себя.

Герман прищурился, на скулах мужчины заиграли желваки.

— Лина, только не вздумай мне врать, пожалуйста. Это не шутки, — от его голоса Лине захотелось поежиться. — Если тебе больно не вздумай терпеть. Всегда мне говори. Я же не монстр. Я остановлюсь.

— Я в тот момент чувствовала, только смущение и возбуждение, боли не было, — прошептала Лина. Ей было неудобно обсуждать настолько интимные вещи с мужчиной. — Это, только сейчас почувствовала жжение.

Герман выдохнул.

— Обещай, что всегда будешь говорить со мной, если вдруг почувствуешь боль.

— Обещаю, — улыбнулась она, чувствуя, как в сердце распирает от нежности… Ведь Герман заботится о ней.

Отобрав у девушки мочалку, он продолжил ее мыть, проверяя пальцами все, что только можно проверить. Но Лина попыталась расслабиться и больше не пугаться его интимных прикосновений.

Дотронуться до себя Герман так ей и не дал. От этого у девушки сильно понизился градус настроения. А может просто эйфория спадала, и Лина начала постепенно трезветь.

Выйдя из ванной, возле входа в комнату, Лина увидела четыре брендовых пакета, лежащих прямо на полу.

«Наверное, Герман принес ночью, а убирать не было сил», — подумала она.

Пожав плечами, девушка подняла пакеты и уже хотела их убрать в шкаф, но ее остановил, выходящий из ванной совершенно голый Герман.

— Это тебе, одевайся, — сказал он холодным тоном, не глядя на Лину, и подойдя к телефону, начал заказывать завтрак в комнату на кухне.

Взяв пакеты, Лина подошла к кровати и начала вытаскивать одежду. Когда она распаковала последнюю коробку, то с удивлением посмотрела на Германа.

— Здесь не моя одежда, — сказала она.

— Твоя, твоя, — иронично хмыкнул Герман, идя к шкафу.

— Нет, ты что? Это какая-то ошибка, — чуть громче добавила девушка. — У меня все было старое, а это все новое. Вот смотри, — она подняла джинсы, и оттянув ярлык показала его Герману.

Достав новые боксеры, брюки, рубашку и пиджак, Герман устало вздохнул, смотря на Лину с удивлением. Любая другая, просто взвизгнула бы от счастья, и уже благодарила его за подарок.

— Лин, я выбросил твои старые тряпки на помойку, одевайся, у нас много дел.

— Как выбросил? — недоуменно проговорила она, выпуская из пальцев ярлык. — А моя сумочка? Там документы, телефон.

— А к чему тебе документы и телефон? — спросил мужчина, начиная одеваться.

— Как это, к чему? Это мои документы и надо тете позвонить, она же беспокоится. Адвокат может быть звонил, с работы там…

— Тете я уже позвонил, сказал, что ты со мной. С юристом твоим я сам буду теперь общаться это не твоя забота. А с работы я тебя сегодня уволю.

— Что? — у Лины даже во рту пересохло от непонимания и ужаса. — Мне нельзя увольняться, мне надо работать.

— Зачем тебе работать? — накинув рубашку спросил Герман, и пошел к застывшей девушке.

— Семочка, — прошептала она, глядя на мужчину. — Если у меня не будет денег, я не смогу платить адвокату, и не смогу вернуть моего сына.

— Этим вопросом теперь буду заниматься я, — спокойно ответил Герман, и протянул ей руку, — помоги застегнуть запонку.

Лина на автомате бросила джинсы на кровать и начала застегивать запонки.

— Одевайся быстрее, — шепнул ей Герман, подходя ближе и вдыхая запах ее мокрых волос, — иначе я тебя опять раздену.

По телу девушки тут же непроизвольно промчалась горячая волна, смывающая все ее негативные эмоции, и Лина тут же забыла о том, что хотела уже возмущаться и отстаивать свою позицию по поводу работы.

Когда она закончила со второй запонкой, Герман взял ее за плечи, заставляя поднять голову и посмотреть на него. А затем начал очень тихо, но достаточно проникновенно говорить:

— Лина, запомни, теперь ты принадлежишь мне. Каждый твой шаг, каждая твоя мысль, твое дыхание, твое тело. Все мое. Вчера ты сама согласилась со мной поехать, и считай отдала себя мне, — руки мужчины сильнее сжались на хрупких плечах удивленной таким странным признанием девушки. — Поэтому, если хочешь кому-то позвонить, говори мне, и я подумаю, разрешать тебе это делать или нет. Если хочешь куда-то сходить, в первую очередь говори мне.

