ЭПИЛОГ

Год спустя…

— И зачем так далеко лететь, — бурчала Геля идя по трапу большой лайнера, — в России много разных хороших курортов.

Стоило им войти в самолет, как Михен оттеснил ее с прохода, и толкнул в закуток для обслуживающего персонала.

Девушка-стюардесса попыталась возмутиться, но Михен вытащил бумажник и сунул ей несколько купюр в руки.

— Моей девушке плохо, дайте нам пару минут, — прошептал он ей, улыбаясь своей обворожительной улыбкой.

— Хорошо, — улыбнулась девушка в ответ, быстро пряча деньги, — но не больше, через десять минут, мы взлетаем.

Она вышла, а Михен прижался с яростным поцелуем, к хмурому Ангелу. Та, даже пискнуть не смогла, так сильно он вжимал ее в свое тело.

А когда оторвался от раскрасневшейся и поплывшей от возбуждения девушки, то поправил ее одежду, и повел в салон.

Уже садясь на свое место, Геля опять нахмурилась и пробурчала:

— И все равно не понимаю, почему Ингу нельзя было взять с собой?

Блондин лишь покачал головой, и уже в сотый раз произнес:

— Потому что тебе надо долечивать свою ногу, а не бегать с ребенком по экскурсиям.

— Нормально у меня все с ногой, — тихо ответила Геля.

— Да, конечно, — кивнул Михен. — Но профилактическое лечение никто не отменял. А советы твоего хирурга, я не намерен игнорировать. Успокойся уже. Хватит бурчать. Иначе я тебя сейчас при всех трахну.

Геля прищурившись посмотрела на мужчину, и улыбнулась ему в ответ. Это так странно, но они уже целый год вместе. За этот год, чего только не случилось между ними. Геля пыталась уйти от него много раз. Он не останавливал ее, нет, позволял собрать вещи и вернуться в маленькую квартирку. Давал ей пару дней отдохнуть от него, а затем приезжал, и Геля сама, как ненормальная набрасывалась на него с порога с поцелуями и слезами. Потому что соскучилась настолько сильно, что готова была уже сама ему звонить. Но дурацкая гордость не позволяла ей…

Она чувствовала, что блондин смог приручить не только ее, но и Ингу. И иногда это неимоверно злило и расстраивало девушку. Ведь она понимала, что если он исчезнет из ее жизни, то Геле будет очень тяжело.

Месяц назад этот несносный мужчина купил им с Ингой большую четырехкомнатную квартиру в новостройке в Москве и вручил ей документы на нее, при этом сказав:

— Если в следующий раз ты захочешь от меня уйти, то хотя бы не будете пару дней ютиться с ребенком в этой халупе.

Геля не хотела брать такой дорогой подарок, но Вера Федоровна уговорила ее не мучить себя. В конце концов, вернуть квартиру она всегда сможет, просто переоформив документы на блондина. И девушка скрепя сердце согласилась с доводами старушки. Ингу она оставила на попечение Веры Федоровны, обживать новое жилье.

А Михен выделил им временную прислугу, чтобы женщина, помогала им с уборкой и готовкой, пока они с Гелей будут отдыхать в Чехии на источниках.

Карловы Вары встретили их свежим морозным воздухом и снегом.

— Я специально взял билеты зимой, чтобы народу было поменьше, — пояснил ей мужчина. — Не люблю суету.

— Я тоже не люблю суету, спасибо, — улыбнулась она, рассматривая в окно такси причудливую архитектуру Чешского города.

Пока Геля была занята, Михен же думал о насущных проблемах. Он хотел жениться на Ангеле, но дед к сожалению, уперся, как баран. Блондин даже познакомил их уже, и она ему понравилась.

— Сильная женщина, и вредная, как твоя бабка, — охарактеризовал ее дед. — Но жениться не позволю. Держи в любовницах. Она и так рада будет.

— А бабушка, была бы рада? — спросил его Михен.

— То была совсем другая ситуация, — недовольно фыркнул дед.

— Какая разница?

— Твоя женщина согласится родить тебе детей? Наследников?

Михен поник. Заставить Гелю родить, это та еще задачка.

— Вот если забеременеет, тогда я подумаю, — ухмыльнулся дед.

На этом их разговор был закончен.

И больше к нему дед не желал возвращаться.