— Но, если тебя не будет рядом? — сказала Лина, сглатывая слюну, и почему-то ощущая, как внизу живота закручивается маленький смерч из возбуждения вперемешку со страхом.

— Я оставлю тебе специальный телефон, на котором будет, только связь со мной и больше ни с кем.

Лина улыбнулась на слова мужчины, и инстинктивно сжала бедра, чувствуя, как капелька возбуждения, стекающая по ноге, щекочет ее.

— Ты тиран, — выдохнула она, и медленно облизала языком нижнюю губу.

— А ты сейчас получишь, если не прекратишь меня возбуждать, — усмехнулся Герман, и наклонившись нежно лизнул девушку по губе. — А теперь быстро одевайся! — скомандовал он, отстраняясь от нее.

Лина чуть не захныкала от неудовлетворенности. Но судя по решительному взгляду мужчины, своего мнения он менять не собирался.

И Лина начала натягивать новую одежду, отрывая от нее ярлыки.

Герман подобрал ее же собственный стиль. Она выглядела по-спортивному, и неброско. Но одежда была дорогой и очень качественной. Мужчина предусмотрел все. Даже нижнее белье, носки, кроссовки, не говоря уж о сером джемпере и черной кожаной куртке с воротничком стоечкой, безо всяких излишеств. Сам Герман был одет практически так же, как и она. С одной стороны, стильно, с другой — не броско и незаметно.

— Мы играем в шпионов? — усмехнулась Лина, глядя на мужчину, что жадно рассматривал ее попку, туго обтянутую джинсами.

— Что-то вроде того, — криво усмехнулся он в ответ. И жестким не терпящим пререканий тоном добавил: — Но ты не заморачивайся, главное выполняй все мои приказы беспрекословно. Если я скажу прыгать, то единственный твой вопрос должен быть таким: «На двух ногах, или на одной?». Поняла?

Лина покачала головой, и хитро улыбнувшись, встала по стойке смирно и отдав честь, громко ответила:

— Так точно!

В этот момент в комнату постучали, и Герман пошел открывать, мысленно усмехаясь над тем, как за несколько часов изменились их отношения. И как сильно изменилась сама Лина. Она была счастлива, и это понимание согревало его холодное сердце…

Во время завтрака, Герман заставил Лину съесть тарелку каши, блинчик с клубничным джемом, и выпить стакан молока. Когда он пытался засунуть в нее второй блинчик, Лина взмолилась, так как поняла, что еще немного и весь завтрак полезет обратно.

Выйдя в коридор из комнаты Германа, Лина поежилась от гулкой тишины, стоящей на этаже. Инстинктивно она схватила за руку мужчину, и ей стало стыдно за детский страх. Благо Герман не обратил внимания на ее маневр, так как с кем-то говорил в этот момент по телефону.

Пока они шли до холла, спускаясь по широкой лестнице, Лина подумала, что ни за какие деньги не согласилась бы жить в этом месте постоянно. Слишком холодное место, мрачное и пустое, хоть и тона теплые, да и сама обстановка вроде уютная, однако люди, живущие здесь, оставляли желать лучшего. Один Михаил чего стоил… Лина поморщилась от воспоминаний, и крепче сжала ладонь Германа. Тот оглянулся на нее, и приподнял бровь, но Лина лишь улыбнулась ему в ответ, и мысленно вздохнула, понимая, что с Германом она могла бы жить где угодно. Потому что влюбилась в него, как кошка. Или просто-напросто сошла с ума, потому что анализировать свое поведение она вообще никак не могла. Оно просто не поддавалось логике.

Сначала девушка боялась начальника СБ, как огня, и не доверяла ему, теперь же безумно влюбилась и готова терпеть любое его поведение.

«Нет, я точно сумасшедшая», — усмехнулась Лина, уже садясь в машину.

Позже ее ждало несколько часов пыток у мастеров красоты, а затем несколько часов пыток подборки ей нового гардероба. Герман вызвал стилистов прямо в салон красоты, и снял в аренду специальный кабинет, где Лину заставляли одеваться и раздеваться несколько десятков раз. К вечеру она уже тихо ненавидела абсолютно всех окружающих. И чувствовала себя словно загнанная лошадь. Хорошо, хоть обедом, заказанным опять же прямо в салон ей, удалось немного снизить градус своей усталости.

Кто бы мог подумать, что для того, чтобы стать красивой, нужно потратить столько энергии?

Но стоило ей увидеть восхищенный взгляд Германа, как она тут же всем все простила, и расплылась в счастливой и немного смущенной улыбке.

— Мы куда-то идем? — спросила она мужчину, чувствуя, как от волнения подгибаются ноги на высоких шпильках.