И блондин решился на небольшую хитрость — подбросить девушке другие таблетки. Вот только сейчас опасался, ее реакции, когда она узнает о беременности. Учитывая характер Ангела, он понял, что она способна и на аборт сходить, а ему даже не сказать о своей беременности.

Но не рискнуть он не мог…

Расположившись в гостинице, а также записавшись в санаторий на процедуры, Михен повел девушку в ресторан.

Геля все время молчала и о чем-то сосредоточенно думала. А Михен не спешил прерывать эту тишину. Он наслаждался вкусным вином, едой и девушкой, что сидела, напротив. Это странно, но они оба с Гелей не стеснялись молчать в обществе друг друга. Это расслабляло мужчину, и он еще больше ценил ее. А самое главное, еще сильнее хотел иметь от нее ребенка.

Встречи с психологом он не прекратил, и когда ситуации в их отношениях обострялась он звонил ему, и тот всегда давал очень дельные и полезные советы.

Но блондин все равно чувствовал, что Ангел может в любой момент от него уйти. И он не сможет ее удержать. Вот и хотел привязать к себе всеми возможными способами. Квартира, дорогие подарки, не в счет. Он видел, как Геля ко всему этому относилась. А вот искренняя любовь к ней и ее дочери, это она ценила гораздо сильнее, чем любые материальные блага. И мужчина понял, что рискнет. Он подменит ее таблетки, и будет пристально следить за ее состоянием. А если она вздумает решиться на аборт, то он ее просто запрет до родов в своем доме, как он это уже когда-то делал. И плевать на последствия… Уж блондину-то не привыкать к выкрутасам его ежика. С ее колючками он научился справляться.

Увидев у мужчины странную улыбку, Геля напряглась. Она знала, что когда этот несносный блондин смотрит на нее вот так, то значит он задумал, какую-то «бяку». Вот только какую, выяснить она сможет, только лишь, когда эта самая «бяка» настанет.

Геля улыбнулась своим мыслям. Ведь все его «бяки» в итоге ей нравились, и ничего такого сверхстрашного мужчина никогда и не делал. Просто она, учитывая свой опыт, видела во всех его подарках подвох. Вот и реагировала каждый раз так, как в старой русской поговорке: «Обожжется на молоке, а дует на воду».

Пока Геля размышляла над своей реакцией на подарки, то автоматически скользила взглядом по практически пустым столикам ресторана. И взглядом встретила ЕГО.

— Что случилось? — тут же напрягся мужчина, заметив, как побледнело лицо Ангелины. — Ангел?

Михен начал автоматически оглядываться, и заметил двух мужчин, ужинающих в другом конце зала и что-то увлеченно друг другу объясняющих. Блондин четко понял, что Геля в этот момент смотрела на одного из них.

— Мне не хорошо, — дрожащим голосом сказала девушка. — Я хочу уйти.

Глаза девушки увлажнились, а руки затряслись. Она кое-как поставила бокал с вином на стол, чудом не уронив его.

Михен еще раз тщательно посмотрел на мужчин, изучая и запоминая их лица, и перевел взгляд на бледное лицо своей любимой, а затем начал подниматься из-за стола.

— Идем.

Он помог подняться, Геле, и подхватив ее под руку, повел к выходу, стараясь закрыть своим телом, от глаз незнакомцев.

Когда они оказались в номере, Геля убежала в ванную и закрывшись там сидела больше двух часов.

Михен порывался войти к ней много раз. Но чувствовал, что сейчас она должна побыть одна и успокоиться, иначе он рискует нарваться на ее агрессию.

Когда Ангел вышла, то ее глаза и нос были красными.

Михен в этот момент сидел за столиком, с ноутбуком, и занимался работой, чтобы хоть как-то отвлечь себя.

Молча Геля села рядом с мужчиной, и безо всяких предисловий начала рассказывать:

— Мне было двадцать, когда я познакомилась с ним. Я устроилась к его отцу помощницей секретаря в адвокатскую контору. Мне пришлось выйти работать, так как муж попал в тюрьму, а мне надо было чем-то кормить Ингу и себя. Сидеть на тетиной шеи я не могла. Она и так для меня слишком много сделала. За Ингой присматривала. Доучиться я не успела, так как ушла в академический отпуск из-за беременности. А Макса, отца Инги, посадили, за какие-то махинации. Я так и не могла понять, за что. Поэтому пошла тогда к самому лучшему адвокату в нашем городе, он пообещал заняться делом Макса, и позволил отработать свою работу, помогая его секретарю. Он с моей тетей был знаком, вот и… В общем, я согласилась, — взяв стакан, она налила себе воды из графина, и сделав глоток, продолжила: — Работы было много. Но я не роптала, так как надеялась на то, что Валентин Михайлович, поможет с делом Макса. Однажды в офисе появился его сын, он тоже был адвокатом, ездил куда-то в командировку, вернулся. Я тогда даже внимания на него не обратила. Мне не до этого было, работы было слишком много. Зато он обратил. А через пару месяцев Валентин Михайлович объявил мне, что именно его сын будет заниматься делом Макса.

Я еще обрадовалась, так как до этого от знакомых узнала, что сын Валентина Михайловича блестящий адвокат, еще ни одного дела, за которое брался не проиграл. Его имя, — Геля остановилась, и не смогла произнести. Но Михен молчал, боясь прервать девушку, так как она впервые за целый год совместной жизни, решилась открыться ему, и он понял, что должен выслушать все до конца. Сделав несколько жадных глотков воды, Геля махнула рукой: — Неважно. Он тогда пригласил меня зачем-то в ресторан в обед. Под предлогом того, что хочет накормить, а заодно дело обсудить. Я отнекивалась, но он шутками меня успокоил, сказав, что смотреть на мой изможденный вид, в течении двух месяцев уже устал. Марина Борисовна, секретарь, которой я помогла, меня подтолкнула, сказав, что ОН нормальный мужчина, ничего плохого не сделает, ему, кстати, тогда двадцать семь было. — Геля поставила стакан на стол. И взявшись за поясок своего халата, начала его теребить, и смотреть куда-то вдаль. — Тогда я сама не поняла, как… но из ресторана мы поехали к нему домой, якобы захватить какие-то еще одни документы. Я не знаю, все было так странно, словно в тумане и тело горело. — Геля выдохнула. — От возбуждения.

А Михен задержал дыхание, понимая, что тогда произошло с девушкой.

— Я потом больше не хотела, — продолжила Геля. — Мне было противно, что я умудрилась предать Макса. А ОН меня успокаивал, что это нормально, это просто физиология, так бывает. Я одинокая, уставшая девушка. Со всеми бывает.

Геля посмотрела на Михена и ее лицо исказилось.

— Но я-то себя знала, я не могла просто взять и… Я любила Макса! И поэтому решила отказаться от услуг, уйти из конторы.

Геля опять схватилась за стакан, но он оказался пуст. Тогда Михен выхватил его из трясущихся рук девушки, и налил в него из графина воды.

— Я уволилась, — продолжила она. — А через пару дней, мне позвонили, и сказали, что Макс хочет со мной встретиться. Я даже удивилась тогда. Назначать свидания было очень сложно, нужно было кучу инстанций пройти, а тут… Но я все равно пошла. Конечно же, я не хотела ему что-то рассказывать. Человек и так сидит в тюрьме, и узнать о предательстве жены… это слишком. Я думала, что честно признаюсь ему во всем, когда он выйдет. И тогда пусть решает, прощать ему меня или нет. А когда я пришла к Максу, он мне сказал, что уже все знает, и приказным тоном мне заявил, чтобы я не выделывалась и почаще ноги перед адвокатом раздвигала. А то ему надоело на зоне чалиться.

Геля мрачно усмехнулась.

— Я тогда, как оглушенная вышла, мне было так… Я не знала, что мне делать. С одной стороны, я винила себя, и понимала Макса, что он злиться на меня, с другой, он со мной таким холодным был, с такой ненавистью разговаривал.

Потом позвонил ОН, и сказал, что готов работать над делом моего мужа, если я вернусь и уже буду работать его личным секретарем.

А я согласилась, даже не представляя на что подписываюсь.

Я не знаю, почему, но каждый раз, я будто горела, во время наших с ним встреч, — Геля сглотнула, подкатывающую тошноту к горлу. А Михен чувствовал себя в этот момент полным дерьмом. — Макс требовал встреч почти каждую неделю, я приходила, и он твердил, чтобы я ни в чем не отказывала его адвокату.

Я тогда была, как во сне, мало что понимала. Понимала конечно…Но…

Он был жестоким любовником. Секс с ним был всегда очень болезненным. Но я всегда испытывала оргазм. Он убедил меня, что я мазохистка. Что мне нравится именно такой секс.