— Да, — улыбнулся Герман, беря ее под руку, и ведя к черному лимузину, — но это сюрприз.

— Я похожа на невесту, — хихикнула девушка, садясь в машину. — Вся в белом, разве что платье не пышное, а обтягивающее, но мне нравится, очень красиво, а особенно нравится норковое манто.

После этих слов Лина покраснела. У нее не было такой одежды никогда. Слишком дорого и слишком красиво. Она была похожа на принцессу. Отказываться от этих вещей совершенно не хотелось. Когда Лину заставили надеть первый наряд, она долго страдала от собственного стеснения. Но стилист заверил ее, что это просто примерка. Они сейчас ей подберут гардероб, он все это себе куда-то запишет, и если Герман Григорьевич оплатит покупку, то тогда все оформят, а нет значит, нет. Только после этих слов Лина начала все мерить более спокойно. Но вот от платья отказаться не смогла. Стилист чуть ли не силком заставил ее надеть его именно сейчас. Лина думала, что если Герман будет против, то она тут же вернется и переоденется, но он и слова против не сказал, а у Лины язык не поворачивался заговорить сейчас о платье. В голове забилась малодушная мысль — «Только на один вечер, а потом сниму!». И увидев восхищенный взгляд Германа, Лина поддалась этой меркантильной мысли…

Вот только когда они зачем-то подъехали к районному ЗАГСу, Лина совершенно растерялась.

— Идем, — как-то слишком загадочно улыбнулся Герман.

Но Лина запретила себе верить. Вот прост запретила и все. И молча последовала за мужчиной.

Они вошли в пустой холл.

Еще бы, время-то уже вечернее было, до закрытия несколько минут осталось. И Герман смело двинулся куда-то по коридору. Лина засеменила за ним. Обращая внимания на то, что сам-то он тоже переоделся. Утром на мужчине были джинсы, с футболкой и кожаной курткой, а сейчас строгий черный костюм и белая сорочка.

Герман остановился перед кабинетом, с вывеской «Зал № 1» и попросил Лину снять манто. Девушка опять молча подчинилась. Стараясь выкинуть глупые мысли из головы.

«Это не правда, этого не может быть», — как мантра вертелись одни и те же слова в ее голове.

И когда в зале их ждала торжественно одетая, улыбающаяся женщина, то у Лины вдруг подкосились ноги, и она чуть было не упала, если бы Герман ее не придержал.

Лина плохо понимала, что та ей говорила, в голове в этот момент был какой-то белый шум. Единственное, что она смогла сделать так это вовремя сказать — «Да» на вопрос женщины — «Согласна ли она выйти замуж за Лисовского Германа Григорьевича?», да подпись поставить, где потребовалось.

Все документы забрал себе Герман, в том числе и ее паспорт. Как они выходили из ЗАГСа, Лина плохо помнила, как садились в машину, вообще почти не помнила. Зато собственнический поцелуй мужчины, и фразу «Теперь ты точно моя. Никому не отдам», запомнила и эта фраза, кстати, ее отрезвила.

Лина с удивлением вдруг поняла, что вышла замуж, но на всякий случай все же переспросила Германа:

— Мы, что сейчас поженились что ли?

Посмотрев на растерянную и слегка дезориентированную девушку, Герман фыркнул, пытаясь сдержать смех, и сдавленно ответил:

— Да, сейчас поедим праздновать.

— А куда?

— В ресторан, только ты и я, — Герман выдохнул, пересадив девушку к себе на колени, — Ты прости, что не пригласил никого из твоих близких. Но мне пришлось торопиться. Я обещаю, что когда появится время, когда станет немного спокойнее, то мы обязательно отпразднуем с размахом.

Лина накрыла его губы пальцами, и закачала головой.

— Не надо с размахом, мне это все неважно. Мне другое важно, — она пристально посмотрела ему в глаза. — Ты зачем это сделал?

— Захотелось, — хмыкнул мужчина, с весельем смотря на девушку. — А ты зачем согласилась?

— Захотелось, — так же хмыкнула Лина, и не удержавшись рассмеялась.

Герман прижал ее к своей груди, чувствуя, себя очень странно. С одной стороны, эта свадьба зачем-то была нужна Лисовским, они же намекали оба, вот он и решил попробовать пойти в а-банк, и опять сыграть по их правилам. С другой стороны, он и сам планировал ее взять в жены. А с третьей стороны, ему ведь действительно понравилось то чувство, когда в ЗАГСе он понял, что Лина теперь полностью его. Жена… Хотя, конечно же, он никогда никому в этом не признается, даже самому себе…

А Лине в этот момент вообще не хотелось не о чем думать. Она решила, что раз жизнь подсунула ей этого странного мужчину, то она будет держаться за него и не будет сопротивляться. Ведь она так устала бороться со всем миром…

Они и правда приехали в ресторан, хотя Лине и не нужны были никакие рестораны. Ей хотелось совсем другого. Но приходилось сдерживать свою внутреннюю нимфоманку, о которой Лина даже не подозревала.