Геля передернулась, вспоминая его «игры».

— Тетя заметила, что со мной что-то не так…

Я с ней разругалась тогда, чтобы она не лезла в мою жизнь. Она потом вместе с Ингой пришла ко мне на работу, мириться. Мы утром поругались, — уточнила она. — А Инга, она же совсем маленькая тогда была, схватила чай, который мне ОН сделал. — Геля зарылась в свои отросшие волосы, пальцами. — ОН говорил, что ему нравится, когда я чай пью, который ОН готовит. Ну я и пила, без задней мысли. И Инга выпила. А ей почти сразу плохо стало. Аллергический приступ. Не знаю, как, но я поняла, что дело в чае. Я слила его в бутылочку Инги, на автомате, пока скорую ждали, и мы поехали в больницу. А может это и тетя была, не помню уже нихрена, — горько усмехнулась Геля. — Ее кое-как откачали. Мы сдали бутылочку с чаем в лабораторию на проверку. У тети там знакомая какая-то работала. Вот они по-быстрому и проверили. Оказалось, что там было химическое вещество. Наркотик. Он возбуждает, — Геля с шумом выдохнула.

— Я его целый год, пока работала на этого ублюдка употребляла. И само-собой привыкла. Когда я пришла и рассказала Максу, он заявил, что знает. Смеялся надо мной… И ему было на Ингу плевать. Что она чуть не умерла. Сказал, чтобы я дура не выделывалась. Так как ОН подсел на меня, не хуже наркотика, и уже все равно не отпустит.

Я тогда поняла, что Макс мне больше не муж. Он знал… все. И не предупредил. Я не вышла на работу, и меня начало ломать. Страшно ломать. Я думала с ума сойду. Если бы не тетка, которая не дала мне ему позвонить, да знакомую медсестру не вызвала, которая мне капельницу поставила от интоксикации, я бы не смогла справиться.

Через несколько дней мне пришло известие, что Макса убили в тюрьме. ОН позвонил и сказал, что если я не вернусь, то пострадает моя Инга.

И я все бросила, взяла Ингу и вернулась в Москву к отцу, в надежде, что он мне поможет.

— Но он не захотел помогать, — ответил за Гелю Михен.

А она закрыло лицо ладонями, чтобы спрятать ту боль, что тогда испытала, стоя на пороге квартиры отца вместе с маленькой Ингой. Он вышел, дал ей денег на первое время, и сказал, что не хочет видеть у себя в доме, и вообще помогает в последний раз. На внучку, даже не взглянул.

Это был очень краткий пересказ о тех событиях. Геля умолчала о многом. Когда-нибудь она может и решиться рассказать обо всем. Но даже то, что она рассказала сейчас, уже это было очень большим прогрессом. Девушка держала эту историю в себе много лет и ни с кем, никогда не делилась.

Михен подошел к ней, поднял на руки, понес в кровать, чувствуя себя полным ублюдком. Ведь их первый секс начинался, точно так же…

— Все будет хорошо, — прошептал он ей, укладывая девушку в постель, и ложась рядом. — Он тебя больше не обидит, я позабочусь об этом.

— Я не боюсь, что меня обидит он, кишка тонка, — жестким тоном сказала Геля, напрягаясь всем телом — Я уже далеко не та глупая простушка. С ним я и сама разберусь, если он вдруг появится на горизонте. Я боюсь другого.

Михен прижал к своей груди ощетинившуюся девушку, и поцеловал в нахмуренный лоб.

— Я знаю, ты думаешь, что я такой же, — прошептал он в ее макушку. — Я не идеал, ежик мой. Но я клянусь, что никогда не сделаю тебе больно, по крайней мере намерено, и всегда буду стараться делать и тебя и Ингу, и наших детей счастливой.

Геля еще сильнее напряглась в его руках.

— Наших детей? — с удивлением спросила она.

А Михен вдруг понял, что не сможет ее обманывать, у него просто нет морального права, после того, как Ангел поведала ему о своем прошлом, мысленно выдохнув, он решился:

— Я хочу, чтобы ты прекратила пить таблетки, и мы завели ребенка. Я очень хочу этого ребенка.

Геля долго молчала, так долго, что Михен уже решил, что она уснула, но очень тихо, девушка вдруг произнесла:

— Я не буду пить таблетки…

И Мужчина почувствовал себя, самым счастливым человеком на свете.

Возможно, когда-нибудь много-много лет спустя, он расскажет ей о том, как первый раз соблазнил девушку, и о том, что виновен в том, что Инга попала в больницу. А может и навсегда, это останется тайной. К чему ворошить прошлое, надо жить настоящим, и думать о будущем.

Геля прижалась к Михену, уткнулась в его шею и вдыхала самый лучший запах на свете. Все в этом мире познается в сравнении. И ублюдок, которого она встретила в ресторане, заставил ее до деталей вспомнить все то, что он с ней творил. И девушка поняла, какой же дурой была, когда сравнивала Михена и того подонка. Блондин был просто ангелом во плоти, по сравнению с НИМ. Геля даже в мыслях не желала вспоминать ЕГО имя. Слишком противно, слишком больно… И именно сейчас, когда он заговорил о ребенке, то Геля поняла, что тоже хочет от него ребенка. Даже если этот блондинистый гад, исчезнет из ее жизни, то у нее на память останется его продолжение. Усмехнувшись своим странным мыслям, девушка пригрелась на груди мужчины, и погрузилась в сон….

А Михен дождавшись, когда она окончательно уснет, осторожно выскользнул из объятий девушки, взял телефон и вышел в гостиную.

— Мне нужна кое-какая услуга, — тихо сказал он в трубку, когда ему ответили. — Пробейте-ка мне одного человечка.

Так как блондин уже знал, фамилию Инги, то было не сложно узнать и прошлое ее отца, а там уже и вычислить адвоката, его защищавшего.

Махачутурян не собирался оставлять подонка обидевшего его любимую, в живых…

На следующее утро перед процедурами Геля созвонилась с Машей. Они начали общаться несколько месяцев назад, Маша первая позвонила ей и поведала, где ее носило все это время, и почему она не смогла с ней созвониться.

— Я решила попробовать родить блондину, — не сдержавшись, решила поделиться Геля с Машей новостью.

— Он женится на тебе? — нахмурилась Маша.

Они разговаривали через видеосвязь.

— Не знаю, — растеряно пожала плечами Геля.

— Если не женится, — улыбнулась Маша, — я заберу вас всех в Испанию, так что ничего не бойся. У меня денег теперь много, на всех хватит. И я еще на всякий случай припрятываю.

— Спасибо Маш, но я сама справлюсь, — усмехнулась Геля смотря на подругу. — А ты почему волосы продолжаешь красить, и не отращиваешь?

Маша отвела взгляд. Она не любила говорить на тему волос. Просто не любила и все.

— Мне пора, — затараторила она, надеясь сменить тему. — У меня очередной урок каталонского. Ты же знаешь, тут в Испании все на разных языках говорят, и даже официального нет. Смотря какая область, такое и наречие.

— Ладно-ладно, — замахала руками Геля, — я поняла тебя, не хочешь говорить об этом не надо.

— Ты звони, в любом случае, — виновато улыбнулась Маша. — Ты же знаешь, что мы с Леной по вам с Ингой скучаем.

— Куда я денусь, — улыбнулась Геля, — ну все пока, целую подруга!

Связь прервалась, и Маша уже хотела закрыть ноутбук, но услышала еще один звонок. Она с удивлением поняла, что абонент ей не знаком.

Девушка долго думала, отвечать на звонок или нет, но затем все же решилась. Вдруг это, что-то важное? И не ошиблась. На нее смотрел Герман Лисовский.

— Здравствуйте Мария Николаевна, скупо улыбнулся мужчина.

— Здравствуйте Герман Григорьевич, — ответила Маша, кое-как вспомнив его новое отчество, так как читала его в документах. — Какими судьбами?

Спрашивать о том, как мужчина узнал ее адрес в приложении для видеоконференций в онлайн играх, она не стала. Маша уже давно смирилась с тем, что эти люди знают все о ее жизни, и возмущаться по этому поводу не было смысла.

— Возник вопрос, требующий вашего заверения, — ответил Герман. — Довольно серьезный вопрос. Владислав Викторович решил покинуть пост генерального директора холдинга, а я решил выставить свою кандидатуру на его место. Среди всех акционеров будет голосование через неделю.

— Мне нужно приехать в Москву? — настороженно спросила Маша, чувствуя, как волоски на ее теле вздыбились от страха, а сердце сбилось с ритма.