«Мда, у кого-то «внутренняя богиня», а у меня «внутренняя нимфоманка», — мысленно усмехнулась она, стараясь поменьше ерзать на коленях у Германа, который разговаривал с кем-то по телефону. Мужчина разговаривал по-немецки, и Лина конечно же не понимала ни слова. В школе она изучала английский, а в университете вообще латинский.

Ресторан оказался с классической русской кухней.

— Обожаю это место, — сказал Герман, когда официант посадил их за столик. — Я не стал брать ВИП-кабинку, потому что сегодня будет выступать известная пианистка Наталья Ванеска.

Лина слышала о ней. Они с тетей, как-то вырывались на ее концерт, когда она еще была не замужем. Оглянувшись, девушка поняла, что зал был полный.

— Это все на ее концерт пришли? — шепотом спросила она у Германа.

— Да, — кивнул мужчина.

— Ого, — только и смогла сказать она.

Герман хмыкнул, глядя на ошеломленную девушку.

— Я люблю классическую музыку, — пояснил он ей свой выбор.

— Я тоже люблю. Я почему-то от тебя не ожидала, мне казалось, что ты совсем другой.

Лина во все глаза смотрела на Германа. Ее муж терпеть не мог классическую музыку. В театрах он всегда зевал, и чуть ли не спал, хотя усердно делал вид, что ему все нравится.

Но когда появилась пианистка, и все встав со своих мест захлопали, в глазах Германа Лина увидела неподдельное восхищение. Но не самой девушкой, а явно ее талантом. И когда она начала играть Вивальди «Времена года», одна из любимых ее композиций, Лина окончательно влюбилась в Германа. Он не зевал, ему действительно нравилось…

Отыграв полностью Вивальди все четыре времени года, девушка, поклонившись и выслушав восторженные крики и громкие овации, а также получив подарки и цветы, ушла на перерыв.

Официанты тут же начали обслуживать столики приносить горячее (салаты, с напитками, им до выступления принесли), а Лина все еще сидела под впечатлением от сегодняшнего дня. И не могла вымолвить и слова.

— Не хотел портить вечер, — вдруг начал Герман, — но, наверное, все же стоит сказать тебе сейчас. Я в машине разговаривал со своим знакомым. Я, когда год в Интерполе практику проходил, с ним познакомился. Он немец. Я ему по твоему делу еще давно позвонил, до того, как вся эта заварушка со мной случилась. — Мужчина криво улыбнулся. — Так вот, он сегодня мне очень многое рассказал. Адвокат тебя за нос все это время водил. Муженька твоего бывшего год назад мертвым нашли. Подозревали его жену, но у нее алиби было, а исполнителя не нашли. Говорят, изменял он ей, вот она его и пришила. В общем, эта хитрая мадам начала процедуру усыновления над твоим сыном.

У Лины от слов Германа вся кровь от лица отхлынула.

— И если бы мой друг не вмешался, то процедура была бы завершена уже. Лина дыши, все хорошо, мы успели… Или ты из-за того ублюдка? — В голосе мужчины появились ледяные нотки, а от взгляда, Лину так пробрало, что она тут же отчаянно закачала головой.

— Ты что, нет-нет-нет, да туда ему и дорога этому подонку, — судорожно зашептала она. — Я из-за сына. Как он?

Взгляд Германа тут же смягчился.

— С ним все хорошо, мой приятель обещал отправить видео и фотографии с ним.

У Лины голос пропал, она задыхалась, хотела, что-то сказать, но ничего не получалось.

Герман понял, что от переизбытка чувство, ей стало плохо, и поднявшись повел Лину в туалет.

Когда он помог ей сполоснуть лицо и посадил на диванчик, то сам сел рядом и заглянув в глаза спросил:

— Ты как? Домой поедим?

Лина лишь сначала кивнула, а потом опять покачала головой, и открыв рот все же смогла спросить о самом главном:

— Ты поможешь мне вернуть Семочку?

И услышала самый важный и самый счастливый для нее ответ:

— Конечно, ты его мать, ты имеешь законное право. Мой друг уже решает все вопросы, и он заверил меня, что еще немного, и твой сын вернется домой.

После этого ответа от переизбытка чувств девушка потеряла сознание.