— Нет, это не обязательно, — покачал головой Герман. — Мы отправим вам нужные бумаги, а вам достаточно доехать до ближайшего посольства в Испании, и заверить свою подпись и решение у нотариуса. Я связался с вами заранее, чтобы узнать ваше решение уже сейчас.

— А что с Влад…Владиславом Викторовичем? Почему он ушел? — от волнения Маша, чуть было не назвала Влада просто по имени.

Герман заметил, как побледнело лицо девушки, и расширились зрачки. Было сильно заметно, что она переживает… Вот только не понятно, почему?

— С ним все в порядке, — холодно улыбнулся мужчина. — Владислав Викторович не озвучил пока причины, по которым покидает пост генерального директора.

Маша почесала дрожащими пальцами лоб.

— Я в этом плохо разбираюсь, — пробормотала она. — Я должна сначала переговорить с Влад… Владиславом Викторовичем, наверное.

Маша будто спрашивала у мужчины мнения.

— Что ж, — бесстрастно ответил Герман, — тогда ожидайте документов, их сегодня или завтра доставит вам курьер. Если будут вопросы, звоните.

И он нажал на отбой.

— Спасибо, — сказал ему Влад, вставая с кресла.

— Не стоит благодарности, — усмехнулся Герман, закрывая крышку ноутбука. — Когда вылетаешь?

— Сегодня вечером, — коротко ответил Влад, собирая документы для Маши в папку.

— Что ж, удачи, — кивнул Герман ему в ответ. И вздохнув добавил: — Был бы счастлив, если бы ты еще и Михаила Юрьевича с собой забрал.

— Спасибо за удачу, она мне понадобиться, — искренне улыбнулся Влад, и добавляя насмешливых ноток в голос добавил: — Не думаю, что Маше понравится его присутствие.

— Лина тоже, не горит энтузиазмом, пока он мелькает перед глазами. Хоть он и ведет себя, последнее время, как идеальный родственник… однако, сам понимаешь.

Герман развел руками.

— Так выгони его, — пожал плечами Влад.

— Ты думаешь я не пытался? — устало вздохнул мужчина.

— И что он ответил?

— Сказал, что раз у него скоро появиться племянник, то он обязан охранять его, и его мать, поэтому съезжать не собирается.

— Кстати, что УЗИ показало? — вспоминал Влад, как носился недавно Михаил с этим УЗИ, и требовал от Лины запись во время обеда.

— Все хорошо, — улыбнулся Герман. — Тридцать две недели, развитие в норме, отклонений нет.

— А пол какой?

— Лина не хочет знать, ей все равно, мне тоже, — хитро усмехнулся Герман, а Влад понимающе кивнул.

Его жена, оказалась той еще мелкой заразой. Хоть и вела себя, как мышка, но иногда умудрялась отчебучить что-нибудь эдакое… а потрепать нервы Михаила, хоть так мелочно, не говоря пол будущего Лисовского или Лисовской, так сам Бог велел. Слишком много он внес хаоса в их жизнь, и ошибок наделал. Хоть и искренне извинялся и перед Владом, и перед Германом с Линой, говоря о том, что хотел «как лучше», и исключительно «во благо». Но Влад с Германом до сих пор из-за тех его выходок, обижались на родственника.

Конечно, за этот год он сильно реабилитировался в их глазах. Так как помог разобраться с бизнесом Солейко и его отцом, что решил отомстить за своих родственников, обвинив в гибели отца и сына Лисовских и даже фальсификации улик против Игоря Солейко. Но все обошлось. И теперь в нефтяной холдинг вошел еще один, уже дорожный… Что очень сильно напрягает не только правительство России, но и правительства других стран. Слишком много влияния приобрели Лисовские… А, это уже почти считается, угрозой безопасности страны. И чувствуя, что на семью Лисовских сейчас направлено слишком много глаз, что Герман, что Влад понимали — отказываться от помощи дяди очень глупо. У старого гэбэшника осталось очень много связей, и он сейчас является неким сдерживающим фактором. Так как молодым Лисовским, пока ни у кого доверия нет.

— Как сын Лины, привык к новому дому?

Последний раз Влад видел ребенка несколько месяцев назад, отдав свой дом новой чете. Ребенок почему-то напоминал ему самого себя. Потерянный и напуганный, и пытающийся напасть на всех вокруг, даже на собственную мать.

— Да, сейчас намного спокойнее стал себя вести, — скривился Герман, вспомнив сколько слез пролила из-за мальчонки Лина, когда тот отказывался признавать в ней мать, и устраивал истерики, по поводу и без. Первое время Герман не вмешивался, думая, что Лина сама разберется, все же это ее ребенок. Но мальчишка стал совершенно неуправляемым, и вздумал даже поднять на нее руку. Тогда-то Герман понял, что пора уже ему вмешаться в его воспитание. И повел его в секцию на единоборства.

— Хочешь драться, дерись! А если еще раз поднимешь на мать руку, и доведешь до слез, то я тебе ее оторву и заставлю сожрать, — сказал он мальчишке, совершенно спокойным голосом.

С тех пор, он больше не видел красных глаз у своей жены. Да и Семену секция понравилась, и последнее время он все чаще и чаще просил Германа разъяснить или показать приемы, которые он не успевал понять во время занятия. И мужчина понял, что незаметно для себя, все больше и больше времени проводит с ним в спорт зале. А Лина тихонько заходит, и садясь где-нибудь в уголочке наблюдает за ними со счастливой улыбкой на губах.

А не так давно, мальчишка поведал ему, почему так ведет себя по отношении к матери. Оказалось, что из-за того, что немка, которую он считал мамой много лет, спокойно передала его другим людям, и он опасался, что Лина также скоро сделает с ним. Возьмет и откажется, потому, что та мать отказалась… Вот такая странная логика у ребенка. Но прошел год, и он начал успокаиваться и понимать, что вел себя неправильно. И теперь хочет попытаться, как-то попросить прощения. Герман подозревал, что мальчишка боится, что с появлением еще одного ребенка, от него действительно могут отказаться, вот и решил стать покладистым. Мужчина подозревал, что в будущем этот хитрозадый мальчуган еще потреплет им обоим нервы, и мысленно уже готовился к самому худшему.

Попрощавшись с Германом, Влад вышел из кабинета и пошел по коридору к лифту. Когда проходил мимо поникшей секретарши, он удивился ее взгляду. Герман решил перевести Лиду в другой отдел, считай на повышение, так как его жене — Лине она не понравилась. А Владу она и подавно была не нужна. Вот девушка и думала теперь, как ей жить дальше. Хотя Влад ее совершенно не понимал. Перед уходом, он выплатил ей довольно приличную премию за годы «хорошей» работы, что ей теперь вообще несколько лет можно не работать, а если быть бережливее, то и до конца жизни, а она ведет себя слишком странно, и смотрит на мужчину побитой собакой, будто испытывает к нему какие-то чувства.

Но стоило Владу войти в лифт, как он тут же забыл о ней.

Его охватило странное чувство.

Когда-то он рвался быть на вершине, сидеть в этом офисе, управлять всем холдингом, вместо деда. Ведь это было его мечтой. Он так думал с самого детства. Однако понял, что эту мечту привил ему дед, в надежде на то, чтобы племянник продолжил его дело. А настоящей мечтой мужчины — была рыжая ведьма. Которая больше не желает возвращать свои чудесные кудри…

И поэтому сейчас, Влад, передав, наконец-то все дела своему дяде — Герману Лисовскому, с которым он все же умудрился примириться за этот тяжелый год, поехать и попытаться вернуть ту, что сбежала год назад.

Да, он немного схитрил, и решил встретиться с Машей лично, хотя и понимал, что она надеялась, лишь на видеосвязь. Однако то, что она согласилась сама на разговор с ним, и то, что обеспокоилась, а не махнула рукой, сказав, что на все согласна — уже серьезный прогресс. Ведь, казалось бы, какое ей дело, кто управляет компании, деньги ей однозначно будут капать, да даже если и не будут, за год девушка скопила довольно приличную сумму, у себя на счетах. И учитывая то, что она почти не тратится, так этих денег хватит не только на ее безбедное существование до конца жизни, но и ее дочери. И обмозговав в голове всю эту информации, мужчина понял, что шанс на ее прощение у него есть. Все же он дал им обоим целый год на размышления, а себе длинный отпуск, чтобы попытаться изменить мнение Маши. Не зря же он весь этот год посещал консультации психолога, которого посоветовал ему лучший друг — Михен Махачутурян.